<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>


Свт. Игнатий Брянчанинов. Отечник

ПОИСК ФОРУМ

 

55. Два родные брата по плоти вступили в монастырь. Один из них был великий подвижник, другой имел великое послушание. Когда авва приказывал ему: сделай это, он делал, и опять: сделай другое, и он делал. По причине такого послушания своего он был похваляем братиями монастыря. Подвижник заразился завистию к нему. Искушу я ныне, говорил он сам с собою, брата моего, имеет ли он истинное послушание. Пришедши к авве, он сказал ему: отпусти брата моего со мною: мне нужно сходить в такое-то место. Авва согласился. Путешествуя вместе, они пришли к реке, в которой было множество крокодилов. Подвижник, желая искусить брата, сказал: спустись в реку и переправься чрез нее. Он спустился, и пришли крокодилы, начали лизать тело его, а ему не сделали никакого вреда. Подвижник, увидя это, сказал брату: выдь из воды; пойдем далее. Продолжая путь, они нашли мертвое тело, лежавшее на дороге. Подвижник сказал брату: если бы мы имели с собою что-нибудь из старого платья, то покрыли бы им мертвеца. Младший брат отвечал: Помолимся: может быть Бог воскресит его. Когда они встали на молитву, — воскрес мертвец, а подвижник похвалился, говоря: подвижничество мое было причиною воскресения мертвеца. — Бог открыл все это авве монастыря, как подвижник искушал брата крокодилами и как воскрес мертвец. Когда они возвратились в монастырь, авва сказал подвижнику: зачем ты поступил так с братом своим? знай, что послушание его было причиною воскресения мертвеца[1517].

56. Некоторому старцу пустыннику доставлял потребности житель селения. Однажды случилось, что поселянин замедлил несколько дней, и у старца оказался недостаток в необходимом: он не имел ни нужного для рукоделия, ни съестных припасов. Это опечалило его. Не имея ни работы, ни средств к пропитанию, он сказал ученику своему: сходишь ли в селение позвать поселянина, обыкновенно доставляющего нам все нужное? Ученик отвечал: сделаю, отец, как повелишь. После этого разговора они долго ждали и терпели недостаток, а служитель не приходил. Почему старец опять сказал ученику: сходишь ли в селение, и приведешь ли поселянина? Ученик отвечал: сделаю то, что велишь. Так отвечал брат, потому что боялся идти в селение по причине соблазна; вместе с тем он обещался идти, чтоб оказать послушание отцу. Знал это и старец, но, стесняемый нуждою, сказал ученику: уповаю на Бога отцов наших, что Он покроет тебя от всякого искушения. По совершении молитвы, он отпустил его. Брат пришел в селение, отыскал дом, в котором жил служивший им поселянин, постучался в двери. Случилось, что тогда никого не было в доме, кроме дочери поселянина. Она отворила дверь, и брат начал расспрашивать ее об отце, почему он запоздал столько дней приходом. Она пригласила монаха войти в дом, вместе с тем схватила его за руку и влекла насильно. Он противился; но она пересилила его и ввела за собою в дом. Монах, увидя, что его влекут ко греху, и что помышления его склоняются к тому же, восстенал из глубины сердца и возопил к Богу: Господи! ради молитв отца моего, пославшего меня, спаси меня в этот час! Лишь сказал он это, — оказался внезапно стоящим у реки близ монастыря своего, и возвратился к отцу своему неоскверненным[1518].

57. Некоторый из святых старцев послал ученика своего почерпнуть воды. Колодезь был в очень дальнем расстоянии от келлии старца. Ученик, пошедши за водою, забыл взять с собою веревку, на которой спускался кувшин в колодезь. Заметил он это, когда уже пришел к колодцу, и очень опечалился, потому что далеко было до их келлии. Не знал он, что ему делать, куда идти, а возвратиться в келлию без воды не хотелось. Тогда, в великом огорчении, он встал на молитву и со слезами сказал: Господи! умилосердись надо мною по великой милости Твоей. Ты сотворил небо и землю, море и все, что в них, Ты един сотворил все чудное: умилосердись надо мною ради служителя Твоего, который послал меня. Окончив молитву, он воскликнул: колодезь! колодезь! раб Христов, отец мой, послал меня почерпнуть воды. Немедленно вода поднялась вверх до устья колодца: брат наполнил кувшин свой водою и возвратился в келлию, славословя всемогущего Бога, а вода в колодце опять спустилась на свой обычный уровень[1519].

58. Некоторый юноша имел намерение отречься от мира. Часто он решался на это; но помышления отвлекали его, опутывая разными житейскими заботами: он был богат. Однажды он вышел с решимостию отречься от мира. Демоны окружили его и подняли густую пыль пред лицом его. Видя это, он разделся, кинул свою одежду в сторону, и, обнаженный, побежал в монастырь. Бог открыл об этом некоторому старцу, сказав: встань, и прими воина моего. Старец встал, встретил обнаженного. Узнав причину обнажения, он удивился и дал юноше монашеское одеяние. — Когда к этому старцу приходили братия вопрошать о разных условиях монашеской жизни, — старец давал им ответы; когда же они вопрошали о отречении от мира, тогда говорил им: об этом спрашивайте брата, потому что я не достиг степени самоотвержения его[1520].

59. Один из старцев Скита послал ученика своего в Египет привести верблюда, чтоб отвезти в Египет сделанные им корзины. Когда ученик вел верблюда, другой старец, встретившись с ним, сказал: если бы я знал, брат, что ты идешь в Египет: то я попросил бы тебя привести и для меня другого верблюда. Брат передал это своему старцу. Этот, движимый великою любовию, сказал ученику: поди, сын мой, отведи верблюда к нему и скажи: мы еще не готовы: исполни нужду твою. Ты же поди с этим верблюдом в Египет и снова приведи к нам его, чтоб отвезти и наши сосуды. Брат поступил так, как было приказано ему, — пошел к другому старцу и сказал ему: отец мой говорит: так как мы еще не готовы, — возьми верблюда, и исполни твою нужду. Старец навьючил верблюда и пошел в Египет. Там, когда он снял с верблюда поклажу, брат взял верблюда, чтоб опять отвести его в Скит. Отправляясь в путь, он сказал старцу: молись о мне. Старец спросил его, куда идет он? Иду в Скит, отвечал брат, чтоб привезти сюда и наши корзины. Старец, услышав это, пришел в умиление, пожалел о случившемся и сказал со слезами: простите меня, сладчайшие! любовь ваша похитила плод у меня[1521].

60. Другой старец, когда сделал свои корзины и уже перевязал их веревками для отправки, услышал, что сосед его говорил: что мне делать? торговый день приблизился, а мне нечем связать корзин моих. Старец немедленно развязал собственные корзины, а веревки принес к соседу, говоря: вот! эти — излишние у меня. Возьми и перевяжи ими корзины твои. По великой любви он сделал так, чтоб дело брата было окончено; его собственное дело осталось неконченым[1522].

61. Близ некоторого общежительного монастыря жил отшельник, совершавший многие добродетели. К нему пришли однажды некоторые монахи из общежития, почему он принужден был разделить с ними трапезу поранее, не в обычный час свой. По окончании трапезы братия сказали ему: ты несколько скорбишь, авва, что сегодня вкусил пищи не в обычный час твой? Он отвечал им: я прихожу в смущение тогда, когда поступаю по своей воле[1523].

62. Были два брата: один из них был старец, другой — молодой. Старец предложил молодому жить вместе, и просил его об этом. Молодой отвечал: я — грешен: мы не можем жить вместе. Старец сказал: можем. И снова просил его о том же. Старец был самой чистой жизни и не хотел слышать, чтоб монах имел когда-либо помышление лукавое. Молодой сказал ему: дай подумать в течении этой недели, и потом опять поговорим. Когда, по прошествии недели, старец пришел к нему, — он, желая испытать старца, сказал: авва! на этой неделе я впал в великое искушение. Старец спросил: и хочешь покаяться? Когда молодой выразил желание покаяния, старец сказал: половину этого греха я принимаю на себя. Тогда молодой сказал: теперь можем оба жить вместе. И они пребыли вместе до переселения своего в вечность[1524].

63. Некоторый брат сказал старцу: авва! вот я часто вопрошаю святых Отцов, чтоб они сказали мне наставление для спасения души моей, и что ни скажут они мне, ничего не помню. У старца были два пустые кувшина; старец сказал брату: поди, возьми один из этих сосудов, налей в него воды, вымой, воду вылей, и сосуд, к верху дном, поставь на свое место. Сделал это брат однажды, и, по повелению старца, в другой и третий раз. Тогда старец сказал ему: принеси оба сосуда сюда. Когда брат принес, старец спросил его: который из двух сосудов чище? Брат отвечал: тот, в который я наливал воду и который мыл. На это старец сказал: так и та душа, сын мой, которая часто слышит слово Божие, хотя не удерживает в памяти ничего из слышанного, однако более очищается, нежели та, которая никогда не вопрошает и не слышит слова Божия[1525].

64. Брат спросил старца: если брат должен мне немного денег: то дозволишь ли мне попросить у него возвращения их? Старец: скажи ему однажды со смирением. Брат: если я скажу ему однажды, и он ничего не даст мне, тогда что мне делать? Старец: более одного разу не проси. Брат: и что же мне делать, когда я не могу победить помышлений моих, понуждающих беспокоить брата о возвращении денег? Старец: предоставь помышлениям твоим стужать тебе, но ты никак не опечаль брата твоего, потому что ты — монах[1526].

65. Некоторый брат спросил старца: как ты думаешь, авва? святые мужи познают ли пришествие Божественной благодати, когда она осенит их? — Старец отвечал: не всегда. Ученик некоторого Великого старца погрешил в чем-то: прогневанный старец сказал ему громким голосом: поди, умри. Тут же упал ученик и умер. На старца напал ужас: он с великим смирением начал умолять Бога: Господи Иисусе Христе! воскреси его: уже впредь я не произнесу безрассудно такого слова. Когда он помолился, тотчас воскрес ученик его[1527].

66. Некоторый брат желал удалиться в пустыню; но родная мать его противилась этому. Он говорил матери: мать! отпусти меня, потому что я хочу спасти душу мою. Мать, не имея возможности удержать его, отпустила. Он, пришедши в пустыню, сгубил в нерадении всю жизнь свою. Между тем мать его умерла. По прошествии некоторого времени и сам он сделался болен, пришел в самозабвение и, восхищенный на суд, нашел тут мать свою в числе судимых. Она, увидев его, удивилась и сказала: что это значит, сын? и ты пришел на это место осужденных! Где же слова твои, которые ты повторял мне всегда: хочу спасти душу мою. Устыдился он, услышав это, — стоял, не имея что отвечать. И вот! раздался голос, повелевающий возвратить его, а взять другого брата из общежительного монастыря. Возвратившись в себя, он поведал присутствовавшим все, что видел и что слышал. В подтверждение слов своих он просил, чтоб кто-нибудь сходил в общежительный монастырь и посмотрел, скончался ли тот брат, о призыве которого он слышал. Посланный нашел, что так. Видевший видение, выздоровев, заключил себя в затвор, в котором пребывал неисходно, помышляя о спасении своем, принося покаяние и оплакивая свое прежнее поведение в состоянии небрежения. Умиление достигло в нем величайшего развития. Многие уговаривали его несколько снизойти себе, чтоб не подвергнуться какому-либо повреждению от непрестанного плача; но он не соглашался на это, — говорил: если я не мог вынести обличения матери моей: то как вынесу обличение и муки в день суда, в присутствии Христа и Ангелов Его[1528].

67. Некоторый брат, преимущественно преуспевший в смирении, проводил уединенную жизнь в Египте. У него была в городе сестра-блудница, погубившая многие души. Старцы часто уговаривали этого брата, и едва могли уговорить его, чтоб он сходил к сестре для отвращения ее увещаниями своими от разливаемой ею греховной пагубы. Когда он приближался к месту жительства ее, один из знакомых, увидев его, поспешил войти к ней прежде и известил ее о пришествии брата из пустыни. Услышав это, она, вне себя от радости, оставила любовников своих, которых в то время угощала, с открытою головою выбежала на встречу брату. Когда она увидела его и хотела заключить в свои объятия, он сказал ей: сестра моя любезнейшая! пощади душу твою, потому что многие погибают чрез тебя. Рассуди: какие муки уготованы тебе, если не прибегнешь немедленно к покаянию. Она содрогнулась, сказала ему: А ты знаешь ли наверно, что еще есть для меня какая-нибудь надежда спасения? Он отвечал: если бы ты только пожелала, то и доселе есть тебе надежда спасения. Она упала к ногам брата и просила его, чтоб он увел ее с собою в пустыню. Поди, сказал он, покрой голову твою и следуй за мной. Пойдем скорее! отвечала она: лучше мне пройти между толпою людей безобразною и с открытою головою, чем возвращаться в работный дом греха. Во время пути брат поучал ее покаянию. Увидя идущих на встречу монахов, он сказал ей: сойди с дороги, на короткое время, пока монахи пройдут: не все же знают, что ты мне сестра. Она сделала это. Монахи прошли, и он позвал сестру свою: пойдем, сказал он, будем продолжать путь наш. Она не отвечала ему. Брат осторожно подошел к ней и нашел ее умершею, и оконечности ног ее были все в крови, потому что она была без обуви. Тогда плача и рыдая, возвестил он старцам о случившемся. Они рассуждали между собою о спасении ее, и были несогласны. Но Бог открыл одному из старцев, что покаяние блудницы принято, потому что она отвергла всякое попечение о всем, принадлежащем миру сему, пренебрегла всем для исцеления язвы своей, тяжко воздыхала о грехах своих и оплакала их[1529].

68. Три благочестивые, внимающие своему спасению, мужа приняли монашество. Один избрал в делание себе — примирять ссорящихся; другой — посещать больных; третий ушел на безмолвие в пустыню. Первый, заботясь прекращать распри между человеками, не мог примирить всех тех, которых примирял. Побежденный унынием, он пришел к тому, который в свою добродетель избрал служение больным, но и того нашел также малодушествующим, признавшим, что исполнение принятой им добродетели превышает его силы. Сговорившись между собою, они пошли повидаться с третьим товарищем своим, удалившимся в пустыню. Пришедши, они поведали ему о смущении своем и просили сказать, что ему доставлено пустынножительством. Помолчав немного, он налил воды в лохань и сказал им: поглядитесь в воду. Она была возмущена. По прошествии некоторого времени, он опять сказал им: теперь поглядитесь в воду, потому что она устоялась. Взглянув в воду, они увидели в ней лица свои, как в зеркале. Тогда он сказал им: подобное этому совершается с человеком: когда он находится посреди человеков, — не может видеть грехов своих по причине возмущающего его непрестанного развлечения; когда же он удалится в уединение, особливо в уединение пустыни, тогда усматривает свои согрешения[1530].

Опасно, душепагубно возлагать на себя исполнение возвышенных добродетелей преждевременно, не достигши соответствующего им преуспеяния. Между добродетелями имеются и матери и дщери; если кто устремится к стяжанию матерей прежде стяжания дщерей, того умерщвляют эти добродетели душевною смертию, то есть производят в нем душевное расстройство. Святые Отцы повелевают скорее оставлять такие добродетели; иначе расстройство разовьется и преобразится в погибель[1531]. Очевидно, что произвольное посещение больных не по послушанию, не под руководством опытного наставника, особливо же примирение ссорящихся, будучи великими добродетелями, никак не соответствуют новоначальным монахам. Для совершения их предварительно нужно собственное, значительное духовное преуспеяние. Возложившие на себя, по неведению и слепой ревности, возвышенное делание, и заметившие, что оно превышает силы их, приносит им вред, должны оставить его и перейти к жительству, соответствующему способностям и душевному возрасту. Иногда подвиг очень ярок, очень живописен, но приносит не спасение, а погибель; иногда подвиг столько лишен живописи, что даже кидает темную тень на подвижника; а польза от него и существенна и обильна.

69. Однажды старец пришел к старцу. Хозяин сказал ученику своему: приготовь нам немного чечевицы и намочи сухарей. Ученик сделал это. Между тем старцы занялись духовною беседою и пребыли в ней до шестого часа (двенадцатого по полуночи) следующего дня. Старец-хозяин опять сказал ученику: сын! приготовь нам немного чечевицы. Ученик отвечал: она приготовлена еще вчера. Старцы встали, вкусили пищи[1532].

Из этой повести видны: крепость телосложения древних иноков, и то духовное состояние, которого они достигали. Способно к подобным действиям гордостное разгорячение и несчастное самообольщение. Они-то ныне и встречаются почти исключительно в облачении необыкновенного подвига для усиления собственной прелести и для обольщения ближних. Мир любит это. Тем более нужна осторожность для читателей повести, которая предложена к духовному созерцанию и назиданию смирением, — не к безрассудному, греховному, гордостному подражанию, не к повреждению себя.

70. Брат принес свежих хлебов в келлию свою и пригласил старцев к обеду. Употребив по укруху хлеба, они остановились. Брат, зная их усиленное воздержание, начал упрашивать их со смирением, говоря: ради Бога употребите сегодня пищи до сытости. И употребили они еще по укруху хлеба. Вот! истинные монахи, постящиеся в простоте сердца, приглашенные именем Божиим, употребили пищи более, нежели сколько желали употребить[1533].

Египетские монахи употребляли сушеный хлеб, который заготовлялся на целый год[1534]; этим объясняется угощение свежим хлебом.

71. Некоторый старец долго жил в пустыне. Случилось, что пришел к нему брат, который нашел его больным. Брат умыл лицо старца, приготовил ему покушать из припасов, которые принес с собою. Старец, увидевши это, сказал: поверь, брат! я забыл о том, что люди имеют попечение о пище. Брат поднес ему и чашу вина. Старец, увидев это, заплакал и сказал: я думал, что умру, не пивши вина[1535].

72. Брат шел дорогою, имея при себе и мать свою, уже старицу. Они пришли к реке; старица не могла перейти чрез реку. Сын поднял мантию и обвил ею руку свою, чтоб как-нибудь не прикоснуться к телу матери, и таким образом перенес ее чрез реку. Мать, приметив это, сказала ему: для чего ты обернул руку? Он отвечал: тело женщины — огонь. От прикосновения к нему может придти в душу мою воспоминание о других женщинах[1536].

73. Некоторого брата беспокоила страсть любодеяния: днем и ночью он ощущал в сердце своем как бы жало огненное. Но брат боролся, не уступая помыслам и не соглашаясь с ними. По прошествии многого времени отступила от него страсть, не преодолев его по причине трезвения его. И немедленно воссиял свет в сердце его[1537].

74. В одном из египетских общежитий был юноша Грек, который не мог погасить пламени плотского вожделения никаким воздержанием, никаким усиленнейшим подвигом. Когда было сказано об этом искушении отцу монастыря, — он употребил для спасения юноши следующий способ. Старец приказал одному из братий, мужу важному и суровому, чтоб он затеял с юношею ссору, осыпал его ругательствами и, по нанесении оскорблений, пришел жаловаться на него. Это было исполнено; были призваны свидетели, которые дали свидетельство в пользу мужа. Юноша, видя, что он оболган, начал плакать. Ежедневно он воздыхал, ежедневно проливал слезы; будучи преисполнен огорчения, он пребывал один; лишенный всякой помощи, он лежал у ног Иисуса. В таком положении он провел целый год. По прошествии года старец спросил юношу о помышлениях, которые прежде беспокоили его, не стужают ли они ему доселе? Юноша отвечал: отец! мне житья нет! до блуда ли мне? Таким образом искусством духовного отца юноша преодолел страсть любодеяния и спасся[1538].

75. Брат был борим любодеянием. Встав ночью, он пошел к старцу, исповедовал ему помышления свои. Старец утешил его. Успокоясь этим утешением, брат возвратился в келлию свою. И вот! опять дух любодеяния начал искушать его. Он снова пришел к старцу. Это повторялось часто. Старец не огорчил его, но говорил полезное душе его; говорил: не уступай диаволу, и не расслабляйся душою. Напротив того, каждый раз, как нападет на тебя демон, приходи ко мне: обличаемый, он отступит. Ничто столько не огорчает и не ослабляет демона любодеяния, как исповедание приносимых им искусительных помышлений и мечтаний; напротив того ничто так не увеселяет его, как когда эти помышления скрываются и утаиваются. Ободренный старцем, брат приходил к нему одиннадцать раз, обличая помышления свои. Наконец брат сказал старцу: окажи любовь, авва: еще скажи мне слово назидания. Старец сказал: поверь мне, сын мой: если бы Бог попустил помышлениям, которые стужают мне, перейти к тебе, то ты не понес бы их, но непременно ниспровергся. Когда старец сказал это, — искушение блудною страстию отступило от брата ради смирения старца[1539].

76. Сказывали о некотором старце, что он вступил в Скит, имея с собою сына-младенца, только что отнятого от груди. Воспитанный в монастыре сын не знал, что существуют женщины. Когда он возмужал, демоны показывали ему ночью образ женщин. Он сказал это отцу, который удивился. Однажды он пошел с отцом в Египет и, увидя женщин, сказал отцу: авва! вот те, которые приходили ко мне ночью в Скиту. Отец отвечал: это — мирские монахи: у них свой наружный вид, а у отшельников — свой. И дивился старец, каким образом в Скиту демоны могли показать образы женщин. Они поспешно возвратились в келлию свою.

77. Некто пришел в Скит, чтоб быть монахом. При нем также был сын-младенец, лишь отнятый от груди. Когда сын достиг юношеского возраста, демоны начали нападать на него и беспокоить его. Он сказал отцу: пойду в мир, потому что не могу выдерживать плотского вожделения. Отец утешал его. По прошествии некоторого времени опять говорит юноша отцу: я не в силах выдерживать вожделения: отпусти меня; пойду в мир. Отец отвечал: еще однажды послушай меня. Возьми с собою сорок хлебов и пальмовых ветвей на сорок дней, и пойди во внутреннюю пустыню: там пробудь сорок дней, и воля Божия да будет. Послушавшись отца, юноша встал и ушел в пустыню; он остался там и проводил время в подвиге и работе, плетя веревки из сухих пальмовых ветвей и питаясь сухим хлебом. Когда он пробыл там двадцать дней, — увидел внезапно, что некоторое привидение диавольское приближается к нему: оно остановилось близ его в подобии женщины Ефиопляныни, неприятнейшей наружности и смердящей; не будучи в состоянии переносить смрада ее, он отталкивал ее от себя. Она сказала ему: я — та, которая представляюсь сладкою в сердцах человеческих; но по причине послушания твоего и подвига твоего Бог не дозволил мне обольстить тебя, явил тебе зловоние мое. Он встал, воссылая благодарение Богу, возвратился к отцу и сказал ему: уже не хочу идти в мир, я узнал действие диавола и зловоние его. Открыто было и отцу о всем этом; он отвечал сыну: если бы ты пробыл все сорок дней во внутренней пустыне и вполне сохранил заповеданное мною: то увидел бы еще больше[1540].

78. Однажды брат пришел к некоторому старцу и говорит ему: брат мой уходит туда и сюда: я огорчаюсь этим. И просил его старец, говоря: потерпи великодушно, брат: Бог, видя труд терпения твоего, воззовет брата твоего к тебе. Невозможно суровостию и жестокостию воздержать кого-либо от увлечения, потому что демон не изгоняет демона; скорее воззовешь ты его благостию. И Бог наш привлекает к Себе людей благостию. При этом он рассказал ему следующее: в Фиваиде были два брата. Один из них подвергся брани любодеяния и сказал другому: возвращаюсь в мир. Другой заплакал и сказал ему: не допущу тебя возвратиться в мир, потерять труд и девство твое. Но первый не соглашался, говоря: не останусь здесь, — иду. Или иди со мною, и я возвращусь, или решительно оставь меня, и я останусь навсегда в миру. Второй брат посоветовался об этом с некоторым великим старцем, который сказал ему: поди с ним, и ради труда твоего Бог не попустит ему низвергнуться в падение. Второй брат пошел в мир с первым. Когда они пришли в некоторое селение, Бог за труд второго брата, который пошел с первым по любви и невольно, отъял вожделение от первого брата; он сказал второму: возвратимся в пустыню. Вот! я представляю себе, что я уже согрешил с женщиною: какую же я получил из этого пользу? Они возвратились в келлию, не подвергшись душевному бедствию[1541].

79. Брат спросил старца: что делать мне? убивают меня нечистые помышления. Старец отвечал: женщина, когда хочет отнять от груди сына, помазывает сосцы чем-нибудь горьким. Младенец привлекается по обычаю к сосцам, но, почувствовав горечь, отвращается от них. И ты примешай горечь в помышления твои. Брат спросил: что такое горечь, которую я должен примешивать? Старец отвечал: воспоминание о смерти и о тех муках, которые приготовлены для грешников в будущем веке[1542].

80. Два монаха, по причине воздействовавшего в них вожделения, оставили пустыню и женились. По прошествии некоторого времени они сказали друг другу: какую выгоду получили мы из того, что отвергли ангельский образ и поверглись в эту нечистоту, после которой должны наследовать огнь вечный и вечную муку? Возвратимся в пустыню и принесем покаяние в согрешении нашем. Пришедши в пустыню, они просили отцов, чтоб приняли исповедание их в проступке и покаяние. Отцы заключили их в затвор на годичное время и подавали каждому хлеб и воду мерою. По наружному виду оба монаха были подобны друг другу. Когда окончился срок покаяния, они вышли из затвора. Один был бледен и очень печален; другой — светел и весел. Отцы, увидев это, удивились, потому что оба брата получали пищу и питие равные. Они спросили того, который был изможден и печален: какими помышлениями ты занимался в затворе твоем? Он отвечал: я представлял себе адские муки, которым я должен подвергнуться за сделанное мною зло, и от ужаса прильпе кость моя плоти моей (Пс. 101, 6). Спросили они у другого: ты что помышлял в келлии твоей? Он отвечал: воссылал благодарение Богу за то, что Он извлек меня из нечистоты мира сего и из мук будущего века, что воззвал меня в это ангельское жительство; непрестанно вспоминая о Боге моем, я веселился. И сказали Отцы: пред Богом равно покаяние обоих[1543].

81. Некоторого брата демоны искушали страстию. Приняв образ прекрасных женщин, они непрестанно в продолжении сорока дней нападали на него и влекли к скверному смешению. Он мужественно боролся с ними и не допустил себе побеждения. Бог призрел на благий подвиг его и вознаградил дарованием такой чистоты, что с того времени он не ощущал в себе никакого действия плотских вожделений.

82. Сказывал о себе один из Фиваидских старцев, что он — сын жреца идольского. Быв дитятею, он сиживал в храме и видел отца своего приносящего жертвы идолам. Однажды, после того как отец вышел из храма, сын вошел тайно в храм и увидел там сатану. Сатана сидел на троне; многочисленное воинство предстояло ему. И вот! приходит один из князей его, покланяется ему. Сатана спросил его: откуда ты? Князь отвечал: я был в такой-то стране, возбудил там войну и большое смятение, произвел кровопролитие и пришел возвестить тебе. Сатана спросил: во сколько времени сделал ты это? Он отвечал: в тридцать дней. Сатана велел бить его бичами, сказав: только-то сделал ты в такое продолжительное время! — И вот! другой пришел и поклонился ему. Сатана спросил: откуда ты? Демон отвечал: я был в море, воздвиг бурю, потопил корабли, умертвил множество людей и пришел возвестить тебе. Сатана спросил: во сколько времени сделал ты это? Он отвечал: в двадцать дней. Сатана повелел и этого бить бичами, сказав: почему ты в столько дней сделал так мало? — И третий пришел и поклонился ему. И этому он сказал: ты откуда? Демон отвечал: я был в таком-то городе; там праздновалась свадьба: я возбудил ссоры и произвел большое кровопролитие; сверх того убил самого жениха и пришел возвестить тебе. Сатана спросил: во сколько дней ты сделал это? Демон отвечал: в десять. Сатана повелел и этого, как действовавшего не ревностно, бить бичами. И еще один демон пришел поклониться ему. Сатана спросил: откуда? Демон отвечал: из пустыни. Исполнилось сорок лет, как там борюсь с одним из монахов и едва одержал над ним победу: вверг его этою ночью в любодеяние. Сатана, услышав это, встал с трона, начал целовать демона, — сняв царский венец, который был на главе его, возложил на голову демона и посадил его возле себя на престоле, сказав: ты совершил великое и славное дело. — Увидев и услышав это, сын жреца сказал сам себе: чин монашеский, должно быть, имеет великое значение. Он принял христианство и вступил в монашество[1544].

83. Некоторый монах был борим вожделением. Случилось ему придти в одно из сел Египта. Там он увидел дочь жреца идольского, полюбил ее и предложил отцу отдать ее за него в замужество. Жрец отвечал: не могу отдать ее за тебя, не спросив бога моего; и пришедши к демону, которому он поклонялся, сказал ему: вот! некоторый монах пришел ко мне, хочет жениться на дочери моей: отдать ли ее за него? Демон отвечал: спроси его: отречется ли от Бога своего, от крещения и от обетов монашества? Жрец, пришедши к монаху, сказал ему: отрекись от Бога твоего, от крещения и от обетов монашества, — я выдам за тебя дочь мою. Монах согласился, — и немедленно увидал, что из уст его вышло подобие голубя и возлетело на небо. Жрец пошел к демону и сказал ему: вот! он обещал исполнить все три условия. Диавол отвечал жрецу: не отдавай ему дочери твоей в жены, потому что Бог его не отступил еще от него, но и доселе помогает ему. Жрец, пришедши к брату, сказал ему: не могу отдать тебе дочери, потому что Бог твой доселе помогает тебе и не отступил от тебя. Услышав это, брат сказал сам себе: я, несчастный, отрекся от Бога, от крещения и от обетов монашества, а всеблагий Бог доселе помогает мне окаянному! Если Бог оказывает мне такую милость, за чем же мне отступать от Него? очувствовавшись и опомнившись, он пришел к некоторому великому старцу и поведал ему случившееся. Старец сказал ему: останься со мною в пещере, и пробудь в посте целые три недели, а я буду молиться Богу за тебя. И подвизался старец за брата, молясь Богу и говоря: Господи! умоляю Тебя: даруй мне эту душу, и прими покаяние ее. И услышал Бог молитву старца. Когда исполнилась первая неделя, старец пришел к брату и спросил его: видел ли ты что-нибудь? Брат отвечал: да, я видел голубя, стоящим в высоте небесной над головою моею. Старец сказал ему: внимай себе и молись Богу тщательно. По прошествии второй недели старец опять пришел к брату и спросил его: видел ли ты что-либо? Брат отвечал: видел, что голубь ниспустился даже до головы моей. Старец заповедал ему: трезвись и молись. Когда исполнилась третья неделя, старец опять пришел к брату и спросил: еще не видел ли ты чего? Брат отвечал: видел, что голубь спустился и стал над головою моею; я протянул руку, чтоб удержать его, а он вспорхнул и вошел в уста мои. Старец возблагодарил Бога и сказал брату: вот! Бог принял покаяние твое. Отселе внимай себе и тщательно заботься о спасении твоем. Брат отвечал: отселе я пребуду с тобою до смерти[1545].

84. Однажды в Скиту сделано было для братии угощение. Одному из присутствовавших старцев подали чашу вина. Он отказался выпить ее, сказав подавшему: унеси от меня эту смерть. Прочие, участвовавшие в трапезе, увидев это, также не стали пить вина[1546].

85. В другой раз принесен был в Скит сосудец с вином от начатков с тем, чтоб братиям было подано каждому по одной чаше. Один из братии, входя в трапезу и заметя, что подают вино, возвратился и побежал крытым ходом. Ход провалился. Прочие братия, услышав стук, побежали, чтоб увидеть случившееся: они нашли брата лежащим, едва дышащим, и начали укорять его, говоря: поделом тебе! за твое тщеславие! Но авва, утешая его, сказал: оставьте сына моего: он сделал доброе дело. Жив Господь! во времена мои не будет возобновлен ход: пусть все знают, что в скиту из-за чаши вина провалился крытый ход[1547].

 

Примечания:

1517. Pag. 788, cap. 145.

1518. Pag. 788, cap. 414.

1519. Pag. 756, cap. 28.

1520. Pag. 772, cap. 67.

1521. Pag. 789, cap. 146.

1522. Pag. 790, cap. 147.

1523. Pag. 791, cap. 150.

1524. Pag. 791, cap. 152.

1525. Pag. 798, cap. 178.

1526. Pag. 797, cap. 170.

1527. Pag. 772, cap. 67.

1528. Pag. 880, cap. 216.

1529. Pag. 808, cap. 217.

1530. Pag. 860, cap. 16.

1531. Святой Исаак Сирский, Слово 72-е.

1532. Pag. 871, cap. 56.

1533. Pag. 872, cap. 64.

1534. Святой Исаак Сирский, Слово 55.

1535. Pag. 873, cap. 66.

1536. Cap. 68.

1537. Pag. 876, cap. 12.

1538. Pag. 810, 220.

1539. Pag. 876, cap. 13.

1540. Pag. 879, cap. 23.

1541. Pag. 880, cap. 28.

1542. Pag. 881, cap. 30.

1543. Pag. 882, cap. 34.

1544. Pag. 885, cap. 39.

1545. Pag. 884, cap. 38.

1546. Pag. 871, cap. 54.

1547. Pag. 871, cap. 54.

 

Система Orphus   Заметили орфографическую ошибку в тексте? Выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter


<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>