<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>


Святитель Феофан Затворник. Толкование на послание святого апостола Павла к Филиппийцам

ПОИСК ФОРУМ

 

В) Предостережение с применительными уроками (3, 1-4, 1)

В-третьих Апостол дает филиппийцам: 1) предостережение от иудействующих, отклоняя от увлечения их учением собственным своим примером. Он перечисляет преимущества, какие обычно выставляют иудеи, соблазняя последовать им. Потом говорит: все их я имел паче других, но вменил ни во что пред неизреченно высокими обетованиями и надеждами христианскими (3, 1—9). Это подало ему повод присовокупить: 2) к ним-то всеусердно и стремлюсь я теперь. Стремитесь и вы вслед за мною, не привязываясь ни к чему земному и чувственному: ибо наше жительство на небесах (3, 10 — 4, 1).

 

1) Предостережение от иудействующих (3, 1-9)

Глава 3, стих 1. Прочее же, братие моя, радуйтеся о Господе: таяжде бо писати вам, мне убо не леностно, вам же твердо.

«Печали и заботы, когда чрезмерно угнетают душу, отнимают у нее силу. Посему-то Павел и ободряет филиппийцев, которые находились в великой печали. А печалились они потому, что не знали, каковы обстоятельства Павловы; печалились потому, что почитали его умершим, печалились о проповеди, об Епафродите. Итак, сообщая им обо всем этом удовлетворительное известие, он и присовокупляет: прочее, братие моя, радуйтеся. Теперь, говорит он, вы не имеете причины печалиться: Епафродит, о котором скорбели, с вами, с вами же (скоро будет) и Тимофей,— и я иду,— и Евангелие преуспевает.—Чего еще недостает вам? Радуйтесь. Радуйтесь о Господе. Хорошо сказал: о Господе,— а не мирскою радостию; ибо это не значит радоваться. Самые скорби за Христа, говорит он, заключают в себе радость» (святой Златоуст).

Таяжде бо писати вам. «Другого Послания не писал к ним, но в этом одном предложил многие наставления» (блаженный Феодорит).

Таяжде — . Если относить это к: радуйтеся,— то будет: твердить вам непрестанно: радуйтеся: ибо Апостол писал уже это им: радуйтеся и сорадуйтеся мне (2, 18); и еще повторил: радуйтеся всегда о Господе, и паки реку радуйтеся (ср.: 4, 4). Иные слову: таяжде — дают значение: таковое — и относят ко всему, доселе написанному. Все такое писать вам мне не леностно, а вам это послужит к утверждению в вере и жизни по вере. Он как бы говорит: мне ведь не леностно писать вам таковое, или все о вере и жизни по вере: ибо это служит к утверждению вашему в том и другом. Доразуметь здесь останется для полноты речи: прибавлю вам еще и вот о чем!

Стих 2. Блюдитеся от псов, блюдитеся от злых делателей, блюдитеся от сечения.

«Кого Апостол называет здесь псами? Это те, на коих он намекает во всех своих Посланиях, иудеи мерзкие, гнусные, корыстолюбивые и властолюбивые, кои, желая отторгнуть многих из верующих, проповедывали и христианство, и иудейство, искажая Евангелие; и поелику трудно было распознать их, то Апостол и говорит: блюдитеся от псов. Иудеи уже не чада. Некогда назывались псами язычники, а теперь они; почему? Потому что как язычники были отчуждены от Бога и Христа, так ныне отчуждены они. И сим показывает их бесстыдство, и наглость, и великое удаление от чад. А что язычники некогда назывались псами, то слушай, что говорит хананеянка: ей, Господи! Ибо и пси ядят от крупиц, падающих от трапезы господей своих (ср.: Мф. 15, 27). Поелику же псы бывают при столе, то дабы (иудеи оные) лишены были и сего, (Апостол) присовокупляет причину, по которой и отчуждает их, говоря: блюдитеся от злых делателей. Достойны удивления слова: блюдитеся от злых делателей; ибо они не только действуют (ревнуют, трудятся, подвергаются опасностям и лишениям пути,— все по ревности), но и действуют назло, и действование их гораздо хуже самого бездействия.— Они расстраивают благоустроенное» (святой Златоуст).

Блюдитеся от сечения. Сечением — назвал Апостол обрезание,— названием несколько унизительным, ироническим, всячески не библейским, чтоб показать, что иудеи теперь хотя и обрезываются, но это обрезание не имеет уже того значения и силы, какие оно имело прежде; тогда оно было печатию избранного народа, а теперь это простое отсечение плоти, без всякого значения (см.: святой Златоуст). Блюдитеся, говорит, сечения,— то есть обрезания; но, если обрезания блюстись обязывает, тем паче всего прочего, в законе содержащегося. Этим одним словом он заповедует удаляться от всего иудейского. «Обрезание иудейское важно было, поелику ему уступал и закон,— и суббота была ниже его; ибо для совершения обрезания нарушалась и суббота, а для соблюдения субботы никогда не нарушался закон обрезания.— Обрати внимание на домостроительство Божие. Обрезание ставится выше субботы. Оно не оставлялось ни в какое время. Итак, когда обрезание отменено, то тем более суббота» (святой Златоуст); и тем более весь закон, все иудейство — Три раза повторил Апостол: блюдитеся,— чтоб показать, сколь это необходимо, и возбудить ревность — чуждаться его всячески

Стих З. Мы бо есмы обрезание, иже духом Богу служим, и хвалимся о Христе Иисусе, а не в плоти надеемся.

Мы — обрезание. Того обрезания, которого держатся иудеи, даже обрезанием не назвал Апостол, а назвал сечением. В законе сени (скинии) оно было важно, но как весь закон был тению грядущих благ, то и оно было прообразом Оно прообразовало обрезание сердца духом (Рим 2, 29). Когда сие обрезание пришло, то прежнее уже потеряло силу. «Совершающие оное теперь не что иное делают, как только отсекают плоть Ибо когда это действие перестало быть законным, то оно есть не что иное, как сечение плоти. Если должно искать истинного обрезания, то найдете оное у нас: иже духом Богу служим,— то есть кои служим Богу духовно» (святой Златоуст) «Служим душою и умом. Обрезанный в душе и ею служащий Богу, вот кто имеет истинное обрезание — высшее и благороднейшее, насколько душа лучше тела» (блаженный Феодорит)

Это обрезание духовное состоит в отрезании от сердца страстей и в даровании человеку силы противостоять им и всегда наперекор им оставаться верным заповедям Божиим Благодатию Святаго Духа установившись в сердце пред лицем Господа, христианин ничего не дозволяет себе делать по самоугодию и похотям, а все и внутреннее свое, и внешнее направляет по воле Божией, во славу Его. В этом и обрезание, и служение Богу духом Они неразлучны, или составляют одно и то же состояние духовное.

Служим так Богу, говорит, и хвалимся о Христе Иисусе. Ибо откуда у нас эта благодать?! От Христа Иисуса Господа Он пришел, принес Себя в жертву и рукописание грехов наших разодрал; вознесшись же на небо, Духа Святаго ниспослал, Коему открыл путь к нам удовлетворением бесконечной правде Божией. Дух благодати производит в нас и обрезание сердца, и духовное Богу служение. Вот почему мы и хвалимся лишь о Христе Иисусе. Ибо от Него имеем все — Иудей говорит: я Авраамов, я обрезан: то и другое плотское. А мы говорим: веруем в Господа Иисуса Христа и ради веры сей чрез таинства получаем благодать, дающую нам новую и духовную жизнь и делающую нас чадами Божиими и наследниками Царства Небесного. Вот наши надежды! Ни на чем плотском они не утверждаются. И чадство Аврааму и обрезание имели значение в свое время: теперь они уже ничто и должны быть оставлены Святой Павел доказывает это своим примером

Стих 4. Ибо и аз имею надеяние такожде во плоти; аще кто ин мнит надеятися во плоти, аз паче.

И я бы мог, говорит, похвалиться плотскими преимуществами иудейскими, не меньше всякого другого, и на них почить своими надеждами, как я это и делал: но теперь уже не делаю, узнавши ничтожество этих опор. «Кстати присовокупил это Апостол. Ибо если бы он, будучи из язычников, охуждал обрезание, и не обрезание только, но и тех, кои уже не вовремя принимают оное: то показалось бы, что он нападает на оное потому, что лишен благородного происхождения иудейского, не знал великих его преимуществ и не имел в нем участия; но когда он, имея участие, охуждает, то, значит, охуждает потому, что познал (ничтожность всего того), не по неведению это делает, но вследствие совершенного знания» (святой Златоуст).

Аще ин кто мнит надеятися во плоти, аз паче. Этим оборотом речи он придает очень большое значение тому, что после бросил все это. Я, говорит, не из ряда обыкновенных иудеев. Есть у иудеев общие преимущества, на которых они основывают свои надежды; но у святого Павла было их больше. Что же такое? Из исчисленных им ниже преимуществ только одна его особенность видна, — это гонение Церкви Божией. Оно поставляло его в ряд деятелей в защиту закона. Почему он справедливо мог сказать: если всякий иудей мнит надеятися во плоти, аз паче. Ибо таковые справедливо имеют особую цену и пред Церковию, и пред Богом. Имел бы и он за свои подвиги, если бы то, за что он ратовал, было истинно.

Стихи 5 — 6. Обрезан осмодневно, от рода Израилева, колена Вениаминова, Евреин от Еврей, по закону фарисей, по ревности гоних Церковь Божию, по правде законней быв непорочен.

«В подробности перечисляет все, что уважалось у иудеев» (блаженный Феодорит). Обрезан осмодневно. «Сперва выставляет то, чем особенно хвалились они,— обрезание» (святой Златоуст). Этим показал, что он не пришлец и не прозелит, которые были обрезываемы в возрасте, а и родился от обрезанного, и обрезан в осмой день. Но мог иной подумать: ну родители твои пришельцы. Нет, и родители не пришельцы. Род наш идет от Израиля. Я от рода Израилева. Но может быть, ты от какого-нибудь из десяти колен, которые разбились и не знать как перемешались с другими. Нет, я от колена Вениаминова, которое пребыло верным союзником колена Иудова и вместе с ним надежду Израилеву блюло, — храм, все чины его и все обетования. Словом сказать,— я Еврей от Евреев, «чистого еврейского происхождения» (святой Златоуст).

«Далее переходит к тому, что было делом его произволения. Все вышесказанное было не произвольное. Ибо не от него зависело быть обрезанным, быть от рода Израилева и от колена Вениаминова. Впрочем, и в этом отношении он имел больше преимуществ, хотя в них участвовали многие. В чем же паче? Конечно, и в том, что он не пришлец, что он из почетнейшего колена, издревле от таких предков, каких немногие имели. Но поелику все сие было не произвольное, то он переходит к делам произволения, в чем видно это паче: по закону фарисей, по ревности гоних Церковь Божию. Это говорит он потому, что одни вышесказанные слова недостаточно объясняют слово паче. Ибо можно быть и фарисеем, однако же не великим ревнителем по правде; можно отваживаться на опасности и делать это по властолюбию, а не по ревности о законе, как делали первосвященники; но он был не таков, по правде законней быв непорочен. Итак, если я, говорит, превосходил всех и благородным происхождением, и ревностию, и нравом, и жизнию; то для чего я оставил сии высокие преимущества, как не для того, чтобы приобресть Христовы большие, и гораздо большие?» (святой Златоуст).

Фарисеи были ревнители закона. По этой ревности он гнал Церковь Божию. Но, гоня Церковь или стоя за исповедание, он не забывал никаких законных чинов, строго соблюдал субботы, новомесячия, приносил жертвы и прочее все; так что в отношении к этой законной правде ни в чем его укорить нельзя.

Стих 7. Но яже ми бяху приобретения, сия вмених Христа ради тщету.

Приобретения, κερδη, — выгода, прибыль; тщету ζημιαν,— урон, убыток. Когда закон был в силе, все означенные преимущества, какие имел святой Павел по праву подзаконности, составляли для него прибыль; но, когда положен конец закону пришествием Христовым и святой Павел узнал это и уверовал, тогда держаться закона было бы для него не прибыль, а убыток. Почему, говорит, я решился лучше изубыточиться законом и всеми его преимуществами, чтобы быть со Христом, Христа ради. Он выражает этим: познав Христа, я бросил эти преимущества. Другие, смотря на это, могли ему говорить: какую потерю, какой убыток ты понес. Да, эту потерю я добровольно избрал Христа ради.— Или он противополагает пользу и вред. Полезен был закон до Христа Спасителя, но по пришествии Его он стал вреден. Я, говорит, и счел его таковым Христа ради.

Но при этом не должно выпускать из мыслей, что закон в свое время был единственным путем спасения и к Богу приближения. И это по Божию изволению. Только пригодность его была временная,— тоже по Божию определению. И те, которые следовали закону в свое время, Богу угождали; и те, которые оставляли его, когда кончилось его время, угодное Богу творили. Потому закону должно отдавать должную справедливость: он свое дело делал и сделал. Святой Златоуст говорит: «подумай, чего стоило людей, сделавшихся зверями, преобразить в людей! (Это делал закон, укрощая нравы иудеев.) Если бы не было закона, не была бы дана и благодать; почему? Потому что он был к ней как бы мостом. Ибо когда нельзя с весьма низкого места взойти на возвышенное, то ставится лестница; а кто взошел, тот хотя более не имеет нужды в лестнице, однако же поэтому не пренебрегает ее, но остается еще благодарным к ней. Ибо она поставила его в такое состояние, что он более не имеет нужды в ней; и за сие-то самое, что не имеет нужды в ней, почитает справедливым изъявить ей благодарность, потому что без нее не взошел бы он То же должно сказать и о законе. Он возвел нас на высоту, посему был приобретением (на пользу); но теперь мы почитаем его тщетою (что он в убыток); почему? Не потому, что он тщета (убыток сам по себе), но потому, что благодать гораздо больше его. Голодный бедняк, доколе имеет серебро, на серебро кормится; а когда найдет золото, пользоваться же тем и другим вместе не может, то обладание первым почитает тщетою (убытком) и, бросив оное, берет золото; бросает серебро не потому, что оно тщета (вредно, убыточно), но потому, что ему нельзя взять и то и другое вместе, а необходимо одно оставить. Так и здесь.— Следовательно, тщета не закон, а отступление от Христа по привязанности к закону; посему, когда он отводит нас от Христа, тогда бывает тщетою (во вред и убыток), а когда приводит к Нему, то не тщета. Вот почему Апостол называет закон тщетою, то есть Христа ради. Если же Христа ради, то он не по природе тщета». Святой Златоуст говорит это против еретиков, которые учили, что закон Моисеев не от Бога, и слова Апостола, что закон тщета и уметы, обращали в подтверждение своего учения. Подобные мысли выражает и блаженный Феодорит: «по сравнении с высшим Апостол именовал тщетою низшее; потому что излишен светильник, когда воссияло солнце, излишен пестун для приявших совершенную мудрость; бесполезно молоко кормилицы для вкушающих совершенную пищу».

Стих 8. Но убо вменяю вся тщету быти за превосходящее разумение Христа Иисуса Господа моего, Егоже ради всех отщетихся, и вменяю вся уметы быти, да Христа приобрящу.

Но убо вменяю вся тщету быти.— В подлиннике пред: вменяю — стоит: и.— Но убо и вменяю. Мысль будет или такая: но и доселе вменяю все в тщету, как с первого раза просвещения моего благодатию вменил, так и продолжаю вменять. Или такая: но и все вменяю в тщету,— не закон только, но и все земное. Последняя мысль у святого Златоуста, который говорит: «что я отношу это к закону только, говорит Апостол? Мир разве не благо? Настоящая жизнь разве не благо? Но я и их почитаю тщетою, чтоб они не удалили меня от Христа — Называет ли Апостол и здесь еще уметами закон, не видно, а вероятно, что он называет так предметы мира». Но потом святой Златоуст прибавляет, что если хочешь относить и эти слова всё к одному закону, то можешь это делать. Течение речи точно—и впереди и после — всё о законе. Потому естественнее и здесь его только иметь в мысли. Но та мысль: и продолжаю вменять, скудна. Нечего было ее и выставлять.— Скорее надо положить, что Апостол имел в намерении выразить такую мысль: да ведь я и не даром вменяю все то в уметы, а за превосходящее разумение Христа Иисуса, чем объясняется предыдущее слово Христа ради.

За превосходящее разумение Христа Иисуса.— За превосходящее, το υπερεχον — превосходство разумения.

«По причине высшего ведения, тщетою называю низшее и пренебрегаю малым ради большего. Не потому бегу, что это худо, но потому, что предпочитаю важнейшее и, получив зерно, почитаю мякину излишнею; ибо уметами называется самая грубая и жесткая часть соломы. На этом держится пшеничное зерно, но по сборе пшеницы кидается это. Так закон указывает на Христа; но, когда Христос пришел, закон стал излишен» (блаженный Феодорит).

Под разумением можно разуметь и систему вероучения христианского, которая вся сосредоточивается во Христе Иисусе, но, от Него исходя, обнимает все — и прошедшее, и настоящее, и будущее — и все объясняет самым удовлетворительным, назидательным и утешительным образом. Свет ведения о Христе Иисусе пленял обширный ум Апостола. Рамка же ведения, даваемая законом, узка. Сравнив одно с другим, я закон бросил, а ко Христу прилепился. При свете Его, там мне виделась уже одна тьма.

Или под разумением Христа Иисуса он разумеет то, что давалось о Христе Иисусе,— опытное вкушение благ духовных от веры в Него. Обрезание, субботы, жертвы, омовение и очищение и все прочее — тело очищали, а душа оставалась без всякой пользы, ничего в нее не перепадало. Во Христе же Иисусе благодать нисходит в душу, которая страсти отгоняет, силу на всякое добро подает, утешениями исполняет душу и не дает чувствовать горечи лишений и скорбей, все пути жизни освещает и надеждою непоколебимою крепит сердце. Это все я знаю, как бы говорит он, опытом и вижу, как это превосходнее того, что дает закон. Почему не могу оставаться с законом, а охотно оставляю его, и все преимущества его, ради превосходства того, что узнаю и испытываю во Христе Иисусе.

Прибавление к словам: Христа Иисуса — слов: Господа моего — дышит любовию, теплою, сладостною. Своим считает Его; ибо носит Его в сердце своем. В сердце же носит, потому что чувствует, как много получил от Него и получает, как обращен Им лично, и потом постоянно Им был храним, руководим, утешаем, просвещаем, и доселе блюдется Им, несмотря на окружавшую и окружающую его неприязненность.

Егоже ради всех отщетихся, — всем изубыточился, — все бросил, от всего отказался,— и от законных оправданий и жертв, и от ревности фарисейской, и от рода своего; и все это и подобное вменяю уметы, считаю за сор, за ничто,— да Христа приобрящу. Сделал это, чтобы Христа приобресть, для приобретения Христа. Приобретение же сие не в будущем чается, а в настоящем имеется. То все оставил; а взамен того приобрел Христа Иисуса Господа моего. Если сравнишь, то увидишь, что это не потеря, а приобретение. Я изубыточился тем, что убыточно, а приобрел то, в чем источник неистощимых приобретений. Ибо приобресть Христа — значит возыметь все.

Стих 9. И обрящуся в Нем, не имый моея правды, яже от закона, но яже верою Иисус Христовою, сущую от Бога правду в вере.

И обрящуся в Нем. Христа приобретающий будто себе Его присвояет; а между тем в Нем обретается, Им объемлется, будто Его частию становится. Христос Господь всем верующим дает Себя и всякого Собою облекает; но ни одним верующим не объемлется, не восхищается исключительно, с лишением Его других, напротив всем давая Себя вкушать, всех обнимает и в Себе совмещает. Отчего все, — сколько их ни было, ни есть и не будет,— все в Нем единое целое составляют.

Хочешь Христа приобрести? Обретись сам во Христе. Как? Совлекись своей праведности, подражая Апостолу, который говорит: и обрящуся в Нем, не имый моея правды, яже от закона. Правда от закона: совершил жертву — и прав; сделал омовение — и чист; принес десятину, отпраздновал субботу, исполнил и все прочее подобное — и Богу угодил; происходишь от Авраама — и чадо Божие, наследник Царства. Эту законную праведность, внешнюю, вещественную, оставил Апостол, вместо же нее воспринял во Христе Иисусе иную, духовную; внутреннюю, которая созидается в духе, по вере во Иисуса Христа. Вера во Иисуса Христа дает отпущение всех грехов и, низводя благодать Святаго Духа чрез таинства в сердце, освящает его и чистым соделывает пред очами Самого всевидящего Бога. Это и есть существенная праведность. Ее возымел Апостол. Ее надлежит и всякому возыметь. — Не полагайся на свои дела, видимо совершаемые, взыщи этой внутренней благодатию в духе созидаемой святости: ибо в ней все; безтнее все ничто. Под законною праведностию можно разуметь вообще внешнюю исправность поведения, а под правдою, яже верою Иисус-Христовою, внутреннюю чистоту чувств и мыслей пред лицем Бога. Когда Апостол противополагает законной правде веру,— то не отрицает обязательства к праведной жизни; а только заповедует не останавливаться на одной внешней доброкачественности жизни, а взыскать внутреннего благодатного освящения, подаемого по вере во Иисуса Христа. Это и разумеет он, когда говорит: и обрящуся в Нем, не имый моея правды, яже от закона, но (имый правду) яже верою Иисус Христовою, сущую от Бога правду в вере. Не сказал: и обрящуся в Нем вместо законной правды с верою,— а: с правдою же, только такою, какую подает вера Иисус-Христова, которая от Бога исходит на веру или под условием веры. А эта правда известно как приходит: кающемуся и к Господу приступающему прощаются грехи и, как помилованному, дается благодать Святаго Духа, которая и научает его, как всегда во всем ходить свято пред Богом, и силу на то дает.— Добрые качества и добрые начала в естестве нашем положены; и, ими руководясь и побуждаясь, человек может совершать много доброго и являться добродетельным; но все сие пред Богом не имеет цены, пока не освятится верою и пока благодать, пришедши, не переделает всего по своему духу. Святой Златоуст говорит, что здесь у Апостола разумеется именно «та правда, которая бывает от веры Божией, которая, то есть, дана от Бога: вот правда Божия, она всецело дар Божий; но дар Божий гораздо превосходнее маловажных добрых дел, совершаемых нашим тщанием».

Этим, можем положить, предостережение против иудействующих кончено. Апостол не напрягается подробно изъяснять нелепость их учения,— но изобличает его кратко, но сильно; а своим примером решительно предотвращает всякую возможность уклонения к ним в филиппийцах, столько его любящих и им любимых. Уверенность в этом и сократила его слово: он знал, что филиппийцы всегда будут там, где он.— Сделав это, далее Апостол более нужным и полезным счел распространиться о том, в чем существо правды о Христе: как быть в Нем, что в виду иметь и какие питать надежды.

 

2) Урок — стремиться, по его примеру, к почести вышнего звания, с отрешением от всего (3, 10-4, 1)

Стихи 10 — 11. Яко разумети Его, и силу воскресения Его, и сообщение страстей Его, сообразуяся смерти Его, аще како достигну в воскресение мертвых.

Все наши восточные толкователи видят в этом месте изложение существа правды о Христе Иисусе, существа веры христианской. Святой Златоуст, протолковав первые слова, говорит: «вот что составляет правду (нашу, то есть христианскую)!» Святой Дамаскин и начинает свое изъяснение так: «учит Апостол, что есть правда, яже от Бога».— То же и Феодорит: «сия правда состоит в том, чтобы верою уразуметь» — и прочее.

В чем же состоит существо спасительной веры нашей, или правды о Христе Иисусе? В том, чтобы, познавши верою Господа Иисуса Христа, войти в общение страданий Его и чрез то сделаться достойными того, чтобы улучить славное воскресение о Нем. Сила мысли в спострадании Христу Господу. Крестная смерть Господа заменила все жертвы ветхозаветные и все оправдательные чины. Она одна заменяет все жертвы, Кто войдет в спострадание Господу, тот усвоит себе силу Его крестной смерти и этим актом одним совершает то, что дают все в совокупности жертвы, то есть усвояет себе полное оправдание пред лицом Божественной правды.

Разумети Его, — то есть Господа Иисуса Христа. — Верою познаем, что «Он есть Бог и Творец всего и восприял наше естество, соделывая наше спасение».—Здесь разумеется познание Лица Иисус-Христова — Его Богочеловечества, со всеми соприкосновенностями, с предвечным определением спасения нашего в Нем, с устроением мира по идее сего определения, с обетованиями о Нем по падении, с приготовлением рода человеческого к принятию Его, с Его явлением во плоти и совершением нашего спасения, крестною смертию, воскресением и вознесением. Все сие знаем мы из Символа веры с первых дней, познать же сие полно и существенно сил и жизни нашей не достанет. Это неистощимый предмет познавания на всю вечность.

И силу воскресения Его. Из всех предметов познания о Господе выделяет особо святой Апостол — постижение силы воскресения Его и общения в страданиях Его. Сила воскресения Христова еще не явлена. Акт воскресения мы знаем; но значение его в системе бытия сокрыто от нас. Если воскресший есть Бог и человеческое естество, воскрешенное в Нем, есть центр всего тварного; то сила воскресения Христова, падая ближайшим образом на человечество, чрез Него должна нисходить и во все области бытия. Как все сие есть, сокрыто, ибо и человечество еще чает воскресения, а не причастилось его. Когда совершится сие воскресение, тогда во всем величии явится значение воскресения Христова и во всей твари; а дотоле и она чает и воздыхает о свободе от тления. — Нравственную силу воскресения Христова ближе знаем: оно есть первая глава в убеждениях христианских, и свет его облиставает всю область христианского ведения; оно указывает последнюю цель надежд христианских, и славность его есть возбудитель энергии во всех проявлениях христианской деятельности. Созерцатель воскресения, постигающий, в своей мере, силу его, в такой же мере пламенеет верою и ревностию к жизни по вере.

И сообщение страстей Его. Христу Господу подобало пострадать, чтоб внити в славу Свою, выразившуюся в воскресении, за которым, как неотделимое следствие, последовало и вознесение с седением одесную Отца. Там восседит воскресший Господь. Туда окрест Его собираются все верные слуги Его,— по слову Его, в предначинательное сопричастие в славе Его. Но как Господь чрез страдание и крест вошел в славу Свою, так и все, восходящие к Нему, не иначе входят в сопричастие славы, как про шедши подобный ему путь страданий. Эти страдания делают их сообщниками Его страданий и открывают им путь туда, куда путем креста вошел Господь. Как они, так и все. Путь этот истолковал и указал святой Павел в себе и собою.—Таким образом первая существенная черта в деятельном христианстве, — или, что то же, в деле спасения,—или, еще, в оправдании верою, о коем у Апостола речь,— есть сопричастие страстям Христовым Проще это сказать так: Господь стяжал для тебя спасение страданиями; если хочешь получить от Него свое спасение и себе присвоить, спостражди Господу. Произвольно или не произвольно страдать; но без страданий нет спасения. Как же это сделать?

Сообразуяся смерти Его. Святой Златоуст говорит на сии слова: «сообразуясь, говорит, смерти Его, то есть участвуя в ней; ибо как Он пострадал от людей, так и я. Вот почему Апостол сказал: сообразуяся; в другом месте: исполняю лишение скорбей Христовых во плоти моей (Кол. 1, 24),— то есть гонения и страдания мои составляют этот образ Его смерти; ибо Апостол не своей пользы искал, но пользы многих. Посему и гонения, и скорби, и тесные обстоятельства не только не должны смущать вас, но еще радовать: поелику чрез них мы сообразуемся смерти Иисуса Христа и, как бы так сказать, изображаем Его в себе, как и говорит Апостол в другом месте: мертвость Господа Иисуса в теле носяще (2 Кор. 4, 10).— И это происходит от веры. Веруем, что Христос воскрес и по воскресении имеет великую силу: почему идем тем же путем, которым Он шел, то есть делаемся братиями Ему и по этому и, как бы так сказать, делаемся христами и по этому. О, сколь велико достоинство страданий!»

Это один род спострадания,— чрез внешние скорби и лишения, ради веры в Господа. Другой род спострадания дает борьба со страстьми и похотьми, о коей Апостол говорит в другом месте: иже Христовы суть, плоть распята со страстьми и похотьми (Гал. 5, 24). И еще: умерщвляю тело мое и порабощаю, да не како неключимь буду (ср : 1 Кор 9, 27). Под этим разумеются все действия самоумерщвления, произвольные лишения, внешние, и безжалостное к себе самопринуждение на все доброе и самопротивление при всех позывах недобрых. Во всем этом не менее болезненности, как и при страданиях внешних непроизвольных. Потому и тут в полном смысле есть спострадание Господу, сообразное смерти Его.

Святое крещение, в коем спогребаемся Господу в смерть, делает нас причастниками смерти Христа Господа (см. Рим. 6) Это совершается таинственно; но чего ради? Того ради, что крещаемый, приступая к Господу, дает обет быть верным Ему до положения живота Это решение есть обречение себя на смерть ради Господа и, следовательно, прямое сочетание со смертию Его. На это решение нисходит и благодать возрождающая. Затем,— то, что здесь полагается в решении воли, осуществляется потом целою жизнию. Внешние страдания не всегда приходят; а внутренняя болезненная борьба со страстьми ради заповедей Господа всегда есть. Этим путем однажды навсегда умерший в крещении, ради Господа, умирает потом за Него, за волю Его и святые заповеди Его — целую жизнь. Жизнь христианина истинного есть крестный путь. И вот как он сообразуется смерти Господа. Святой Златоуст говорит и о сем способе сораспятия Господу, но слово его темновато записано.

Аще како достигну в воскресение мертвых. Воскресение из мертвых не есть дело произвола; потому не может быть предметом нравственной цели. Все воскреснут, хотят или не хотят, чаяли или не чаяли воскресения, но одни воскреснут к славе, а другие — к мукам. Того, чтобы по воскресении войти в славу, можно искать. Это и разумел Апостол, говоря о своем желании достигнуть воскресения. Он говорит здесь о воскресении, которое ведет прямо ко Христу. У него подразумевается здесь такая мысль: если не умрешь,— как указано выше, то не постигнешь такого воскресения (всё доселе — мысли святого Златоуста).

Славного воскресения достигнуть можно не иначе как чрез спострадание Господу, сообразуясь смерти Его, или путем внешних невольных страданий, или путем распятия плоти со страстьми и похотьми. Как относится сие средство к означенной цели? Припомним нередко встречающееся у святых Отцов выражение: воскреснуть душою прежде оного славного всеобщего воскресения. Душа мертва грехом, действующим в страстях. Семя оживления ее полагается в крещении на основании нравственного решения христианина противостоять греху до положения живота. Вся последующая по крещении жизнь есть не что иное, как развитие того семени. Но оно очевидно состоит в поборении страстей и водворении вместо них добродетелей. Вместе с тем, как это совершается, проводится оживление во все части души. Чем больше преодолено страстей, тем большая часть души оживает. Когда все страсти изгонятся, на месте их водворятся добрые расположения, душа вся оживает, как бы из мертвых воскресает. Это и есть воскресение прежде всеобщего воскресения. И очевидно, что кто воскреснет так здесь, тот тогда несомненно сподобится славного воскресения; или по воскресении пойдет прямо ко Христу. Следовательно, чего желает Апостол, когда выражает желание достигнуть такого воскресения? Желает того, чтобы в жизни сей достигнуть воскресения душою, чрез преодоление страстей и водворение добродетелей, путем произвольных или не произвольных страданий и лишений в борьбе со страстьми и похотьми? Чрез что вовсе вводится он в сообразность с смертию Господа и в участие в страданиях Его.— И вот прямое значение слов святого Златоуста: «если так не умрешь и не оживешь, то славного воскресения не достигнешь».

Но зачем говорит он: аще како достигну,— будто не уверенный, что идет прямым путем? Он уверен был, что идет прямым путем; но не мог на себя положиться, всегда ли будет идти сим путем, дойдет ли до конца пути, не воротится ли назад, не своротит ли с дороги.— «Я, как бы так говорит он, уверовал во Христа и в силу воскресения Его, участвую в страданиях и сообразуюсь смерти Его; но за всем тем я еще не совершенно уверен,— что говорит и в другом месте: мняйся стояти да блюдется, да не падет (1 Кор. 10, 12). И еще: боюся, да не како иным проповедуя сам неключимь буду (ср.: 1 Кор. 9, 27)» (святой Златоуст).

Если такой Апостол не мог положиться на себя, кто дерзнет? Потому ко всем идет: со страхом и трепетом свое спасение содевать. Зорко смотри, напряженно внимай; ибо много сетей. С другой стороны,— то несомненно, что путь наш верен и прямо ведет к воскресению во славе: но кто может сказать, что точно исполнял и исполняет все к тому условия? Вот почему у всех святых великих подвижников проводится закон: трудись, потей до истощания сил — в надежде, но без присвоения. Заранее не присвояй себе славы по воскресении, а ищи ее, трудись для стяжания ее; с полною надеждою, — но не присвояй как дело решенное. Если присвоишь, вступишь в состояние самопрельщения, расслабляющего и высящего,— в коем погружено все сборище самоуверенных.

Стих 12. Не зане уже достигох, или уже совершихся: гоню же, аще и постигну, о немже и постижен бых от Христа Иисуса.

Не могу сказать, что уже достиг, говорит. Чего? того состояния, коему, как верная награда, присвояется славное воскресение. Приложив сюда вышесказанное, получаем: не могу сказать, что достиг уже состояния полного бесстрастия. Это похоже на то, что прежде писал он к римлянам: вижду ин закон во удех моих противовоюющь закону ума моего (то есть духа), и пленяющь мя законом греховным, сущим во удех моих (ср. Рим. 7, 23). Таким образом слова: не зане уже достигох — очевидно объясняются чрез: (не зане уже) совершихся. Не совершен еще я, не во всем еще преуспел, в чем должно. Но не сплю, не предаюсь нечаянию, а все гоню и гоню, аще и постигну. ~ Аще и постигну — не сомнение означает, а цель указывает, в смысле: чтоб достигнуть. Или так: мера совершенства нашего крайне велика; жизнь же наша коротка; почему всеусильно стремлюсь, не достигну ли в этот короткий промежуток времени последних пределов предназначенного нам совершенства.

О немже и постижен бых от Христа Иисуса.— О немже, — на чем, на каком условии, с каким предложением, в каких надеждах и видах. Господь Иисус Христос постиг его на пути в Дамаск с целию сделать его Апостолом языков. Но Апостол не это имеет в мысли, говоря: о немже и постижен бых; а разумеет общехристианскую цель, к которой должен стремиться всякий христианин. Он говорит как бы: гоню, чтоб достигнуть того, к чему я призван Господом, яко христианин, наряду со всеми христианами,— Святой Павел стоит вниманием своим на своей духовно-нравственной стороне, а не на звании Апостольском, стоит там же, где стоял, когда говорил: да не како, иным проповедуя, сам неключимъ буду. Поелику он прямо не сказывает, чего достигнуть стремится; то можно слова его перифразировать так: стремлюсь достигнуть идеала духовно-нравственного совершенства христианского. Этому конца нет: ибо Господь говорит: будьте совершенны, как Отец ваш Небесный совершен есть (ср.: Мф. 5, 48). Ближе к нам: кто, будучи постигнут Господом, хочет идти вслед Его, да отвержется себе и возмет крест свой и последует Ему (ср.: Мк. 8, 34). Сим только путем доходят туда, где Господь — одесную Бога седя. Под: гоню — у Апостола не другое что и разуметь должно, как усугубление подвигов самоотвержения, в видах полнейшего очищения и усовершения естества своего, чтоб чрез то достойным оказаться славного воскресения, как видно по ходу речи.

Святой Златоуст говорит об этом: «что значат слова: аще постигну? не достигну ли я Его воскресения, если бы, то есть, я мог столько же пострадать, если бы я мог уподобиться Ему, если б я мог сделаться сообразным Ему. Так, Христос много пострадал, был оплеван, заушаем, бичеван, наконец умер. И вот поприще; чрез это-то всё должны достигать Его воскресения и все подвижники Его. Апостол говорит как бы: если я совершу все подвиги, то и воскресения Его достигну, и востану со славою. Теперь, говорит, я еще не достоин сего: гоню же, аще и постигну. Жизнь моя еще в подвигах, я еще далек от цели, еще не близок к наградам, еще бегу, еще гоню. Не сказал: бегу, но: гоню, — и справедливо. Ибо знаете, с каким усилием стремится гонящий (на ристалищах): он не смотрит ни на кого, с великим напряжением отталкивает всех препятствующих и ум, и взоры, и силу, и душу, и тело устремляет к одному, ничего другого не имея в виду, кроме последней меты. Если же Павел, так гонящий, столько пострадавший, говорит еще: аще и постигну, — то что скажем мы, лежащие на боку? Далее, желая показать, что это составляет обязанность, Апостол говорит: о немже и постыжен бых от Христа Иисуса (на то и призван, чтобы так подвизаться, стремясь к совершенству. Остановись вниманием на слове: постыжен бых). Апостол выразил им и ревность Бога, хотящего постигнуть нас, и наше великое отвращение от Него, заблуждение, и то, что мы удалились от Него. Он говорит как бы: я был из числа погибающих, утопал, был близок к погибели; но Бог спас меня: ибо Он преследует нас, убегающих от Него с великою стремительностию». Подобное сему пишет и Феодорит: «Он сперва меня постигнул, уловил в сети. Бежал я от Него, крайне отвращался, но постиг Он меня бегущего. Посему гонюсь вслед за Ним, желая настигнуть Его, чтобы не лишиться спасения».

Стихи 13— 14. Братие, аз себе не у помышляю достшша: едино же, задняя убо забывая, в предняя же простираяся, со усердием гоню, к почести вышняго звания Божия о Христе Иисусе.

Аз себе не у помышляю достигша. «Сие говорит Апостол высоко думающим о своих сделанных уже успехах, смиряя их высокое о себе мнение» (блаженный Феодорит). «Ничто так не делает тщетными наших добродетелей и не надмевает нас, как памятование о соделанном нами добре. Оно производит двоякое зло: делает нас беспечнейшими и гордыми. Посему-то Павел, знавший, что природа наша очень наклонна к беспечности, и много похваливший филиппийцев, смотри, как удерживает их от гордости; сверх многих других, предложенных выше, особенно настоящими словами. Ибо что говорит Он? Братие, аз себе не у помышляю достигша; но если и Павел еще не достиг и не совершенную имеет уверенность в своем (славном) воскресении, то едва ли возможно сие для тех, кои не совершили и малейшей части его добродетелей. Апостол говорит здесь: я еще не почитаю себя достигшим полного совершенства; я еще не все совершил. Правда, в другом месте говорит он: подвигом добрым подвизахся и прочее (см. 2 Тим. 4, 7), а здесь: не у помышляю достигша; но, кто прочитает сии два места, тот поймет причину тех и других слов: эти слова сказаны гораздо прежде, а те пред кончиною. Не у помышляю, говорит, достигша, но об одном только думаю, о том, чтобы простираться вперед; ибо это значат его слова: задняя забывая, в предняя же простирался, гоню к цели. Смотри, как он ясно показал сими словами, что побуждало его простираться вперед. Так, кто думает о себе, что он уже совершен и что нет у него никакого недостатка для полноты добродетели, тот и перестает стремиться, как достигший всего; напротив, кто думает, что он еще далек от цели, тот никогда не перестанет стремиться к ней. Сие и мы всегда должны помышлять, хотя бы мы совершили и весьма много доброго; ибо если Павел, после бесчисленных смертей, после тольких бед, так помышлял о себе, то тем более мы. Я не упал духом, говорит Апостол, и не пришел в отчаяние оттого, что, совершивши такое поприще, не достиг, но еще стремлюсь, еще подвизаюсь. Я имею в виду только то, как бы успеть действительно. Так надобно поступать и нам, забывать добрые дела! и оставлять оные позади себя. Скороход думает не о том, сколько он поприща пробежал, но о том, сколько ему остается еще. И мы будем помышлять не о том, сколько совершили добрых дел, но о том, сколько еще остается нам совершить. Ибо: что пользы от того, что мы сделали, когда еще остается что-либо недоделанным? И Апостол не сказал: не помышляю, не помню, но: забывая,— дабы сделать нас внимательнее. Поелику мы тогда делаемся ревностнейшими, тогда все усердие прилагаем к тому, что еще не сделано, когда сделанное предаем забвению. Когда простираемся, значит, стараемся взять что-либо прежде, нежели достигли. Ибо кто простирается, тот старается упредить свои ноги, еще бегущие, остальными частями тела протягиваясь вперед и простирая свои руки. Но это происходит от великого усердия и от усиленного желания. Так-то надлежит стремиться.— На небе пребывает Тот, Кто дает награду; на небе уготована награда. Смотри, какое пространство: его-то нужно пробежать; смотри, какая высота: туда надо возлететь на крыльях духа; ибо иначе нельзя пролететь сквозь эту высоту.— Приучи ноги твои ступать твердо: ибо много мест скользких, и если ты упадешь, то много потеряешь; впрочем, если и упадешь, вставай, поелику и в таком случае можно победить. Никогда не ступай на предметы скользкие, и — ты не упадешь; беги по местам твердым, к небу голову, к небу и глаза.— Вверх взирай, где находится награда: самый вид награды усиливает решимость. Страх мучений не дает чувствовать усталости, и долгий путь представляется коротким. Какая же это награда? Не финиковая ветвь, но что? Царство Небесное, вечный покой, слава со Христом и бесчисленные блага, каких невозможно выразить словом» (святой Златоуст).

К этой воодушевленной речи святого Златоуста нечего прибавить к должному пониманию сих текстов. Одно замечание — о переводе: со усердием; по-гречески стоит: κατα σκοπον. — Σκοπος, - мета, до которой должны были бежать взявшиеся перегонять друг друга, и в которую они впиваются глазами, и все силы к ней напрягают, чтобы скорее других достигнуть. Гоню к этой мете, или по этой мете; по ее указанию, по тому направлению, где она стоит. К почести — по-гречески стоит: επι βραβειον. — Βραβειον — то же, что у нас теперь на бегах приз. Επι — означает: из-за чего Апостол, применяясь к обычаям ристалищным, говорит: гоню к мете из-за такой-то награды. Какая же награда? — Вышнее звание Божие о Христе Иисусе. А это что? Царство Небесное.— Стремится Апостол не к Царству, а к некоей мете, до коей если достигнет, то получит Царство Небесное, или, по ходу речи, сподобится славного воскресения. Мета же какая? Совершенство христианское духовное, которое состоит в очищении естества нашего от греха и страстей подвигами самоумерщвления и перенесением невольных скорбей, делающих подвижника и борца причастником целительных страстей Христовых. Кто достигнет этой меты, тому принадлежит Царство Небесное. Ибо туда не войдет ничто нечистое. К этому направлена вся экономия нашего спасения, — чтобы, то есть, снабдить нас всем нужным к достижению ее. Ради приобщения страстям Христовым,— благодать Святаго Духа осеняет приобщившегося. И становится он весь проникнут и объят огнем Его, как разгоревшийся металл. Это образ чистого или бесстрастного. Ему и славное воскресение с Царством Небесным.

 

Система Orphus Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter


<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>