<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>


Свт. Игнатий Брянчанинов. Отечник

ПОИСК ФОРУМ

 

155. Насколько человек погрузится в смирение, настолько преуспеет и вознесется. Гордость, если бы приблизилась к небу, то низводится даже до ада: так напротив смирение, если бы низошло до ада, — оттуда возводится даже до неба[1440].

156. Подвиг без смирения суетен. Смирение — предтеча любви. Как Иоанн был предтечею Иисуса и всех привлекал к Иисусу: так и смирение привлекает к любви, то есть к Самому Богу, потому что Бог есть любовь[1441].

157. Некоторый брат спросил у старца: что есть смирение? Старец отвечал: древо жизни, возрастающее до небес[1442].

158. Некоторого старца спросили: каким образом душа может стяжать смирение? Он отвечал: если она будет смотреть только на свои грехи. Этот старец говорил: совершенство человека — смирение[1443].

159. Некоторый брат сказал старцу: помышление мое говорит мне, что я хорош. Старец отвечал: невидящий грехов своих всегда признает себя хорошим (благим); тому же, кто видит свои грехи, не может придти помышление, что он хорош: потому что он признает себя таким, каким видит. Нужно много трудиться каждому, чтоб увидеть себя: нерадение, неведение и расслабление ослепляют очи сердца[1444].

160. Монах тогда сделается свободным от всего, когда прилежит единственно благим деланиям (иноческому умному деланию). Диавол, приходя к нему и находя его в занятии благим деланием, не находит себе места в нем и отступает от него. Если же монах занят чем-либо суетным и греховным: то диавол начинает часто приходить к нему, нападает на него, низвергает в худшее[1445].

161. Великий старец сказал: нисколько не преуспевает и не стяжавает постоянного, истинного покаяния тот монах, который в течении нескольких дней подвизается, а потом впадает в расслабление, потом снова подвизается и снова позволяет себе нерадение[1446].

162. Человек дотоле трудится, доколе стяжет в себе Христа. Однажды навсегда стяжавший Его уже находится вне опасности. Однако ему предоставляется трудиться, чтоб он вспоминая подвиг в состоянии смущения от страстей, всячески охранял себя, страшась потерять плод толиких трудов. И сынов Израиля Бог водил по пустыне в течении сорока лет, чтоб они, вспоминая тяжесть путешествия, не захотели возвратиться назад[1447].

163. Некоторый брат спросил старца: каким образом трудятся ищущие получить прощение в грехах своих? Старец отвечал: прежде нежели осенит их благодать, которая подвизается, и своим подвигом заменяет их подвиг, они находятся в труде; бледностию покрыты лица их. Цветут уже те, которых осенила благодать Христова за совершенное ими покаяние; души их находятся в радости; лица их светлы, как солнце, когда оно не закрыто облаками и сияет. Когда солнце покроется облаками, тогда погода делается пасмурною: такою делается и душа, когда помрачают ее страсти и искушения. Душа, очищенная благодатию Божиею, сияет, по свидетельству Писания: велия слава его спасением Твоим (Пс. 20, 6)[1448].

164. Тот же старец сказал: Святые мужи хотя и трудятся здесь; однако имеют и некоторый покой, потому что они свободны от попечений сего мира[1449].

165. Монаху не должно любопытствовать, каков тот, или как живет другой; потому что такими изысканиями и таким любопытством он отвлекается от молитвы в рассеянность и многословие. По этой причине молчание лучше всего[1450].

166. Великий старец имел обычай говорить ученику своему: если понуждаешь себя к молчанию: то не думай, что совершаешь добродетель, но признавай себя недостойным говорить[1451].

167. Брат спросил старца: отец, доколе должно сохранять молчание? Старец отвечал: до того времени, как спросят тебя. Если будешь молчалив, то во всяком месте сохранишь мир душевный[1452].

168. Странничество ради Бога хорошо, когда ему споспешествует молчание: потому что странничество, соединенное с свободным обращением, не есть странничество[1453].

169. Брат спросил великого старца: Бог, на всем пространстве Писания, обетовал блага душе: каким же образом душа не хочет пребывать в добре, этом условии получения блага, но уклоняется в преступления, в падения и нечистоту? Великий отвечал: не вкусивший еще сладости небесной, влагающей всецелое стремление к Богу в сердце, обращается к нечистотам. Но кто может открыто сказать о себе: скотен бых у Тебе, и аз выну с Тобою (Пс. 72, 22-23)?

170. На пути, по которому ходят и ездят, не растет никакой травы, хотя бы тут и посеяны были семена, так как это место непрестанно утаптывается: и в нас не возрастают добродетели, когда мы преданы развлечению, будучи попираемы развлечением, производимым тленными страстями. Устранись от всякого парения: тогда увидишь добродетели возрастающими в тебе.

171. Некоторый брат пошел к искусному старцу и сказал ему: авва! я скучаю, пребывая в пустыне. Старец сказал ему: чадо! живи и безмолвствуй в келлии твоей; молись часто, и Бог поможет тебе, подаст силу и спокойствие.

172. Брат спросил старца: хорошо ли жить в пустыне? Старец сказал: сыны Израилевы, когда оставили дела египетские и вышли в пустыню, тогда узнали, как должно бояться Бога. Равным образом и корабли, доколе находятся среди волн моря, остаются без производства купли; когда же придут в пристань, тогда производят торговлю. Так и инок, если не претерпит в одном месте, то не получит познания истины: Бог предпочел молчание всем деланиям. На кого воззрю, говорит Писание, точию на кроткого и молчаливого и трепещущего словес Моих. — Брат сказал: как возможет кто жить наедине? Старец отвечал ему: воин, если прежде не будет подвизаться со многими, то не возможет научиться искусству побеждать и бороться с супостатом на поединке: так и инок, если не научится прежде жить с братиею и не навыкнет искусству, как отгонять помыслы и блюсти ум свой, то не возможет жить наедине и сопротивляться всем помыслам. Опять брат вопросил старца: что должен делать человек, чтоб стяжать добродетели? Старец отвечал: если кто хочет научиться какому-либо художеству, тот оставляет всякое другое дело, внимает только одному этому художеству и пребывает при учителе своем, смиряясь и повинуясь со многим терпением: таким образом он научается художеству. Так и инок, если не оставит попечений человеческих, не уничижит и не смирит себя так, чтоб никогда не думать о себе, что он лучше кого, или равен кому: то не может стяжать ни одной, ниже малейшей добродетели. Если же смирит себя во всяком деле: тогда добродетели приходят сами собою и бывают крепки.

173. Согрешивший должен отлучить себя от всякой любви человеческой, доколе не известится, что Бог принял его покаяние: любовь мира сего отлучает от любви Божией.

174. Как кто-либо, умерший в городе, уже более не слышит ни голоса, ни молвы, ни беседы человеческой, но однажды умерши, уходит в другое место, где нет ни голосов, ни молвы; так и инок, облекшись в святой образ и отрекшись сего мира, должен оставить родителей своих и сродников, уйти в место, где нет ни развлечения, ни смущения, производимых суетным миром. Если же он, отрекшись, не уйдет из города своего или села: то уподобляется мертвецу, лежащему в храмине и смердящему, от которого отвращаются и которым гнушаются обонявающие зловоние его. Бог отвращается от иноков, живущих в миру с родителями и сродниками.

175. Мясо, если не будет хорошо посолено, то согнивает, и все отвращают от него лица свои, чтоб не обонять его запаха: так и инок, прилепляющийся к земным вещам, вдающийся в развлечение мира и не пребывающий в своей келлии, что ограждало бы его страхом Божиим, согнивает, как не осоленный: отвращается от него Бог и Ангелы Его. Когда же инок прибегнет к Богу, отвратится от мирской молвы и уверит себя, что Бог может пропитать его: тогда посылается ему духовная соль, приходит к нему Дух Божий, всеблагий и человеколюбивый, и страсти бежат от него.

176. Не должно иноку входить в попечение о садах благоветвенных, о источниках благоструйных, о огородах со всяким овощем, о покоях украшенных; не должно быть ему торговцем; не должно ему занимать ум свой стадами овец и чредами волов; напротив того он должен иметь житие безмолвное, ангельское; должен непрестанно славословить и благодарить Бога; проходить путь жизни сей странником; быть чуждым всякой плотской любви. Если же, ослабев, он приблизится к плотским вещам: то не возможет быть возлюбленным Богу, ниже избежать поношения человеческого. Будут тревожить его споры о нивах, о селах, о межах, о границах, о красных зданиях, о вертоградах, о властях и началах. Все это бывает причиною его смущения: и раб он стад, и печалится о повреждении огородов и садов, и умножить их желает. Таким образом он пребывает всегда в смущении от многого развлечения и всегдашней молвы, и должен он призывать князей к себе на помощь для уставления своих желаний. Какая польза иноку, отрекшемуся сего мира, опять развлекаться предметами мира? Сказал Апостол: никтоже воин бываяобязуется куплями житейскими, да воеводе угоден будет (2 Тим. 2, 4). И так оставим греховный сребролюбивый нрав и все, что погружает и потопляет ум наш, низводя душу во дно адово; отложим бремя греховное, чтоб и кормчий — ум наш с пловцами — помыслами — возмог безмолвно достигнуть пристанища.

Это наставление относится к частной жизни инока, а не к хозяйству общежительных монастырей, которое впрочем должно удовлетворять нуждам монастыря, а не прихотям и тщеславию[1454].

177. Если часто отверзаются двери в покое: то удобно выходит из него теплота. Так и душа, когда будет много говорит, хотя бы говоримое было и доброе, теряет теплоту свою дверями слова. Почему хорошо и полезно молчание в разуме, когда занимаемся помышлениями премудрыми и душеспасительными.

Очевидно, здесь предлагается умное делание, в котором главное место занимают умная молитва и плач сердца при воспоминании о смерти, о суде Божием, о вечной муке ада и о вечном блаженстве рая.

178. Брат вопросил старца: как должно безмолвствовать в келлии своей? Старец отвечал ему: безмолвствовать в келлии своей значит повергать себя ежечасно пред Богом, наблюдать за помыслами, всеваемыми от врага: в этом состоит бегство от мира. — Брат спросил: что есть мир? Старец отвечал: мир состоит в деянии нижеестественном и в исполнении своей воли: мир — когда кто печется о теле, более нежели о душе и хвалится имением. Сказал Апостол, возлюбленный ученик: не любите мира, ни яже в мире.

179. Безмолвствующий должен ежечасно истязывать себя: прешел ли он удерживающих его на воздухе? освободился ли от них, находясь еще в теле? или еще в чем повинуется и работает им и еще не освобожден?

180. Старец сказал: желающий безмолвствовать должен поселиться или в пустыню или в лавру, где много братий. Если же он поселится в месте близком и малоудаленном: то впадает в большое развлечение. Когда кто, посетив такое место, и, не имея где успокоиться, придет к нему и скажет: мне негде успокоиться, а также и многие будут приходить и говорить так: то от пришествия странных по необходимости безмолвствующий инок будет впадать в развлечение. Если же будешь жить близ других братий, то и в таком случае, когда не примешь странника, мысль твоя пребудет без смущения: потому что он может найти себе успокоение у другого брата. И так во множестве братий ты будешь иметь покой и возможность сохранить безмолвие свое о Господе.

181. Пребывать в келлии и воспоминать непрестанно Бога — вот темница! О ней-то сказано: в темнице бых, и посетисте Мене (Мф. 25, 36).

182. Брат вопросил старца: что есть молчание? и какая его польза? Старец сказал ему: молчание состоит в том, чтоб пребывать в келлии со страхом и разумом Божиим, отвращаясь злопомнения и высокоумия. Такое молчание рождает прочие добродетели и соблюдает инока от разженных стрел вражиих, не допуская его быть уязвленным ими. О безмолвие — лествица к небу! О безмолвие — мать умиления! О молчание — просвещение души! О молчание — собеседование Ангелам! О молчание — озарение сердца! О молчание — родитель всего доброго, крепость для поста, узда для языка, воздержание для чрева! О безмолвие — праздность, способствующая заниматься молитвою и чтением! О безмолвие, пекущееся только о себе, всегда беседующее со Христом, непрестанно имеющее пред очами смерть и соблюдающее светильник неугасающим. Любя безмолвие, мы непрестанно поем: Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое! (Пс. 107, 2)

183. О умном делании двенадцати отшельников.

Однажды мудрые, святые и духовные отшельники, числом двенадцать, сошлись вместе и просили друг друга поведать, какое каждый из них имеет поучение в келлии своей и каким духовным деланием объемлется ум.

Первый, который был и старейший между ними, сказал: Братия! я, с того времени, как начал безмолвствовать, вполне распял самого себя для всех внешних дел, вспоминая изречение Писания: расторгнем узы их и отвержем от нас иго их (Пс. 2, 3). Как бы устроив стену между умом моим и деяниями вещественными, я сказал самому себе: как тот, кто окружен отвсюду стеною, не видит стоящих вне: так и ты не обращай внимания ни на что внешнее, ежедневно содержа себя в надежде Божией. К греховным помышлениям и греховным вожделениям имей такой залог сердечный, как бы к породе змей и скорпионов. Если когда почувствую, что они начинают возникать в сердце моем: то устремляюсь против них с решительным противоречием и с гневом, истребляю их, и не престаю гневаться на тело и душу мою, чтоб они не сделали чего-либо неправедного.

Второй: я сказал сам себе в тот день, как отрекся от земли: сегодня ты возрожден; сегодня ты начал служить Богу; сегодня отказался от здешней жизни: будь же ежедневно странником, ожидая на следующий день освобождения. Это завещаю я себе ежедневно.

Третий: я восхожу рано к Богу моему: воздавая поклонение Ему, я повергаюсь на лицо мое и исповедую согрешения мои. Совершив поклонение Богу, я обращаюсь с молитвою к Ангелам, прося их, чтоб они умоляли Бога о мне и о всем создании. Исполнив это, я иду к адской бездне и делаю то, что делали Иудеи, приходя в Иерусалим, терзая себя, проливая слезы и испуская стенания о падении отцов своих: так и я, осматривая падение человечества и последствия этого падения, удручаю мое тело и плачу с плачущими.

Четвертый: я расположением души моей подобен сидящему на горе Елеонской с Господом и учениками Его. Я сказал сам себе: не будь знаком ни с кем знакомством по плоти, но будь непрестанно с учениками Господа и подражай небесному жительству их; сиди у ног Иисуса, как сидела у них Мария, внимая словам Его. Будите совершени, говорит Он нам, якоже Отец ваш Небесный совершен есть (Мф. 5, 48), и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем (Мф. 11, 29).

Пятый: я смотрю на Ангелов, восходящих и нисходящих для призвания душ из этой жизни в вечность, и непрестанно ожидаю кончины моей, говоря: готово сердце мое, Боже, готово сердце мое (Пс. 107, 2).

Шестой: я законоположил себе ежедневно слышать слова Господа, которые — представляется мне — Он говорит: подвизайтесь ради Меня, и Я упокою вас; немного поборитесь здесь с грехом, и узрите спасение Мое и славу Мою; если вы любите Меня, если вы — сыны Мои, обратитесь с молитвою к Отцу; если вы — братия Мои, потерпите ради Меня что-нибудь, как Я потерпел за вас многое; если вы — овцы Мои, последуйте страданиям Господа вашего.

Седьмой: я тщательно поучаюсь в вере, надежде и любви, и непрестанно собеседую с собою о них, чтоб по причине надежды всегда радоваться, по причине любви никому не нанести оскорбления; по причине веры пребывать в мужестве.

Восьмой: я пребываю в ожидании диавола, рыкающего и ищущего, кого поглотить (1 Пет. 5, 8); стараюсь усмотреть его душевными очами на всех путях его и призываю в помощь против него Господа Бога моего, чтоб козни диавола оставались без последствий, и он не возмог бы ничего совершить, особливо в боящихся Бога.

Девятый: я ежедневно созерцаю духовный храм духовных добродетелей и Господа славы посреди их, разливающего на них сияние. Вышедши из этого храма, восхожу на небо, созерцаю удивительную красоту Ангелов, внимаю хвалениям и сладчайшим песнопениям, которые они непрестанно воссылают Богу, наслаждаюсь звуками и гласами и изяществом славословия, и невольно приходит на память изречение Писания: небеса поведают славу Божию, творение же руку Его возвещает твердь (Пс. 18, 2). Тогда все, что на земле, вменяю в пепел, в смрадную нечистоту.

Десятый: я созерцаю Ангела хранителя моего, присутствующего со мною, и храню себя, вспоминая сказанное в Писании: предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся (Пс. 15, 8). Таким образом я пребываю исполненным страха к Ангелу хранителю моему, как находящемуся на страже путей моих, как ежедневно восходящему к Богу с подробным отчетом о делах и словах моих.

Одиннадцатый: я как бы олицетворяю добродетели, как-то: воздержание, чистоту, благость, любовь; они как бы присутствуют во мне и окружают меня; затем, куда ни пойду, говорю сам себе: где спутницы твои? Имея их всегда с собою, не впадай в двоедушие и малодушие; говори и делай одно угодное им, чтоб они нашли в тебе успокоение себе, и после смерти твоей засвидетельствовали об этом пред Богом.

Двенадцатый сказал: вы Отцы, имея небесное жительство, имеете и мудрость небесную. Что дивного? Вы вознесены деланием вашим и ищете вышних. Добродетелию вашею вы преселены с земли; вы всецело отделились от нее. Что сказать мне? Если скажу, что вы земные Ангелы и небесные человеки, то не погрешу. Духовных состояний ваших я не достоин; куда ни пойду, вижу, что грехи мои всегда предшествуют мне и окружают меня со всех сторон. И потому я присудил себя во ад, сказав себе: будь с теми, с которыми ты достоин быть, к которым ты сопричислишься по прошествии краткого времени. Вижу во аде одни стенания и непрестающие слезы, горечи которых никто не может передать словами. Вижу там скрежещущих зубами, страждущих всем телом, объятых трепетом с головы до ног, — и упав лицом на землю, объемля персть, умоляю Бога, чтоб не допустил меня опытно узнать положение адских узников. Вижу и огненное море, кипящее, неизмеримое, волнующееся и ревущее; огненные волны, кажется, восходят до небес. Вижу в этом страшном море бесчисленное множество ввергнутых в него человеков; их голоса слились в один голос, в один вопль, в одно рыдание; такого рыдания и вопля никто никогда не слыхал на земле. Все эти человеки горят подобно тростнику и плевелам, но милосердие Божие отвращается от них за неправды их. Тогда я оплакиваю весь род человеческий, которому не дерзает никто говорить о спасении, который не внимает никому, потому что весь мир лежит во зле. Это составляет поучение для ума моего! духовное делание мое есть плач, по завещанию Господа (Мф. 5, 4). Признаю себя недостойным неба и земли, и пребываю в состоянии, которое изображено Писанием: быша слезы моя мне хлеб день и нощь (Пс. 41, 4).

Таково было собеседование двенадцати премудрых и духовных Отцов[1455].

Состояние в духовном отношении каждого из этих двенадцати Отцов было состояние духовного видения, являющееся в христианине по очищении его от страстей. Вводится человек в это состояние Божественною благодатию. Состояние духовного видения сокрыто от плотских умов непроницаемою завесою: отъемлется постепенно эта завеса покаянием. Если бы кто захотел взойти в духовное видение собственным усилием, не свергнув с себя предварительно грязное и зловонное рубище страстей, тот сделается только мечтателем, льстящим себе и обманывающим себя в свою погибель. Духовное состояние двенадцатого отшельника принадлежит к низшим духовным состояниям, по закону видений, изложенному в писаниях святых Отцов[1456], по этому же закону должно непременно предуготовиться таким состоянием, пройти чрез него к состояниям высшим, к которым возводит благодать Божия ученика Своего по мере очищения его.

 

Заключение к изречениям

В изречениях Отцов подробно изложено учение о плаче; глубокий плач слышится во всех изречениях Отцов: познали они, что человек — изгнанник с неба, что земля — страна его ссылки, что предоставлено ему кратковременное пребывание в этой стране для покаяния. Если человек удовлетворит цели, с которою он срочно помещен на землю, если удовлетворит он относительно себя цели Бога: то возвратится в свое отечество — Небо, возвратится на беспредельную вечность. Если же он сгубит положение и время, данные ему для покаяния, сгубит легкомысленно и преступно, сгубит, употребив на занятия суетные и на служение греху: то низвергнется навечно в ад. Выйдут узники адские из подземных темниц на страшный суд Христов, увидят славу Божию, увидят славу и блаженство святых Божиих, и снова возвратятся в ад. Уже не выйдут они из него никогда, — будут проводить в нем жизнь худшую смерти.

Удалились Отцы в пустыни, чтоб удалить себя от заразительных впечатлений мира. Удалились Отцы в пустыни: оттуда яснее увидели самообольщение и ослепление мира, которых не видят сыны мира, вращающиеся среди его и обманываемые им. Надо стать на вершине горы, чтоб обозревать равнины, разостланные у подошвы ее. Удалились Отцы в пустыни: там всецело погрузились в покаяние. Покаяние составляется из исполнения всех Евангельских заповедей. Евангельские заповеди возможно исполнять точно и богоугодно — только из сердца сокрушенного и смиренного. Дух жительства по Евангельским заповедям — покаяние. Когда покаяние вселится в глубину сердца: тогда оно преобразуется в плач. Плач этот — плач духа. Плач этот вместе и молитва. Ум молится словами: сердце молится плачем. Не восплачет сердце, если не умилится от слов молитвы: не стяжет ум внимательной молитвы, если сердце не будет содействовать и вспомоществовать ему плачем. Такой плач слышится в изречениях пустынных Отцов, возбуждает в внимательном читателе сочувствие, возбуждает и молитву и плач.

Оставим все суетное, чтоб наследовать плач и молитву ума, спутницу плача, — чтоб посредством плача и молитвы обрести утешение, обетованное Спасителем. Путь к плачу — Евангельские заповеди. Плод заповедей — молитвенный плач. Обымет он всю жизнь инока, тщательного делателя Евангельских заповедей, — введет его, еще во время земного странствования, в Царство Небесное, сокровенное внутри нас, а по окончании земного странствования, в горнюю страну вечного блаженства. Эта страна по преимуществу называется небесным царством: в ней блаженствуют всецело блаженством неземным, — блаженствуют и сокровенным, блаженством внутренним, которое у каждого свое, и блаженством общим, наружным, по влиянию обстановки, всецело святой, возбуждающей постоянно и питающей постоянно совершенное блаженство, никогда и ничем не нарушаемое[1457]. Эта страна — наследство тех, которые раскроют в себе, во время земной жизни, духовное небесное царство.

 

Примечания:

1440. Pag. 1036, cap. 5.

1441. Pag. 1036, cap. 7.

1442. Pag. 1036, cap. 8.

1443. Pag. 1036, cap. 10.

1444. Pag. 1038, cap. 4.

1445. Pag. 1049, cap. 3.

1446. Pag. 1039, cap. 1.

1447. Pag. 1050, cap. 1.

1448. Pag. 1050, cap. 2.

1449. Cap. 3.

1450. Cap. 2.

1451. Pag. 1051, cap. 1.

1452. Cap. 3.

1453. Pag. 1051, cap. 3.

1454. Преподобный Нил Сорский, предание.

1455. Pag. 1061.

1456. Святой Петр Дамаскин, кн. 1-я, о осьми умных видениях. Добротолюбие, ч. 3-я.

1457. Святой Исаак Сирский. Слово 58-е.

 

Система Orphus   Заметили орфографическую ошибку в тексте? Выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter


<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>