<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>


Свт. Игнатий Брянчанинов. Слово о смерти. Том 3

ПОИСК ФОРУМ

 

ПРИБАВЛЕНИЕ К «СЛОВУ О СМЕРТИ».
ВЗГЛЯД НА МНЕНИЕ ЗАПАДНЫХ О ДУХАХ, АДЕ И РАЕ

«Слово о смерти» было написано единственно с аскетической целью. Требование от него большей отчетливости в богословском отношении вызвало те дополнения, которые вошли в него при настоящем издании. Сделаны были против некоторых предметов учения Православной Церкви, помещенных в Слове, возражения. Возражения эти возникли из учения, прочитанного в западных писателях. По этой причине признается не лишним ознакомить чад Православной Церкви с мнением западных о духах, рае и аде, обличить неосновательность и неверность этого мнения. Сведения о вышеупомянутых предметах заимствуем у западного писателя Бержье [127].

 

Статья первая

О духах

Выписка 1. «Дух — существо невещественное, отличное от тела». Такое определение дает западный писатель всякому вообще духу. Из этого определения не исключается и Бог, поставляемый таким образом в один разряд со всеми духами. Не высказано это здесь с ясностью, но ясно усматривается, как дальше будет видно, особенно из статьи, в которой западным писателем рассматриваются вообще духи (Tom III. Esprit).

Выписка 2. «Ангел — существо духовное, разумное, первостепенное по достоинству между тварями» (Tom I. Ange).

Выписка 3. «Душа — существо духовное, мыслящее, начало жизни в человеке» (Tom I. Ame).

Выписка 4. «отцы Церкви различного мнения о естестве Ангелов. Одни, как Тертуллиан, Ориген, святой Климент Александрийский и другие, думали, что Ангелы всегда облечены тонким телом. Другие, как святой Василий, святой Афанасий, святой Кирилл [128], святой Григорий Нисский, святой Иоанн Златоуст и другие, признавали их существами чисто духовными. Таково мнение всей Церкви [129]; но Священное Писание свидетельствует, что Ангелы часто являлись облеченными в тело: итак, мы не видим, почему бы мнение Тертуллиана было опасным» (Tom I, Ange). Дальше докажется, что ссылка западного писателя на восточных отцов — неверна.

Выписка 5. «Многие философы нашего века до того простерли пристрастное суждение, что решились утверждать, будто писатели Священного Писания и отцы Церкви не присваивали слову дух того смысла, который даем ему мы, что под этим словом они разумели только вещество весьма тонкое, существо огненного свойства или воздушное, недоступное для наших чувств, а отнюдь не существо решительно невещественное» (Tom III, Esprit). Суждение, названное здесь пристрастным, есть суждение верное. Ни Священное Писание, ни святые отцы не давали слову дух того значения, которое начали давать ему западные очень недавно. Священное Писание и святые отцы признают, исповедуют, проповедуют совершенную невещественность и независимость от пространства и времени единого Духа-Бога. Употребляют они слово дух для обозначения нравственных свойств. Во всех же случаях, когда духом называется предмет одушевленный и неодушевленный, и Писание и отцы именно разумеют вещество, вещество тонкое, отличное от вещества грубого. Выражение, что сотворенные духи — существа огненного или воздушного свойства, принадлежит именно отцам, как докажется далее точнейшими выписками из отцов.

Выписка 6. «Мы сознаемся, что во всех известных изысках нет слова, собственно и исключительно употребляемого для обозначения существа невещественного. Как воображение оказалось недостаточным для изобретения такого выражения, то должно было прибегнуть к метафоре и ей заменить его. Большая часть наименований, данных ему, означают дух, дыхание, служащее знаком жизни» (Tom III, Esprit).

Выписка 7. «Но все люди, не имея никакого понятия о философии, по естественному суждению различали существо живое, действующее, начало движения, от существа мертвого, страдательного, неспособного к движению. Первое они называли духом, второе телом или веществом. Это различие современно по древности своей миру, распространено повсюду, где находится человек. Все были столько уверены в безжизненности вещества, что предполагали присутствие духа повсюду, где усматривали движение» (Tom III, Esprit). На этом основании, столько неверном, западный писатель зиждет свое учение о духах.

Выписка 8. «Сущность вопроса приводится к следующему: Когда писатели Священного Писания, отцы Церкви и древние философы говорят о Боге, о Ангелах, о духах, то понимают ли их существами мертвыми, страдательными, недвижущимися, или существами, которые чувствуют, мыслят и действуют?» (Tom III, Esprit) Очевидно: Бог, Творец духов, поставлен здесь в один разряд существ с сотворенными Им духами.

Выписка 9. «Писатели Священного Писания и святые отцы, признававшие сотворение, понимали, что Бог действовал единой волей Своей: рече Бог: да будет свет и бысть свет (Быт.1:3). Существо вещественное может ли быть творцом?» (Tom III, Esprit) Западный писатель признает и сотворенных духов решительно невещественными: то, по сделанному им возражению, должно признать духов способными к творению из ничего, так как эта способность приписывается решительной невещественности. Здесь опять Бог поставлен в один разряд с сотворенными духами, и видно усилие, при помощи такого смешения, отстаивая совершенную невещественность и духовность Бога, отстоять мнение западной Церкви о совершенной невещественности сотворенных духов.

Выписка 10. «Мало нужды для нас знать, думали ли древние или нет, что всякий дух всегда облечен тонким телом: для нас довольно того, что эти два существа никогда не были смешиваемы» (Tom III, Esprit), отцы не признавали духов облеченными в тело, но самое существо их признавали тонким телом.

Выписка 11. «Однако мы сознаемся, что словом дух в Священном Писании не обозначается всегда существо невещественное. Как отличительное свойство духа есть действие, то древние называли духом всякую причину действующую, каковы ветер, вихрь» (Пс.148. Tom III, Esprit). Точное определение значения, которое давали Писание и отцы слову дух, будет видно далее из выписки, сделанной из творений святого Кирилла Иерусалимского.

Выписка 12. «Неверующие говорят, что до Декарта [130] философы и богословы приписывали духам пространство». Это показывает, с которого времени западная Церковь приняла свое нынешнее мнение о духах. Писатель ее не оспаривает этого. Он присовокупляет: «когда б это было и справедливо: то из этого еще ничего не следует, потому что, несмотря на Декарта, и теперь еще имеются философы, которые, допуская существенное различие между телами и духами, утверждают, что последние не находятся в совершенной независимости от пространства» (Tom III, Esprit). Имеются, надо заметить, философы, но не богословы; богословы западные единодушно признали независимость от пространства сотворенных духов наравне с Богом. Новейшим философам, если они знакомы с положительными науками, объединяющими вещество, нет никакой возможности признать как независимость ограниченного существа от пространства, так и невещественность такого существа, наравне с невещественностью неограниченного существа, Бога. Декарт заимствовал свое мнение у древнего языческого философа, Платона. Декарт не видит никакой связи, никакого сродства — употребляем техническое выражение химии — между духом и веществом. Это справедливо в отношении к одному Богу: потому что для уничтожения сродства между предметами нужно бесконечное различие между ними. Так отличается от всего один Бог. Отвергая всякое отношение души и духов к пространству, Декарт, вместе с этим дает душе место в мозговой железе, чем, очевидно, противоречит сам себе. Таким образом, он ограничивает душу пространством и веществом, ставит в зависимость от пространства и вещества. Из этого вытекает, как необходимое последствие, понятие о вещественности души, находящейся в естественной и невольной связи с телом. И мнение Декарта, и мнение Платона основаны единственно на произвольном предположении, а не на точном выводе из науки, как того требуют, при настоящем развитии своем, все науки, рассуждающие о веществе. По этой причине система Декарта и Платона не может и не должна иметь никакого значения в науке: место этой системе — в истории науки, подобно прочим отжившим знаниям, которые в свое время признавались или всеми, или многими за истину. Эта система, противоречащая Священному Писанию, не должна иметь никакого места в Православном Богословии: с принятием ее должно быть отвергнуто учение Писания о рае и аде, в которых сотворенные духи будут блаженствовать и мучиться в определенном отношении к пространству и веществу. Самое существование сотворенных духов должно быть отвергнуто! Если душа не ограничивается телом и не имеет сродства с ним, то она, ознаменовывая для нас свое пребывание в теле, есть уже не существо, а только явление, подобно звуку и прочим явлениям в природе. Церковные писатели второго века, святой мученик Иустин (Разговор с иудеем Трифоном) и Тертуллиан (О душе), со всей удовлетворительностью опровергли учение Платона. Сам Бержье замечает, что «учение Платона о Боге, о Ангелах и о душах, будучи принято, подрывает, без сомнения, главнейшие основания христианства» [131].

Выписка 13. «Богослов должен знать, на каком основании обвиняются писатели Священного Писания и отцы Церкви в незнании естества духовных существ, в веровании, что Бог, Ангелы и души человеческие суть существа телесные» (Tom III, Esprit). Не вернее ли этому богослову, сознав свое знание незнанием, обратиться к тщательному изучению Священного Писания и отцов Церкви, чтоб почерпнуть из них истинное знание? Заметим: Бог опять поставляется в один разряд духовных существ с сотворенными духами и с человеческой душой.

Выноска 14. «Первая истина, которой научает нас Священная история, состоит в том, что Бог есть Творец, что Он сотворил все Словом Своим или простым действием Своей воли: почему Он чистый Дух. Эта же история научает нас, что Бог сотворил человека по Своему образу и по Своему подобию. Итак, человек есть не только тело: он разумен, действует, свободен в своих волях, как Бог» [132]. Недостало только западному писателю высказать с откровенностью мнение, что человек по душе такое же существо, как и Бог. Это, однако, как непременное последствие вытекает из такого умствования. Бог, не только по существу, но и по свойствам, совершенно отличается от сотворенных духов и души человеческой. Его свойства не ограниченны, и существо — не ограниченно. Свойства сотворенных духов ограниченны: по необходимости ограниченно и существо их. Напротив того, духовность Бога — беспредельная: она — совершенная и решительная духовность. Никак не требуется от образа, чтоб он был тождественного существа со своим подлинником. Это видим на изображениях человеческих. И портрет, и статуя могут иметь ближайшее сходство со своим подлинником: никак не следует, что самое вещество их было тождественно с существом подлинника.

Выписка 15. «Григорий Богослов (Назианзин) говорит, что Ангел — существо огненного свойства или дух (дыхание) разумный. По мнению Мефодия, души суть тела разумные (мысленные). Если верить Кассию, священнику Римскому, — дух человека имеет тот же образ (figure), как и тело, дух разлит во всех частях тела. Наконец, святой Августин признает, что душа в некотором смысле есть тело» (Tom III, Esprit). Блаженного Августина особенно уважают западные. Они дают ему первое место между отцами Церкви, называют божественным. Мнение Августина поставило западного писателя в затруднительное положение.

Выписка 16. «Древние часто смешивали понятие о теле с понятием о сущности. Они называли телом всякое существо ограниченное, описываемое местом, всякое существо, подверженное случайным приключениям и изменениям. В этом смысле они сказали, что один Бог — бесплотен» (Tom III, Esprit). Эти древние суть отцы Церкви. Западный писатель, высказывая их мнение, не одобряет его. Очевидно, ему хотелось бы, чтобы отцы не выразились так, чтобы новейшее учение западных о совершенной духовности Ангелов, демонов и душ человеческих, духовности, одинаковой и равной с духовностью Бога, не встретило непреодолимой преграды в Предании Церкви, то есть, в писаниях отцов.

Выписка 17. «Отец Пето, приведши во 2-й главе места из отцов, которые кажутся предполагающими ангелов телесными, приводит в 3 главе очень большое число этих святых учителей, утверждавших совершенную духовность небесных духов» (Tom III, Esprit). Сколько можно положиться на это, мы увидим дальше. Наименовал же Бержье признающими Ангелов чисто духовными святого Афанасия Великого, святого Василия Великого, святого Иоанна Златоуста, Кирилла Александрийского. О Григории Богослове он не упомянул, как о уличенном в противном мнении (выписка 4 и 15).

Выписка 18. «У отцов, в прениях их с еретиками, вырывались иногда выражения неправильные, заимствованные у древней философии. Это произошло от того, что язык человеческий всегда очень недостаточный для выражения предметов богословских, не мог быть приведен в короткое время к такой точности, в какой он находится ныне» (Tom III, Esprit). Чтоб оправдать мнение, недавно принятое западной Церковью, писатель ее усиливается привести к мысли, что отцы Церкви заимствовали свои выражения о духах у древних философов.

Выписка 19. «Мозгейм говорит, что древние философы различали в человеке две души, именно душу чувственную, которую они также называли духом и которую они представляли себе тонким телом, и душу бестелесную, неразрушимую, бессмертную. При смерти человека обе души отделялись от тела человеческого и пребывали всегда соединенными, но не смешиваясь, так что одна душа могла быть решительно отделима от другой. Этот критик (Мозгейм) полагает, что отцы Церкви сохранили в христианстве это мнение философов» (Tom III, Esprit). Учение о том, что человек имеет душу и дух, находится и в Священном Писании (Евр.4:12), и в святых отцах. По большей части оба эти слова употребляются для обозначения всей невидимой части существа человеческого. Тогда оба слова имеют значение тождественное (Лк.23:46; Ин.10:15,18). Различается душа от духа, когда это требуется для объяснения невидимого, глубокого, таинственного аскетического подвига. Духом называется словесная сила души человеческой, в которой напечатлен образ Божий и которой душа человеческая отличается от души животных: животным Писание также приписывает души (Лев.17:11,14). Преподобный Макарий Великий на вопрос: «Иное ли есть ум (дух), и иное ли душа?» — отвечает: «Якоже члены тела, многие суще, единым человеком именуются, так и члены души суть многие, ум, воля, совесть, помышления осуждающие и оправдывающие; однако вся сия в едину соединены словесность, и члены суть душевные; едина же есть душа внутренний человек» (Беседа 7, гл. 8. Перевод Московской Духовной Академии, 1820 г.). В православном богословии читаем: «Что касается до духа, который, на основании некоторых мест Писания (1Фес.5:23; Евр.4:12), почитают третьей составной частью человека, то, по словам святого Иоанна Дамаскина, он не есть что-либо отличное от души и подобно ей самостоятельное, а есть высшая сторона той же души; что глаз в теле, то ум в душе» [133].

Выписка 20. «Предположим на минуту, что, может быть, некоторые отцы Церкви точно думали таким образом. Из этого уже следует, что эти отцы, так как и древние философы, имели очень ясное понятие о совершенной духовности [134] потому что они приписали ее разумной душе, которую они называли mens (ум, дух), насколько она отличалась от души чувственной, которую представляли себе весьма тонким телом. Из этого также следует, что отцы, хотя и полагали ангелов всегда облеченными в тонкое тело, но не смешивали их по этой причине с телами; и признавали их собственно существами духовными» (Tom III. Esprit). Не признавали отцы, как выше сказано, Ангелов облеченными в тонкое тело: они признавали самую сущность их тонким телом.

Выписка 21. «Правду сказать, отцы, вынужденные подчиниться общеупотребительному образу выражения, были приведены в то же затруднение, в которое были приведены философы. Необходимость заставила их объяснять естество, свойства и действия души при посредстве выражений, заимствованных от предметов вещественных: потому что ни один язык вселенной не может представить иных выражений. Таким образом, некоторые из отцов употребляли слово тело в подобном смысле тому, какое имеет слово сущность, потому что последнее слово не употреблялось у латинян в том значении, в каком оно употребляется у нас. Другие называли образ существования духов формою (образом, видом их), действия их движением. Иные обозначили присутствие души во всех частях тела разлитием и так далее. Это все — метафоры: основывать на них выводы — смешно (безрассудно)» (Tom I. Ame). Очевидно: западный писатель думает, что духи не имеют не только вида, но и движения. Так и следует думать последователю Декарта. Невозможно иметь движения тому, кто не имеет никакого отношения к пространству. Для движения необходимо пространство. Имеющий движение непременно находится в известном отношении к пространству, то есть занимает в пространстве известное место. Занимающий в пространстве определенное место непременно должен иметь свой вид, свою форму. Переменяющий места непременно должен иметь движение. Признание движения есть признание зависимости от пространства, есть признание вещественности. Отвержение движения и зависимости от пространства для сотворенных духов должно непременно соединяться с отвержением существования сотворенных духов, с отвержением всех поведаний Священного Писания о действиях этих духов. В Писании повсюду говорится о движении духов, о перемене ими места, о виде их.

Выписка 22. «Предположим, что отцы худо объясняли те места Священного Писания, в которых говорится о телесных действиях демонов, что они ошибочно приписали этим духам легкие тела, вкусы и наклонности человеческие. Это заблуждение чисто отвлеченное, по вопросу очень темному, не касается никакого догмата христианской веры. Из этого не следует, чтоб демоны были, по естеству их, существа вещественные, или извлеченные из вещества, но что они имеют нужду облекаться в тонкое тело, когда Бог дозволяет им действовать на тела» (Tom II. Demon). Что это? — Туалет. Если духи имеют нужду каждый раз облекаться в тела, когда они являются человекам, то для таких тел, принимаемых только на время, принимаемых при каждом явлении, нужно обширное складочное место; или же каждому явлению духа должно предшествовать сотворение тела для него. Дело делается проще: духи являются собственным существом при отверзении очей у тех человеков, которые видят духов.

Западный писатель называет учение о духах вопросом очень темным, не относящимся ни к какому догмату христианской веры. С этим нельзя согласиться. Всякая наука темна для неизучившихся ей; остается она значительно темной для изучившихся недостаточно и поверхностно. Результаты, которых достигают некоторые науки, представляются невероятными для непосвященных в таинства науки. Измерения, производимые тригонометрическими инструментами, наш простой народ называл колдовством, и некто, в первый раз увидавший астрелябию, сломал ее, признав в ней действие волхвования. Познание духов, познание по возможности точное и подробное, необходимо для христиан. Цель пришествия Христова на землю заключается в том, чтоб разрушить дела диавола, чтоб упразднить диавола (Ин.3:8; Евр.2:14). Из этого следует: не зная, что — диавол, мы не можем знать, что именно сделал для нас Христос; самый догмат о том, что Христос пришел на землю, чтоб разрушить дела диавола и упразднить его, должен остаться необъясненным для тех, которые не заботятся получить надлежащее понятие о духах. Бог положил вражду между семенем жены — Евы и семенем (Быт.3:15) змея-сатаны, то есть, между человеками, которые, естественно, семя жены, и демонами, которые — семя и чада сатаны по заимствованному от него настроению; диавол, яко лев рыкая, ходит, иский поглотити (1Пет.5:8) кого-либо из нас; мы должны вести непрестанную борьбу к началом, и ко властем, к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф.6:12). Находясь в таком опасном положении, находясь постоянно в войне и под сверкающим огненным (Еф.6:16) кинжалом нашего злейшего врага и убийцы, мы нуждаемся знать этого врага в возможной для нас подробности, чтоб противопоставить ему все должное сопротивление, чтобы охраниться от него во всех отношениях. Без такого знания можно очень легко остаться в общении с ним, не примечая того, тем более, что он всегда прикрывает себя личиною добра (2Кор.11:14). Этому подверглись весьма многие, нисколько не поняв своего бедственного состояния, — и в то время как иудеи провозглашали себя сынами Бога (Ин.8:41), Бог, предстоявший им лицом к лицу, объявил им, что они — чада диавола (Ин.8:44). Святые отцы признают крайне нужным отчетливейшее знание духов и стараются преподать его [135]. Недостаток в основательном познании о духах ведет или к прямому отрицанию существования духов или к косвенному. Косвенным отрицанием существования духов со всей справедливостью можно назвать отвлеченное понимание их западными, причем все участие духов в деятельности человечества, излагаемое в Писании и отцах, должно быть отвергнуто. Вместе с этим по необходимости должно быть отвергнуто значение вочеловечения Христова, а этим извращается правильное понимание и исповедание христианства. Откуда такое явление несчастное? Из жизни в духе и системе миродержцев, как Господь сказал иудеям (Ин.8:42-47). Падшие духи принимают величайшее старание о том, чтобы действовать скрытно и пребывать незамеченными (Прп. Макарий Великий. Слово 7:, гл. 31). Тогда действия их получают наибольшее развитие. По этому признаку да ведают те, которые отрицают прямо или косвенно существование духов, что они вступили в решительное подчинение демонам и в единение с ними, отчуждившись от Бога.

Выписка 23. «Пророк Илия, желая воскресить некоторое дитя, сказал Богу: Господи Боже мой, да возвратится убо душа отрочища сего в онь (3Цар.17:21): Историк присовокупляет, что душа этого дитяти возвратилась в него, и он воскрес» (Tom I. Ame). Это свидетельство очень затрудняет западного писателя, выражая движение души, которое, как мы видели, он отвергал, называя подобные выражения относительно духов метафорами. Бержье, упомянув, что в Писании много подобных мест, ничего не сказал ни о движении души, ни о зависимости ее от пространства, а только обратился с упреком к материалистам, отвергающим воскресение.

Из выписок, сделанных нами, приходим к следующему общему заключению: западные, принявшие в недавнее время много учений чуждых и противных Православной Церкви, недавно приняли чуждое и противное ей учение о совершенной невещественности сотворенных духов, приписали им духовность в той степени, в какой имеет ее Бог. Они поставили Бога, Творца всех и всего, в один разряд существ с сотворенными духами, признают их независимость от пространства, отрицают в них подобную телам способность к передвижению, словом сказать, приписывают существу их свойства, одинаковые с Богом, не преставая, впрочем, признавать их созданными и ограниченными. В этом учении заключается явное противоречие: это учение уничтожает само себя. Западный писатель думает основывать свое мнение на Священном Писании, на отцах Церкви и на науке. В этих трех отношениях мы обязаны представить удовлетворительное опровержение, которое должно быть вместе свидетельством правоты и святости учения, преподаваемого Православной Церковью.

Бог есть существо всесовершенное, не имеющее ничего общего с существами сотворенными. Он, один Он есть собственно Существо. Аз есмь Сый, сказал Он о Себе (Исх.3:14). Аз есмь живот (Ин.14:6), сказал Господь о Себе: якоже бо Отец живот имать в Себе, тако даде и Сынови живот имети в Себе (Ин.5:26). Существование разумных тварей и жизнь их отличаются от Жизни-Бога подобно тому, как отличается свет, который издают от себя предметы, освещенные солнцем, от света, изливающегося собственно из солнца, из источника света. Бытие и жизнь тварей есть слабейшее отражение бытия и жизни, составляющих собственно Божие свойство. Святой Иоанн Дамаскин говорит: «Благий, Всеблагий и Преблагий Бог, будучи весь благость, по безмерному богатству своей благости, не потерпел, чтобы благо, то есть естество Его, пребывало одно и никто не был причастником Его. Для сего Он сотворил умные и небесные силы, потом видимый и чувственный мир, наконец человека из умного и чувственного естества. И так все, сотворенное Им, по самому бытию, участвует в Его благости: потому что Он для всех есть бытие, все в Нем существует, не только потому, что сила Его сохраняет и поддерживает все, Им созданное. Особенно же участвуют в Его благости живые существа, как по бытию, так и по причине жизни; и еще более существа разумные, как по сказанным выше причинам, так и потому, что имеют разум. Ибо последния (то есть существа разумные) несколько ближе к Нему, хотя Он несравненно выше всего» [136]. Подобно этому рассуждают и все святые отцы Православной Церкви. Святой Афанасий Великий: «Безрассудным было бы разнородное по естеству признавать равночестным. Что общего, или какое сравнение между Творцом и сотворенными Им предметами?» [137] Святой Василий Великий: «В твари нет ничего сходственного с Творцом: напротив того она во всем не сходствует с Творцом» [138]. Святитель Димитрий Ростовский приводит слова святого Силвестра папы Римского: несть той же образ и подобие Богу и Ангелом, «яко ниже естество и сила едино есть, но ино есть естество Божие, ино же ангельское» [139].Блаженный Феофилакт Болгарский: «Все зданное естество, поелику к Богу, скотско есть: по сему и овча зватися могут горния силы (Ангелы)» [140]. Преподобный Макарий Великий, определяя отношение души человеческой к Богу, к существу Божию, говорит: «Он — Бог, а она — не Бог; Он — Господь, а она — раба; Он — Творец, а она — тварь; Он Создатель, а она — создание; ничего нет общего в Его и ее естестве, но только по бесконечной, неизреченной и недомыслимой любви Своей и по благоутробию Своему благоволил Он вселиться в сем создании, в этой разумной твари» [141].

«Сущность Бога, — говорит святой Иоанн Златоуст, — неизреченно (безмерно) превышает человеков, Ангелов, Архангелов и всякий, без исключения скажу, разум созданий, и не может быть постигнута ими [142]. — Не яко Отца видел есть кто, токмо сый от Бога, Сей виде Отца (Ин.6:46). Видением называет здесь (Господь) познание и не сказал просто, никто не видел Отца и потом умолчал, чтоб не подумал кто, что Он сказал это только о человеках, но желая показать, что ниже Ангелы, ниже Архангелы, ниже высшие силы могут видеть Его, сделал это ясным чрез дополнение, ибо, сказав не яко Отца видел есть кто, присовокупил: токмо сый от Бога, Сей виде Отца [143]. Царь царствующих и Господь господствующих, Един имеяй безсмертие, и во свете живый неприступнем (1Тим.6:15,16). Остановись здесь немного и спроси еретика, что значит — во свете живый неприступнем. Желаю, чтобы ты дал должный вес точности Павла (апостола): он не сказал свет — неприступен, но во свете живый неприступнем, чтоб ты научился, что если самый дом неприступен, тем более Бог, обитающий в этом доме. Впрочем, сказал он это не для того, чтоб ты подумал, что у Бога есть дом и место, но чтоб ты более и более изучил непостижимость Бога. Он не сказал обитает в свете непостижимом, но в неприступнем, что далеко выше непостижимого. Непостижимым называется то, что не может быть постигнутым при посредстве изыскания и изучения: неприступным же то, что, по свойству своему, ниже может быть подвергнуто изучению, к чему ничто не может приступить. Что скажешь на это? Конечно, скажешь, непостижим для человеков, но не для Ангелов и не для высших сил. Чтоб ты научился, что Он неприступен не только для человеков, но и для высших сил, услышь, что говорит Исаия (назвав Исаию, объявляю определение Святаго Духа, потому что пророк говорит из действия в нем Святаго Духа). И бысть в лето, в неже умре Озия царь, видех Господа, седяща на престоле высоце и превознесенне, и исполнь дом славы Его. И Серафимы стояху окрест Его, шесть крил единому, и шесть крил другому: и двема убо покрываху лица своя, двема же покрываху ноги своя (Ис.6:1-2). Скажи, прошу, почему закрывают лица и закрывают ноги крыльями? Почему, говорю, как не потому, что не могут выносить сияния и лучей, исходящих от престола? Хотя они видели не самый свет, без умерения его, ниже самое чистое Существо, но все, что они видели, было приспособлено. В чем состоит это приспособление? В том, что Бог является не таким, каков Он есть, но умеряет Себя, соответственно способности того, кто должен увидеть Его, и приспособляет Себя к немощи видящего. А что совершалось совершавшееся по приспособлению, это явствует из самых слов Писания. Пророк говорит: видех Господа, сидящаго на престоле высоце и превознесенне. Бог не сидит на престоле, потому что такое положение относится к телу; Бог не может помещаться на престоле, потому что Божество не определяется местом. Но и столько умалившегося не могли выносить, стоя близ Его: Серафимы стояху окрест Его. Потому именно не могли видеть, что стояли близко. Близко, говорю, не местом: этим Святый Дух хотел объявить, что силы ближе нас к этому Существу, но Самого Существа не могли видеть. Итак, хотя слышишь, что пророк говорит: Видех Господа, не подумай, чтоб он видел существо Божие. Он видел к себе приспособленный образ и видел не так ясно, как видят Высшие Силы, он не мог видеть столько, сколько может видеть Херувим» [144]. Святой Афанасий Великий на вопрос Антиоха, каким образом пророки часто представляются видевшими Бога, отвечал: «После всех пророков, после пришествия Христова, апостол, евангелист и богослов Иоанн сказал: Бога никто же виде нигдеже (Ин.1:18). Чтоб доставить этим словам все вероятие, как весьма важным и существенным, он прибавил: Единородный Сын, Сый в лоне Отчи, Той исповеда (Ин.1:18). Также и святой апостол Павел говорит: Его же никто же виде от человек, ниже видети может (1Тим.6:16). Итак, никто из людей не мог видеть существа Божия таким, каково Оно есть, но Бог, приспособляя Себя к немощи человеков, принимал соответствующий этой немощи образ и являлся пророкам. Известно, что Он, бесплотный, часто являлся им в образе человека, облеченного плотью. Из этого явствует, что они видели не существо Бога, но славу Его» [145]. Такое приспособление Бога, при явлении Его душам святых, с особенной ясностью описывает преподобный Макарий Великий: «Сущий (то есть Бог), и как хочет и чем хочет, по несказанной благодати и по недомыслимой доброте, прелагает, умаляет, уподобляет Себя святым и достойным верным душам плототворя Себя, по мере их удобоприемлемости, чтоб Невидимый для них был видим, и Неосязаемый, соразмерно свойству душевной тонкости, был осязаем, и чтоб души ощутили благость и сладость Его, и на самом опыте усладились светом неизреченного наслаждения. Когда хочет, бывает Он огнем, пожигая всякую негодную, прившедшую в нас страсть. Ибо сказано: Бог наш огнь поядаяй есть (Евр.12:29). Когда хочет, — бывает неизреченным и неизъяснимым упокоением, чтоб душа упокоевалась покоем Божества. Когда хочет, — бывает радостью и миром, согревает и оберегает душу (Беседа 4, гл. 11). Таким образом, как Сам благоволил, являлся Он каждому из святых отцов: иначе — Аврааму, иначе — Исааку, иначе — Ною, Даниилу, Давиду, Соломону, Исаии и каждому из святых пророков, иначе — Илии, иначе — Моисею. Как Сам благоволил, являлся Он каждому из святых, чтоб успокоить, спасти и привести в познание Божие. Ибо все, что ни захочет, удобно для Него и, умаляя Себя, как Ему угодно, плототворит и образует Себя, делаясь видимым для любящих Его, по великой и невыразимой любви, в неприступной славе света являясь достойным, соразмерно с силами каждого» (Беседа 4, гл.13). Такое приспособление Божие, для общения с разумными тварями, необходимо не только для душ человеческих, но и для Ангелов, по согласному учению святого Иоанна Златоустого и преподобного Макария Великого: потому что Бог, отличаясь от всех тварей бесконечным отличием и превосходя их бесконечным превосходством, не может быть по собственному существу ни видим, ни постижим, ниже приступен для них каким бы то ни было способом. Объясняя это, преподобный Макарий говорит: «Беспредельный, неприступный и несозданный Бог, по беспредельной и недомыслимой благости Своей, оплототворил Себя и, так сказать, как бы умалился в неприступной славе, чтоб можно Ему было войти в единение с видимыми Своими тварями, разумею же души святых и Ангелов, и возмогли они быть причастными жизни Божества. А всякая тварь, и Ангел, и душа, и демон, по собственной природе своей, есть тело: потому что, хотя и утончены они, однако ж, в существе своем, по отличительным своим чертам и по образу, соответственно утонченности своего естества, суть тела тонкие, тогда как это наше тело в существе своем дебело» (Беседа 4, гл. 9, 10). Это изложение очень естественно. Если сотворенные Духи ограниченны, то и существо их и свойства ограниченны. Если существо их и свойства ограниченны: то и духовность их — ограниченна. Если духовность их ограниченна, то они по необходимости должны иметь известную степень вещественности, свойственную их природе. Напротив того, если припишем им совершенную невещественность, то есть неограниченную духовность: то вместе с сим по необходимости должны приписать им неограниченность существа, потому что только одно неограниченное существо может иметь и должно иметь неограниченные свойства. Сотворение тварей в разнообразных формах, в различных степенях, снабжение их многоразличными свойствами преподобный Макарий со всей справедливостью, приписывает всемогуществу Творца и Его воле, для которой нет ничего ни затруднительного, ни невозможного. «Восхотел Бог, — говорит преподобный, — и без труда сотворил из ничего существа грубые и жесткие, например горы, деревья (видишь, какова твердость их естества!), потом средственные — воды, и из вод повелел родиться птицам, и еще тончайшие: огонь и ветры, и даже те, которые по тонкости невидимы телесному глазу» (Беседа 4, гл. 9, 10). Современная наука нисколько не противоречит этому учению; напротив того, она сошлась в чудное согласие с ним. Познания отжившие, признанные вполне ошибочными, противоречили ему.

Из приведенных нами извлечений из святых отцов, принадлежащих не только Восточной Церкви, но и всей Вселенской видно, какое величайшее различие какое бесконечное различие, отцы Церкви, основываясь на Священном Писании, признавали, исповедовали, проповедовали между существом Бога и существом Ангела, демона и души, хотя и Священное Писание, и святые отцы вообще называют и Бога Духом, и Ангелов, и демонов, и души человеческие духами. Этим выражается только то, что как Бог, так и Ангелы, и демоны, и души невидимы для телесных очей наших. Называются они бесплотными, невещественными по той причине, что не имеют нашей плоти, нашей грубой вещественности, не подлежат нашим чувствам, чем отличаются от разряда вещественных предметов, подлежащих нашим чувствам. Называются разумными, мысленными, по главному отличительному их свойству, уму или духу — способности не только мыслить, но и ощущать духовно. По последней причине человек также называется существом разумным; он называется словесным, по свойству словества, по силе словесной или духу, который имеет его душа и которого не имеют земные животные, называемые бессловесными, но имеющие также жизнь, инстинкт и свои ощущения, что называется душой их даже в Священном Писании. Так понималось и было принято выражаться в обществе человеческом всегда; так понимается и принято выражаться и ныне. В общеупотребительном образе выражения, которого держатся и ученые вне своих кабинетов, подверженное нашим чувствам называется вещественным, а неподверженное — духовным, невещественным. Общий образ выражения употребляется наиболее Священным Писанием и святыми отцами, так как целью и Писания и отцов было то, чтоб слово, возвещаемое ими, было удобопонятно для всех людей, а отнюдь не для того, чтоб составляло исключительную собственность ученых, недоступную для массы. Но и в Писании, и в отцах точность смысла и значения всегда сохранялась и всегда может быть определена.

Образ понимания древними христианами естества духов и слова дух с удовлетворительнейшей точностью объясняет святой Кирилл Иерусалимский. Этот образ понимания основан всецело на Слове Божием. «Под общим названием духа, — говорит архиепископ святого града, — сказано в Священном Писании о многом и различном. Настоит опасность, чтоб кто-либо не смешал значение со значением, не зная, к какому духу отнести написанное: почему ныне оказалось существенно-нужным отметить верными признаками тот Дух, Который Писание называет Святым. Аарон именуется христом» (Лев.4:5), Давид (Пс.131:10) и Саул (1Цар.24:7) также именуются хритами: но истинный Христос — один. Так и наименование духа отнесено к разным предметам: почему необходимо видеть, кто именно называется Святым Духом. Многое носит имя духа. И Ангел называется духом; и душа называется духом; и этот дующий ветер называется духом; и великая сила называется духом; и нечистое деяние называется духом; и демон-противник называется духом. Остерегись же и, услышав это слово, не прими, по сходству наименования, одного вместо другого. О душе нашей говорит Писание: Изыдет дух его, и возвратится в землю свою (145:4). Опять говорит оно о душе: созидаяй дух человека в нем (Зах.12:1). Об Ангелах же говорит в псалмах: Творяй Ангелы Своя духи, и слуги Своя пламень огненный (Пс.103:4). О ветре говорит: Духом бурным сокрушиши корабли Фарсийския (Пс.47:8). И: Якоже в дубраве древо ветром (духом) восколеблется (Ис.7:2). И: Огнь, град, снег, голотъ, дух бурен (Пс.148:8). О Святом учении Сам Господь сказал: Глаголы, яже Аз глаголах вам, дух суть и живот суть (Ин.6:63), то есть глаголы эти — духовны».

«Наименованием дух обозначается также грех, как мы сказали выше, но в другом и противном знаменовании, например когда говорится: духом блужения прельстишася (Ос.4:12). Называется также духом нечистый дух, демон, но с этим дополнением — нечистый. К каждому слову дух присоединено слово, которым изображается качество духа. Если Писание говорит о человеческой душе дух, то с присовокуплением человека; если говорит о ветре, то выражается: дух бури; если знаменует грех — говорит дух блужения; если означает демона — называет его духом нечистым, чтоб мы знали, о каком именно предмете идет речь, и чтоб ты не подумал, что это говорится о Святом Духе. Да не будет! Это наименование дух есть среднее и общее, и все, что бы то ни было, не имеющее густого и плотного тела, по всеобщему употреблению, называется духом. И потому демоны, как неимеющие таких тел, называются духами» [146].

«Никакая тварь не равночестна Святому Духу. Все чины Ангелов, все небесное воинство, совокупленные воедино, не могут быть уподоблены и сравнены со Святым Духом» [147].

Сделав такое определение значению, в котором сотворенные духи называются духами Писанием и общим употреблением между христианами, сказав, что нет ничего общего, нет никакого сравнения между сотворенными духами и Духом-Богом, Кирилл называет духов бесплотными и бестелесными, в общепринятом смысле. В слове на Сретение Господне он говорит: «Он — Бог Слово, приведший в бытие все из ничего единым словом. Он — Денница, сотворивший прежде денницы бесплотные силы небесных, бестелесных, невидимых воинств и чинов» [148]. О естестве диавола святой Кирилл говорит, что он создан добрым, по своему произволению соделался диаволом, получив себе имя от образа деятельности. Быв сначала Архангелом, он получил наименование диавола от оклеветания; быв благим служителем Бога, он соделался и назвался сатаной: потому что сатана значит противник» (Поучение огласительное 2-е о покаянии).

Подобным образом и преподобный Макарий Великий, упомянув только в IV беседе, что Ангел, демон и человеческая душа, несмотря на тонкость существа своего сравнительно с грубыми телами, имеют свойственную себе вещественность, в прочих беседах, подобно прочим отцам, называет духов существами бесплотными. Беседу XVI он начинает так: «Все разумные существа, Ангелы, говорю, и души и демоны от Создателя сотворены простыми и не имеющими никакого примешения» (По переводу Московской Академии. 1820 г.). Точно так выражаются все отцы, сказавшие о духах прямо, что они имеют легкие, газообразные тела, как то: Василий Великий, Афанасий Великий и другие; они называют духов, по общему употреблению и пониманию Писания и человечества, существами простыми, бесплотными и невидимыми. Те же из святых отцов, которые не сказали прямо, что духи имеют свойственную им вещественность, как, например, святой Иоанн Златоуст, — описали духов таким образом, что из этого описания со всей очевидностью явствует газообразная вещественность духов. Эту-то вещественность и называют все древние простою, бесплотною, духом.

Гипотеза о совершенной невещественности сотворенных духов, не подчиняющейся ни времени, ни пространству, гипотеза, приписывающая сотворенным духам одинаковую сущность с Богом, явилась в семнадцатом столетии. Она заимствована Декартом, как мы уже сказали, в значительной степени у древних языческих философов. Как отцы могли быть последователями той гипотезы, которая принята западными еретиками после их? Да если бы она появилась и в их время, как бы они могли согласиться с ней, когда она богохульно приписывает тождественную сущность сотворенным духам с Духом-Богом, когда все отцы проповедали бесконечное, неизмеримое различие между сущностью Бога и сущностью духов, когда они отвергли подобное учение Платоников. Погрешность западных и заключается в том, что они усиливаются навязать отцам понимание Декарта о этой невещественности и бесплотности духов, а скрывают то понимание о этой невещественности и бесплотности, которое имели отцы, которое всецело находится в Писании и возвещается Писанием. Злохитро навязывая отцам гипотезу Декарта, западные стараются ввести отцов в столкновение между собою и противоречие друг другу. Ни столкновения, ни противоречия между отцами нет и не бывало. Все они проповедуют бесплотность духов в смысле Священного Писания, которое называет духов бесплотными — сравнительно с человеками. Некоторые из отцов, как мы уже сказали, называя духов бесплотными, упомянули, что они имеют свойственные им тонкие тела; некоторые же, называя их бесплотными, не упомянули, что они имеют тела, но описали их так, что из описания со всей очевидностью явствует вещественность духов, им свойственная. Этих-то вторых отцов западные стараются ввести в столкновение с первыми, оклеветывая вторых, якобы они держались неизвестной им гипотезы Декарта или же отвергнутой отцами гипотезы Платона. Не могли бы отцы принять гипотезы Декартовой, если б и знали ее. Они предали бы ее анафеме, как учение богохульное, поставляющее Бога в один разряд с тварями, как ведущее к отвержению важнейших событий, о которых повествует Писание. Как мог бы Архангел Гавриил, явясь Захарии, встать одесную алтаря кадильного (Лк.1:11), если б он не имел никакого отношения к пространству? Как мог бы Архангел сперва войти к Божией Матери, потом возвестить Ей благовестие, наконец, уйти от Нее, если б он не имел движения, ни отношения ко времени и пространству? И как могли бы Ангелы сперва явиться пастырям Вифлеемским, потом воспеть славословие вочеловечившемуся Богу, наконец, отойти на небо, как повествует Евангелие (Лк.2:8-15), если бы они не имели никакого отношения к пространству, времени, к вещественности? Гипотеза Декарта ведет к отвержению Писания, к неверию. Рационализм Декарта и совершил это: он обильно распространил безбожие, обманув множество легкомысленных наружным блеском своим. Теперь он пал, как чуждый смысла, в него может веровать одно невежество одно отсталое знание, незнакомое с наукою в ее современном развитии может веровать лишь при отвержении и поведаний Писания, и Предания Православной Церкви.

Учение Декарта о совершенной невещественности духов, о их независимости от времени и пространства, будучи проверено наукой, является равновесным отрицанию существования духов. Выставляя их равным Богу по существу, оно делает невозможным их существование. Бесконечное существо может быть только одно. Если допустить даже два таких существа, а не множество: то и эти два существа должны быть уже изображены числом, как имеющие ограничение одно другим, и потерять свойство бесконечного. Неограниченное же по свойствам непременно должно быть неограниченным и по существу. Таков непреложный вывод положительной науки — математики, против которого нет возражения. Две! величины не зависят от пространства: бесконечное (∞) и точка (.) Для независимости от пространства надо быть тем или другим. Что такое бесконечное и точка? Это — идеи.

Бесконечное есть идея, явившаяся в уме человеческом от постепенного увеличения чисел, идея о величине, превышающей числа. По этой причине бесконечное есть величина неопределенная, непостижимая для человека как сама по себе, так и по свойствам. Но самый закон чисел доставил многие верные, достопримечательные понятия об этой величине. Мы не остались при одной бесплодной идее! Мы поняли, что бесконечное, чтоб пребыть бесконечным, не должно подвергаться никакому изменению ни при приложении к нему каких бы то ни было чисел, ни при вычитании из него каких бы то ни было чисел. Разность между бесконечным и всеми числами — бесконечна. По этой причине все числа пред бесконечным равны между собой. Будучи сличаемы вне отношения к бесконечному, они имеют определенное различие между собой. Опять — что значит величина? Это — идея, явившаяся в уме нашем от сравнения предметов с нами. Понятие вполне относительное, а не существенное! По закону математики, — которая, не обретая в слове человеческом достаточных средств к изображению своих предметов и понятий выражениями, соответствующими требованию процесса науки, изображает их знаками, — Бог со всей точностью изображается бесконечным. На основании законов математики Бог должен быть признан существом превысшим всякого определения, не имеющим ничего общего с существами, которые могут и должны быть изображены числами, каковы духи. Даже, по этому великолепному закону, если Бог — существо, то все без исключения твари, одаренные жизнью, уже не существа, а нечто иное. Если же они существа, то Бог есть нечто Иное, бесконечно превысшее того, что тут называется существом [149]. Таково различие между Богом и разумной тварью! Таковы понятия, доставляемые наукой в настоящем ее развитии. Математика, действуя знаками, изображая знаками и предметы и свойства их, достигает самым верным путем познаний, недостижимых иным путем, часто невыразимых словом. Чтоб объяснить это примером, понятным для каждого, укажем на принятый в учебных заведениях обычай изображать цифрами способности учащихся, их прилежание и успех в науках. Почему так? Потому что цифрами выражаются эти отвлеченные понятия с такой точностью и определенностью, для каких слова решительно недостаточны. В противоположность идее о бесконечном, идея о точке или нуле составилась от постепенного уменьшения чисел. Точка есть величина, не имеющая никакого пространства ни в длину, ни в ширину, ни в высоту или глубину. Очевидно, что нет в природе ни точки, ни пути или следа точки — линии. В природе существуют одни тела, то есть предметы, имеющие три измерения. Все, что ни есть в пространстве, что не ограничивается пространством или местом, есть тело. Геометрическая точка и линия суть тела, приблизительно изображающие точку и линию. Они удовлетворяют механизму науки, но не выражают ее точного понимания. Это доказано со всей положительностью и решительностью. Отымите пространство у какого-либо предмета, — и вы, не имея возможности возвести ограниченное к бесконечному, по необходимости должны низвести его к точке или нулю, то есть отвергнуть существование предмета. Таким образом, со всей ясностью доказывается совершенная нелепость вполне отвлеченного понятия о духах, которое составили себе многие — разумеется — не изучившие предмета с основательностью, доступной для одного христианина-аскета. Отвлеченное понятие о духах есть отвержение существования духов.

Декарт ученостью своею возбудил удивление во многих современниках своих. Точно: он сделал известный прогресс в науке; но этот прогресс ничтожен в сравнении с прогрессом, который совершился после недавнего появления другой науки — химии. Она произвела неимоверное превращение в понятиях человечества о веществе, и многие познания, пред которыми человечество благоговело в течение тысячелетий, сложены в архив для истории науки, как оказавшиеся вполне ложными. Современники Декарта повторяли с восторгом его изречение: дайте мне движение, и я сделаюсь творцом! Он мог произнести такую хвастню только при современном ему понятии о веществе, о четырех стихиях, о простом и сложном, и так далее. Творение чего-либо из ничего свойственно одному бесконечному: оно производит число, преобразив в него ноль бесконечным действием на ноль [150]. Но положим, что дано движение Декарту. Как он примется творить, когда начала вещества человеку неизвестны и не могут быть известными? Что тут делать с одним движением? Творить должно известное и из известного; творение неизвестного и из неизвестного невозможно. Возьмем в пример воду. Во времена Декарта она признавалась веществом простым, несложным. В новейшие времена она разложена посредством гальванизма на два газа, кислород и водород; при разнообразном соединении с теплородом она бывает в виде плотного тела, тела жидкого и тела газообразного; при посредстве микроскопа усмотрено в воде множество движущихся животных, называемых инфузориями. Наука, достигшая этих открытий, справедливо называет свое познание степенью познания, а отнюдь не познанием полным. Это доказывается самыми добытыми познаниями. Так, разлагая воду на водород и кислород, мы не знаем, что делается с инфузориями, существование которых, однако, вполне известно. Следовательно, мы не имеем разложения воды удовлетворительного, а имеем возможное для нас и удостоверяемся, что должно быть разложение более полное, которым бы вещество объяснялось бы со всей удовлетворительностью, причем объяснялось бы все, доселе остающееся необъяснимым. При скудости познания Декарт мог провозгласить глупость из глупостей, а современники вострубить об этой глупости как о необыкновенном проявлении гениальных способностей. Очень полезно извлекать из науки доказательства для Веры. Истина Веры находится в единении с истиной науки. Но зачем принимать из науки бредню, которую она сама признала одной из неизбежных погрешностей на пути своем? Всякий математик и химик по необходимости должен отвергнуть нелепое учение о духах, которое принадлежит Декарту и западным, которое западные выставляют за учение Веры, тем выставляют Веру произносящей нелепости, не заслуживающей ни доверия, ни внимания. Засвидетельствовано это опытами. Большинство математиков и химиков усомнились в христианстве и сделались деистами: им нельзя быть атеистами, как открывшим множество чудесных законов в природе и уверенным в их бесчисленном множестве, свидетельствующем о беспредельном уме Творца и о беспредельности свойств Его. Впали эти личности в деизм единственно потому, что пред ними оклеветана и искажена Вера.

При внимательном чтении святых отцов делается очевидным, что все отцы говорили о простоте, бесплотности и невещественности духов в том смысле, какой давался этим словам Писанием, общим употреблением и наукою их времени. Этого мало! Святые отцы употребляли слово дух именно в том значении, в каком употребляло его Священное Писание. Они не могли, они не должны были давать слову дух иного значения, — и не дали его. Иначе они отделились бы от Священного Писания и оказали бы предпочтение разумению человеческому пред разумением Писания, пред разумением, которое благоволил преподать людям Святый Дух. Всецело основываясь на Писании и на согласных с Писанием своих опытах, отцы, подобно Писанию, говорили о духах единственно с целью оградить человека от кознодейства лукавых духов и усвоить его благим духам, отцы ознакомляют нас с естеством духов настолько, насколько это нужно для нашего спасения. Они не усиливаются определить с точностью то, что может быть известным лишь отчасти. Не только духи, не только наше тело и тела животных, но и все предметы из царства растительного и ископаемого остаются для нас предметами, известными лишь отчасти. Приписывающий себе полное познание какого бы то ни было вещества выражает только свое невежество. Мы знаем нечто, никак не все. Что такое листок на дереве? Что — травка, попираемая ногами? Что — цветок полевой? Почему растения, заимствуя соки из одной и той же земли, являются с различными свойствами? Как разлагается сок земли корнем растения или семенем его? Отчего при этом разложении появляются разнообразные запахи, цвета, вкусы и другие разнообразнейшие, многочисленнейшие свойства? Таких вопросов можно поставить бесконечный ряд: ответ на них для ограниченного человека невозможен. Тварь — произведение неограниченного Ума. Знает ее вполне и существенно один Творец ее. Человеку дано познание малейшей частицы законов в громадной системе мира. Это познание подобно отверстой двери к познанию и исповеданию необъятного величия Божия. Вводит в эту дверь Православное Богословие; вводит в эту дверь и современная наука, отделяющая Творца от тварей бесконечным различием.

Догматическое Богословие Православной Кафолической Восточной Церкви, — принятое, по определению Святейшего Синода, в учебное руководство во всех российских семинариях и переведенное с той же целью на греческий язык, по тщательном рассмотрении понятий о духах, доставляемых Священным Писанием и святыми отцами, — излагает учение об Ангелах и вообще о духах следующим образом: «Они бестелесны. Впрочем святые отцы понимают бестелесность Ангелов в смысле ограниченном, именно, что они бестелесны только по сравнению с нами, облеченными грубою и тяжкою плотью. Святой Иоанн Дамаскин говорит: бестелесным и невещественным называется Ангел по сравнению с нами. Ибо все, в сравнении с Богом, единым несравнимым, оказывается грубым и вещественным. Одно только Божество в строгом смысле невещественно. Они — невидимы. Впрочем и сие свойство принимается ограниченно: Ангел, душа, демон, — говорит святой Дамаскин, хотя и не имеют грубости телесной, но также имеют вид и ограниченность, свойственные своей природе. Одно Божеское существо неописанно, совершенно безвидно, необразно и неограниченно. Необычайная скорость и быстрота, с которой Ангелы переносятся с места на место, доказывает, что они не стестены, подобно нам, формами, пространством и временем. Однако и сие свойство допускает ограничение. Святой Дамаскин говорит опять: Ангелы ограниченны: ибо, когда находятся на небе, не бывают на земле и, когда Богом посылаются на землю, не остаются на небе и не могут в одно время быть и действовать здесь и там. Посему, конечно, для духов должен быть свой особый мир, занимающий известное место во вселенной, который именуется в Священном Писании третьим небом (2Кор.12:2) и небом небес (3Цар.8:27). Ангелы одарены бессмертием. Впрочем, бессмертны Ангелы, по словам святого Дамаскина, не по естеству, а по благодати» [151]. По естеству бессмертен един Бог, как об этом засвидетельствовало с решительной определенностью Священное Писание (1Тим.6:16). «Бог, — говорит преподобный Макарий Великий, — неописан и непостижим, везде являяйся, на горах и на море и в самой бездне; однакоже сие бывает не пременением места, яко же Ангелы снисходят с небеси на землю: Он в одно время есть на небеси и на земли» (Беседа 16, гл. 5). То же самое утверждают и другие отцы в решительную противоположность новейшему учению западных.

Таково учение Православной Церкви о сотворенных духах. Видим и в Богословии Православной Церкви, и в святых отцах ее особенную заботливость, повторенные и учащенные предостережения, чтоб, по какому-либо недоразумению, сотворенные духи не были по существу своему поставлены в один разряд с Богом, чтоб им не были приписаны свойства, принадлежащие единому Богу. Какая тому причина? Причина заключается в том, что усвоение тварями свойств Творца есть в отношении к Творцу богохульство. Святые Ангелы не ищут от нас недолжного и неправильного почитания: несравненно более увеселяются они, когда мы воздаем должную честь и поклонение Богу, внушают нам это, способствуют этому. Аз, поведает святой Иоанн Богослов в Откровении своем, видех сия и слышах: и егда слышах и видех, падох поклонитися на ногу Ангела, показующаго ми сие. И глагола ми: виждь, ни: клеврет бо твой есмь и братии твоея пророков, и соблюдающих словеса книги сея, Богу поклонися (Апок.22:8-9).

Догматическое Богословие, при изложении учения о Ангелах, ссылаясь вообще на святых отцов, наименовывает одного святого Иоанна Дамаскина и делает извлечение из одного сочинения его известного под названием «Точное изложение Православной Веры». Такой образ действия вполне основателен. Святой Иоанн Дамаскин, один из древних отцов, изложил учение о христианстве в систематическом порядке [152]. Живя в VIII веке, он изучил предшествовавших ему отцов Церкви и тщательнейшим чтением их сочинений, и сближением с ними в духе глубоко благочестивою жизнью. Учение этих отцов, рассеянное частями в различных их словах и посланиях, он совокупил воедино и составил из него, как выше сказано, систематическое учение о христианстве. Учение его есть учение святых отцов, предшествовавших ему. «Точное изложение Православной Веры» напечатано по определению Святейшего Синода. В предисловии к книге сказано: «Святой Иоанн Дамаскин есть один из великих учителей Церкви, которого труды и подвиги посвящены были пользе современников его, и душеспасительны были и будут последующим чадам Церкви Христовой. Книга святого Дамаскина о Православной Вере по преимуществу дает право Дамаскину на имя учителя веры Христовой. В сем писании учитель Церкви изложил истины веры Христовой сколько ясно, столько же и точно, и притом в порядке последовательного размышления и в такой полноте, в какой не были оные собраны ни в одной книге прежде его. Истины Слова Божия святой Дамаскин объясняет самым Словом Божиим, вместе с сим призывает в пособие и здравое размышление, просвещенное светом Откровения, а в том и другом случае чаще всего повторяет слова предшествовавших ему учителей Церкви. Книга о Православной Вере составляет сокровищницу отеческих мыслей о предметах веры. Святой Дамаскин соединил воедино все бывшие до него соборные и отеческие определения о предметах веры и не только собрал изречения Отеческие, но и, проникнув дальновидным зрением в самый дух учителей веры, открыл глубину духа разновременных глубоких учителей веры». Учение о Ангелах и вообще о духах и душе святой Иоанн Дамаскин основывает на творениях Афанасия Великого, Григория Богослова, Феодорита, Максима Исповедника и Немезия, как это видно в его книге из цитат.

Священное Писание не излагает отдельного, определенного учения о духах, как и о многих других предметах. Вместе с тем учение Священного Писания о духах — ясно, удовлетворительно. Оно преподано с той подробностью и полнотою, какие нужны для нашего спасения. Требования пустого любопытства и тщеславной любознательности постоянно презираются и порицаются Писанием (Мк.8:11,12).

Из поведаний Писания о духах вытекают следующие понятия о них. Сотворенные духи суть существа ограниченные, газообразные, одаренные силой словесности. Духами названы они в Писании потому, что в нем всякое газовидное вещество называется духом (Ин.3:8): этим названием обозначается тонкость естества духов, которой они отличаются от видимого нами грубого вещества [153]. Впрочем, такое отличие — лишь относительное: оно родилось из ограниченности познаний человека, принявшего за норму свое тело в состоянии падения его. Норма, подвергающаяся изменению, не может быть истинной нормой. Душа человека, подобно сотворенным духам, называется в Писании духом (Ин.19:30); но она облечена в грубое тело: вот в чем единственное различие человека от сотворенных духов. Духи, как неимеющие человеческого тела и плоти, называются бестелесными, бесплотными: они называются невидимыми, потому что мы не видим их телесными глазами.

Бог создал всех духов и всех создал благими, изящными. Одни из них, по собственному произволению, остались благими, соединены с Богом причастием Его благодати; другие, также по собственному произволению, отчуждились от Бога, соделались началом зла. Благие духи называются Ангелами; разделяются на чиноначалия; жительствуют на небе; нисходят на землю и действуют на ней. Злые духи называются демонами, бесами, диаволами; но собственно диаволом и сатаной называется главный из них. Место жительства их — поднебесная, или воздух (Еф.6:12), поверхность земли, и внутренность земли или преисподняя. Во всех этих местностях они действуют по закону существ ограниченных, которому подчинены и Ангелы. Духи влияют на вещество, и вещество влияет на духов. Они могут осязать человеков, — человеки могут чувствовать осязание их. Когда Бог отверзает очи человеку, то он делается способным видеть духов в их собственном виде. Эту способность могут иметь и животные. Ангелы, являясь людям, всегда являлись в виде человеков, прославленных Божественною благодатью. Писание упоминает о их лице, персях, руках, ногах, одежде, повествует, что они ходят, летают, сидят, говорят, слышат говоримое им. Писание приписывает им чувства, какие имеет человек: зрение, слух, обоняние, осязание. Святые человеки, по воскресении, в святых и духовных телах своих будут находиться вместе с Ангелами на небе; грешные люди вместе с демонами будут заключены в ад. И местопребывание, и блаженство, и мука будут общие для людей и духов: разделение между духами и человеком, производимое его телом, подверженным тлению, уничтожится, существо сблизится с существом до подобия и равности (Мф.22:30; Мк.12:26; Лк.20:36). Естественное и необходимое последствие понятий, доставляемых Священным Писанием о духах, есть понятие о вещественности духов по новейшему пониманию вещественности. С понятием о вещественности и ограниченности неразрывно соединено понятие о зависимости от пространства и времени. Действие ограниченного существа в пространстве с переменой места есть движение. Ограниченное существо, действующее в пространстве и имеющее движение, непременно должно иметь вид: этому закону подчиняется всякое вещество.

Многие из святых отцов, при определении или описании естества духов, основываются на изречении Писания: Бог — творяй Ангелы Своя духи, и слуги Своя пламень огненный (Пс.103:4). Если принять это изречение буквально и объяснить его сообразно современному пониманию науки, то должно сказать, что Ангелы суть существа свойства газов в соединении с теплородом, так как Писание называет собственно духом движущиеся газы. Очень близко к этому выражались отцы. Если принять это изречение в высшем смысле, признавая одного Бога духом, что вполне правильно по современному пониманию слова дух, то Бог, осеняя Своей благодатью Ангелов, соделывает их духами и огнем возводит в то высокое достоинство, которого они не имеют по естеству. В таком случае опять Ангелы — непременно вещественны, как причастники Божественной духовности по дару и в известной мере, и как неимеющие ее по естеству. Подобно Ангелам, духовные человеки, по действию в них Божественной благодати, получают свойства и способности, которых человек чужд, когда пребывает единственно в естественном состоянии своем.

Исчисленные свойства духов можно усмотреть с особенною ясностью из следующих поведаний Писания:

Два Ангела пришли вечером в Содом (Быт.19:1) в виде мужей (Быт.18:2). Лот пригласил их в дом свой, как путешественников, отнюдь не понимая, что мужи эти — Ангелы. И внидоша в дом его (Быт.19:3). Содомляне, узнав, что у Лота странники, вознамерились обесчестить их и, окружив дом Лота, требовали выдачи жертв. Лот вышел уговаривать неистовых. Они подвергли его тяжким оскорблениям. Тогда Ангелы, простерше руки, вовлекоша Лота к себе в храмину, и двери храмины заключиша, мужи же, сущыя пред дверми, паразиша слепотою (Быт.19:10,11). По наступлении утра, когда Лот не спешил выйти из Содома, взяша Ангели за руку его, и за руку жену его, и за руки двух дщерей его, и изведоша я вон (Быт.19:16,17). Здесь со всею ясностью видно существование отношения Ангелов ко времени, пространству и веществу; видно движение; видно как действие, общее с человеками, так и действие, превышающее способности человеческие. Последним было ослепление беззаконников. В повести видно и другое действие Ангелов, превышающее способности и понимание человеческие: участие их в сожжении городов Содома и Гоморры. Господь одожди на Содом и Гоморру жупел и огнь от Господа с небесе (Быт.19:24); но Ангел сказал Лоту об этом событии: потщися спастися тамо (в Сигоре): не возмогу бо сотворити дело, дондеже внидеши тамо (Быт.19:22). Деятелем был Бог, — орудием действия и деятелем в качестве орудия был Ангел. Страшное превращение при особенной операции в воздухе было произведено Ангелами. Чтоб подействовать на вещество существу ограниченному, необходимы средство вещественное и сила вещественная. Пророк Давид говорит, что казни, которыми был поражен Египет при исшествии из него израильтян, были совершены Ангелы лютыми (Пс.77:49); волхвы египетские, говорит Писание, совершили некоторые чудеса наравне с Моисеем при посредстве волхвования (Исх.7:11; 22:8,7), то есть силою демонов. Демоны, подобно Ангелам, имеют способность, нам непостижимую, производить поразительнейшие превращения в видимой природе [154]; в законах ее они имеют гораздо большие сведения, нежели какие имеют люди; в естестве своем имеют большее развитие сил; в действиях несравненно более свободы. По действию диавола огонь, представлявшийся для человеческих взоров спадшим с неба [155], пожег принадлежавшие Иову стада овец с пастухами их (Иов.1:16); по действию диавола внезапу ветр велик найде от пустыни, и коснуся четырем углом храмины, и паде храмина на дети Иова, и скончашася (Иов.1:9). Святой Иоанн Богослов изображая змеем (Апок.12:9) диавола, а зверем антихриста, говорит, что змей даст зверю силу свою, и престол свой, и область великую (Апок.13:2), что этою силою антихрист сотворит чудеса великая, да и огнь сотворит сходити с небесе на землю пред человеки (Апок.13:13).

Действие Ангела на вещество посредством вещества, нам неизвестного, равно как и многие другие свойства духов живописно изображены в следующей повести Писания. Ангел явился Гедеону, впоследствии судии израильскому, и повелел ему избавить народ свой от порабощения мадианитам. При этом явлении Ангел сел сперва под дубом, потом предстал Гедеону, воззрел на него и объявил ему призвание Божие. Гедеон выразил недоверие к явившемуся, очевидно, признавая его обыкновенным человеком, и просил знамения. Ангел, у которого был жезл в руке, повелел приготовить жертвоприношение. Когда алтарь и жертва были приготовлены, простре Ангел конец жезла, иже в руце его, и прикоснеся мясом и хлебом пресным: и возгореся огнь из камене, и пояде мяса и опресноки. И Ангел Господень отъиде от очей его. Увидев чудо, Гедеон понял, что явившийся ему не человек, а Ангел Господень. По отшествии Ангела Гедеон сказал, что он видел Ангела Господня лицем к лицу (Суд.6:11-22). У Ангела не только была рука, но было и лице, как было лицо у Гедеона. Ангел по наружности своей имел полное сходство с наружным видом человека. Действие жезла было действием вещества, неизвестного нам. С открытием электричества и гальванизма мы ознакомились с утонченным, сильным и быстрым действием вещества, несхожим с его действиями, доселе известными, ознакомились с действием, остававшимся неизвестным человечеству в течение тысячелетий, с действием изумительным, которым мы пользуемся и которого не понимаем. Заметим мимоходом: гальванический прибор действует оконечностями своими, — прикосновением.

Ангелы могут осязать людей, а люди — чувствовать осязание их. Остася, говорит Писание, Иаков един, и боряшеся с ним человек — человеком назван Ангел [156] по человеческому образу его — даже до утра. И прикоснуся широте стегна его, и отерпе широта стегна Иаковля, егда боряшеся с ним... Он же хромаше стегном своим (Быт.32:24-31). — Во время бегства Илии пророка от гнева царицы Иезавели, он утрудился в пустыне, сел под смерчием (род хвойного дерева) и просил у Бога смерти себе. От труда и печали пророк погрузился в сон под тенью дерева. И се Ангел Господень коснуся ему, и рече ему: возстани, яждь и пий. Пробудился пророк, увидел близ себя хлеб и сосуд воды. Он вкусил этой пищи, но от утомления и скорби заснул снова. И обратися Ангел Господень вторицею, и коснеся ему, и рече: возстани, яждь и пий, яко мног от тебе путь: И возста, и яде, и пи, и иде в крепости яди тоя четыредесять дней и четыредесять нощей до горы Божия Хорив (3Цар.19:4-8). — В Деяниях апостольских читаем, что Ирод, для доставления удовольствия иудеям, казнил апостола Иакова Зеведеева и с этой целью сковал и заключил в темницу апостола Петра. В ночь, предшествовавшую тому дню, в который намеревался Ирод вывести Петра для публичной казни, апостол спал между двумя воинами, закованный в две железные цепи; стражи были у дверей темницы и стерегли узника. Строжайшие меры предосторожности были приняты, чтоб не сбежал из темницы уже освобождавшийся из нее действием десницы Божией. И се Ангел Господень предста, и свет возсия во храмине. Толкнув же в ребра Петра, воздвиже его глаголя: возстани вскоре. И спадоша ему ужя железная с руку. Рече же Ангел к нему: препояшися, и вступи в плесницы твоя (надень обувь). Сотвори же тако. И глагола ему: облецыся в ризу твою, и последствуй мне. И исшед в след его идяше. И не ведяше, яко истина есть бывшее от Ангела: мняше же видение зрети. Прошедша же первую стражу и вторую, приидоста ко вратам железным, вводящим во град, яже о себе отверзошася има. И изшедше преидоша стогну едину, и абие отступи Ангел от него. И Петр быв в себе рече: ныне вем воистину, яко посла Бог Ангела Своего, и изъят мя из руки Иродовы, и от всего чаяния людей Иудейских (Деян.12:1-11). — И другое замечательное поведание о действии Ангела читаем в Деяниях. После того, как святой диакон Филипп крестил евнуха Ефиопской царицы в источнике на дороге, ведущей из Иерусалима в Газу, Ангел Господень восхити Филиппа, и не виде его ктому каженик (евнух). Филипп же обретеся во Азоте (Деян.8:39,40). — Подобное этому событие описывается в Книге пророка Даниила. Даниил, находясь в Вавилоне, был ввергнут в ров, в котором содержались львы. Львов в течение продолжительного времени мучили и раздражали голодом, чтоб они съели Даниила. Даниил пробыл во рву шесть дней, не вкушая ни хлеба, ни воды. В это время пророк Аввакум, живший в Иудее, приготовил пищу для жнецов, работавших на его поле, и пошел на поле, неся приготовленное им. Внезапно явился ему Ангел Господень и сказал: отнеси обед, его же имаши, в Вавилон Даниилу, в ров левск. И рече Аввакум: Господи, Вавилона не видех, и рва не вем, где есть. И ят его Ангел Господень за верх его, и держа за власы главы его, и постави его в Вавилоне верху рва шумом духа своего... И возстав Даниил яде: Ангел же Божий постави Аввакума внезапу на месте его (Дан.14:31-39). Шум, произведенный движением Ангела, Писание приписывает естеству его, духа. Равным образом Ангел, сошедший в Вавилонскую печь к трем отрокам, сотвори среднее пещи яко дух росы шумящ (Дан.3:50). Очевидно, что здесь словом дух означается тонкое вещество, потому что дух, в отвлеченном смысле этого слова, не может произвести никакого шума. Подобно этому шум, происшедший при сошествии Святаго Духа, приписывается множеству небесных сил, устремившихся с неба для присутствия при великом деянии Божии. Бысть внезапу с небесе шум, яко носиму дыханию бурну, и наполни весь дом, идеже бяху седяще (Деян.262) апостолы. Для Святаго Духа, вездесущаго и вся исполняющаго, нет нужды в движении, чтоб явить свое действие в каком бы то ни было месте. «Святый Дух, — говорит Кирилл Иерусалимский, — живый, самосущный, всегда Отцу и Сыну присущ, не исходит из уст и устен Отца или Сына, не производится посредством дыхания, не разливается на воздух, но состоит в Ипостаси» (Поучение 17 о Святом Духе, гл. 5). Что богословствует Святая Церковь о Боге-Слове, то, со всей точностью и верностью, можно возбогословить о Духе-Боге: «снисхождение Его (сошествие на землю) бысть Божественное, а не прехождение местное» (Икос 8 акафиста Божией Матери). Быстрое движение сотворенных духов произвело в воздушном пространстве шум, подобный сильному ветру. Естественно духам производить такой шум, не только духам святым, но и духам отверженным: естество тех и других — одно, естественные свойства — одни; различие в качествах происходит от святости одних и от решительного повреждения злобой других.

Перемещение Ангела с места на место, занятие им определенного места, что дает понятие даже о естественной величине или росте духов, с особенной ясностью изображено в следующих местах Священного Писания. Архангел Гавриил, повествует евангелист Лука, явился во храме, во время всенародного Богослужения, пророку Захарии и благовестил ему рождение Предтечи Господня; при этом явлении Архангел стоял одесную олтаря кадильного (Лк.1:11). Тот же Архангел Гавриил был послан Богом в галилейский город Назарет, к Пресвятой Деве Марии, для возвещения Ей, что Она соделается Богоматерью. Он вошел в Ее жилище и, исполнив повеленное Богом, вышел от Нее [157]. — По повествованию евангелиста Марка, жены-мироносицы, пришедши к гробовой пещере, в которой было положено тело Господа, увидели в ней юношу, одетого в белую одежду и сидевшаго на правой стороне (Мк.16:5); то был Ангел. Об этом Ангеле евангелист Матфей говорит, что он, сошедши с неба, отвалил камень от входа в гробовую пещеру и сидел на камне. Вид лица его был как молния, и одежды его были белы как сне (Мф.28:2,3). Мария Магдалина, пришедши к гробовой пещере, наклонилась и посмотрела во внутренность пещеры; при этом она увидела двух Ангелов в белых ризах; Ангелы сидели в тесной гробовой пещере: один сидел у головы, другой у ног, в том месте, где лежало тело Господа Иисуса (Ин.20611,12). — Способность к передвижению с места на место и к странствованию по разным местам имеют и демоны. Господь сказал о странствовании демона, скучающего об изгнании своем из человека, следующее: «Когда нечистый дух выдет из человека, то проходит по безводным местам, ища покоя, и не обретает его. Тогда говорит: возвращусь в дом мой, из которого я вышел; и, пришедши, находит его пустым, выметенным и убранным. Тогда идет и берет с собой семь других духов, злейших его, и, вшедши, живут там» (Мф.12:43-45). — Сатана, представ пред Господа в сонме Ангелов, на вопрос Господа, откуда он пришел, отвечал: обшед землю, и прошед поднебесную, се есмь (Иов.1:7). Искушая Господа, диавол взял Его во святой град, поставил на кровле храма, потом взял Его на очень высокую гору. Как Господь постился в пустыне, и там приступил к Нему диавол: то очевидно, что упоминаемые быстрые перемещения совершал дух, подобно тому, как переместил Ангел диакона Филиппа с Газской дороги в Азот: диавол переносил Господа с места на место. После победы над падшим духом Господь сказал ему: «Отойди от Меня, сатана». Диавол оставил Его, — Ангелы пришли и служили Ему (Мф.4:1-11). — В повести о лжепророке Валааме, действовавшем против израильтян, говорится, что Ангел был послан воспрепятствовать лжепророку в предприятии неблагонамеренном. Валаам ехал на осле, сопровождаемый двумя рабами. Событие имело свидетелей. Осел, говорит Писание, увидел Ангела Божия, противостояща ему на пути и меч извлечен в руце его, совратился с пути и пошел в поле. Валаам начал бить жезлом осла и направлять его на дорогу. Между тем Ангел, переменив место, встал на браздах виноградных, там, где была ограда с обеих сторон. Осел опять увидел Ангела, прижался к ограде, и придавил к ней ногу Валаама, который снова начал бить осла. Ангел Божий перешел и с этого места, встал в узком проходе, с которого не было возможным уклониться ни направо, ни налево. Осел, увидев Ангела, упал под Валаамом, и разгневанный лжепророк в третий раз начал бить осла. После этого Бог отверз очи Валааму, и узре Валаам Ангела Божия, противостояща на пути, и меч извлечен в руце его. Ангел сказал ему: се аз приидох на препятие твое, яко неприятен путь твой предо мною. И виде мя ослица, совратися от мене, се третие: и аще не бы уклонилася от мене, ныне тя убо убил бых (Числ.22:22-23). Ангела увидела ослица по воле Божией, точно так же, как увидел его Валаам: чрез отверзение очей всемогуществом Божиим. Бессловесные животные могут видеть одно вещество, так же как и человеки телесными глазами видят одно лишь вещественное.

В невидимом нами мире имеются средства, разумеется, вещественные, действующие самым сильным образом на предметы видимого мира. Это нисколько не противно современной науке; напротив того, гармонирует с ней. Нам известно отчасти вещество, принадлежащее земле: вещество в несравненно большем объеме вне земли, за гранями ее атмосферы, остается для нас неизвестным. Мало этого: оно неприступно для нашего исследования. Но вещество это существует, потому что все в пространстве и все, ограничиваемое пространством, есть вещество (Natura horret vacuum). Таков закон, открытый положительной наукой, против которого могут быть возгласы невежества, против которого нет возражений. Писание, в согласии с наукой, открывает невидимую для нас природу более, нежели сколько открывает ее наука, умозаключающая неоспоримо о существовании и вещественности невидимой природы. Писание поведает нам, сколько нужно для нас, о небе, о аде, о веществе неба и ада, о сотворенных разумных существах, для которых небо служит блаженной обителью, а ад — темницей. Само понятие о земле, в связи с этими понятиями, получает правильность и ведет к верным результатам, устраняет от самообольщения, научает нас проводить время на земле как в гостинице, а не приносить в жертву земле всех сил души и тела. В приведенной нами повести о лжепророке говорится, что в руке Ангела был меч, которым он намеревался убить лжепророка; в повести о Гедеоне говорится об Ангеле, что он имел жезл в руке, что от прикосновения этого жезла воспламенилась жертва. Эти события указывают на существование отношений между веществом, нами невидимым и нам неизвестным, с веществом, нами видимым и нам известным. Церковное Предание научает нас, что вообще разлучение души человеческой с ее телом совершается при посредстве Ангелов; Священное Писание повествует, что Ангелы употреблены в орудие для поражения смертью некоторых беззаконников и для поражения мором множества людей. — Ирод за присвоение себе славы Божией был поражен Ангелом, впал в странную болезнь и, съеденный червями, изверг душу (Деян.12:23). Конечно приближенным царя Иудейского и врачам его осталась неизвестной начальная причина болезни: открывает ее Писание. Когда был послан Богом мор на Израильский народ за возложение человеками упования на свою силу, а не на силу Божию, — умерло в самое короткое время семьдесят тысяч мужей от Дана до Вирсавии. Уже простер Ангел руку на Иерусалим, чтоб поразить его. В это время Господь умилосердился и рече Ангелу, избивающему: довлеет ти, отъими руку твою. Ангел же Господень стояше на гумне Оры Иевусеанина. И воздвиже Давид очи свои, и виде Ангела Господня стояща между землею и небом, и меч его извлечен в руку его, простерт на Иерусалим. Давид, увидев Ангела, биюща люди, принес покаяние, и рече Господь к Ангелу: вложи меч во влагалище его (2Цар.24:15-17; 1Пар.21:15-27). — В течение одной ночи Ангел Господень, нисшедший в стан войска Ассирийского, избил сто восемьдесят шесть тысяч воинов (4Цар.19:35). — К нанесению болезней и смерти человекам способны и демоны. Диавол порази Иова гноем лютым от ног даже до главы. Он поразил бы ненавистного ему праведника и смертью, если б это не было воспрещено Богом (Иов.2:7,6). — Сам Спаситель засвидетельствовал о скорченной женщине, что ее связа сатана (Лк.13:16). Демон Асмодей убил семь мужей, за которых поочередно была выдаваема Сарра, дочь Рагуила (Тов.3:8).

Как духи имеют влияние на вещество: так, наоборот, и вещество имеет влияние на духов. Отверженные духи будут вечно мучиться в огне адском, в огне вещественном, а святые духи будут вечно блаженствовать в селениях небесных. Вместе с святыми духами примут участие в наслаждениях неба и рая воскресшие святые человеки в телах своих; подвергнутся воскресшие грешные человеки в телах своих одним мукам с духа-ми. Из этого явствует, что и духи имеют свою вещественность, вещественность, подобную духовным человеческим телам. И как горнему миру не иметь своей вещественности, когда глава его — Богочеловек облечен в тело? Мы исповедуем, что тело Богочеловека несравненно превосходнее в духовном отношении ангельского естества, и воспеваем Богоматери: Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим. Это песнопение, которое произносится Пресвятой Деве и Ангелами [158], не имело бы места, если бы святые человеки на небе не были подобны и равны Ангелам, как то засвидетельствовал Сам Спаситель (Мф.22:30; Лк.20:36). Что Ангелы способны к песнопению, что они при этом песнопении произносят слова — засвидетельствовано и Евангелием и пророками (Лк.2:8-15; Пс.4:3). — С особенной подробностью и отчетливостью изображено влияние даже земного вещества на духов в книге Товита. Архангел Рафаил сопутствовал в образе человека сыну Товита, в путешествии его из Ассирии в Мидию. Во время этого путешествия Товия поймал рыбу в реке Тигре, и Архангел приказал ему сохранить сердце и печень рыбы. На вопрос Товии, для чего бы нужны были сердце и печень этой рыбы, Архангел отвечал: сердце и печень, аще кого смущает демон или дух зол, сим подобает курити пред человеком, или пред женою, и ктому не будет смущатися. Здесь сказано, что известное вещество имеет вообще влияние на злых духов, отгоняя их от мужчин и женщин, которых беспокоят духи. Архангел Рафаил с Товией прибыли в Рагу, город Мидии, к Рагуилу, родственнику Товии. Архангел выразил желание, чтоб Товия сочетался браком с Саррой, единственной дочерью Рагуила. Товия возразил на это: слышах аз, яко отроковица дана бе седми мужем, и еси в невестнице погибоша: понеже демон любит ю. Архангел сказал: о демоне ни единыя мысли имей. Аще внидеши в невестник, возмеши жераток фимиамный, и возложиши от сердца и печени рыбныя и покуриши, и обоняет демон, и отбежит, и не возвратится в век века. По заключении брака Товия исполнил повеленное Архангелом: взя жераток фимиамный, и возложи сердце рыбы и печень, и покури. Егда же обоня демон воню, отбежа в высшая Египта, и связа его Ангел Рафаил (Тов.6:8-18; 8:2-3).

Ангелы, являясь человекам, всегда являлись в виде человеков. Ни одного явления Ангелов в каком-либо другом виде Писание не упоминает; поведая, что Ангелы являлись в виде человеков, Писание нигде не оговаривает своего поведания, что непременно было бы сделано, если бы Ангелы точно не имели никакого вида или имели вид не человеческий. Мы не имеем никакого права иначе понимать Ангелов, как такими, какими изображает их Писание. Ангелы, являвшиеся Лоту, названы в Писании сперва Ангелами, потом мужами. Эти Ангелы, прежде нежели пришли в Содом, явились Аврааму у дуба Мамврийского и также названы в Писании мужами (Быт.18:1,2). Иисусу Навину явился Архистратиг силы Господни. Повествуя об этом явлении, Священное Писание говорит: Иисус бяше у Иерихона, и воззрев очима своима виде человека, стояща пред ним, и меч обнажен в руце его. Навин сначала не понял, что то был Ангел, и спросил увидевшего: наш ли еси, или от сопостат наших? (Иис. Нав.5:13-15) — Ангел предстал жене израильтянина Маноя, матери сильного Сампсона, возвещая ей о зачатии и рождении знаменоносного сына. О явлении Ангела жена поведала мужу своему так: Человек Божий прииде ко мне, и образ его, яко образ Ангела Божия, страшен зело. Ангел явился жене вторично. Жена поспешила известить об этом Маноя; она сказала ему: се явися мне муж, иже приходил в день он ко мне. И возстав иде Маное в след жены своея, и прииде к мужу, и рече ему: ты ли еси муж, глаголавый к жене моей? И рече Ангел: аз. Маное, полагая, что беседует с человеком, предложил Ангелу трапезу; но Ангел, отказавшись от трапезы, предложил всесожжение Господу. Когда пламень всесожжения разлился очень высоко над алтарем, — Ангел вступил в этот пламень и вознесся на небо. Увидев это, Маное и жена его поняли, что являвшийся им был Ангел (Суд.13:6-20). — Евангелист Лука, описывая одно из посещений гроба Господня мироносицами, говорит, что им предстали два мужа в ризах блещащихся (Лк.24:4). Когда Господь вознесся на небо в присутствии апостолов, и глаза их были устремлены к небу, то внезапно предстали им два мужа в белых одеждах и сказали апостолам: мужие галилейстии! Что стоите зряще на небо: Сей Иисус, вознесыйся от вас на небо, такожде приидет, им же образом видесте Его идуща на небо. Очевидно: эти мужи были Ангелы (Деян.1:10,11). — Ангел явился сотнику Корнилию. Он виде Ангела Божия сшедша к нему. Передавая об этом явлении апостолу Петру, Корнилий говорил: От четвертаго дне даже до сего часа бех постяся, и в девятый час моляся в дому моем: и се, муж ста предо мною в одежди светле (Деян.10:30). — Когда Навуходоносор, царь Вавилонский, ввергнул в разжженную печь трех святых отроков, отказавшихся от идолопоклонства, тогда Ангел (Дан.3:49) сошел вместе с ними в печь и отъял силу у огня. Отроки воспели в пространной печи песнь благодарения и славословия Богу, а Навуходоносор, услышав их поющих, пришел в удивление и спросил вельмож своих: не трех ли мужей ввергохом среди огня связанных? Вельможи отвечали: воистину, царю. Но царь сказал: се аз вижу мужи четыре разрешены и ходящы среди огня, и зрак (вид, лице) четвертаго подобен Сыну Божию?.. Благословен Бог, Иже посла Ангела Своего, и изъя отроки Своя, яко уповаша на Него (Дан.3:91-95). — Святой пророк Даниил называет Архангела Гавриила мужем. Еще глаголющу ми в молитве моей, говорит он, и се муж Гавриил, егоже видех в начале, парящ (летящ): и прикоснеся мне (Дан.9:21). В другом видении явился пророку Ангел, которого пророк опять называет мужем. Этот муж облечен был в льняную ризу, и чресла его были препоясаны златом; тело его было подобно фарсису; лице его сияло как молния; глаза его — как возженные свечи; мышцы и голени его были облечены в блистающую медь; голос его как голос народа (Дан.10:5,6). Спутники Даниила, находясь при нем, не видели явления, потому что им не были отверсты очи; только страх объял их, как это обыкновенно случается с теми, которые находятся при человеке, видящем духов и беседующих с духами. К концу видения Даниил увидел, что муж, облеченный в льняную одежду и стоявший над водами реки, воздел и правую и левую руки свои к небу и клялся (Дан.12:7). Когда первомученик Стефан, обильно помазанный благодатью Святаго Духа, предстал богоубийственному собору иудейских архиереев и священников: то воззревша нань еси седящии в сонмищи, видеша лице его яко лице Ангела (Деян.5:19,20). — Из приведенных нами мест Священного Писания видно, что Ангелы не только имеют вид человеческий, но и все члены человеческого тела. Писание исчисляет в них эти члены: лице, глаза, перси, руки, ноги. Этого мало! Писание указывает, что духи имеют те же чувства, какие имеет человек: зрение, слух, обоняние, осязание; оно приписывает им способность говорить, — падшим духам приписывает недостатки падшего человечества, глухоту и немоту. Сам Господь, не кто иной, назвал одного из демонов глухим и немым. Душе немый и глухий, сказал ему Господь, Аз ти повелеваю (Мк.9:25), и глухой дух, не слышавший голоса святых апостолов и не подчинявшийся их повелению, услышал голос Бога и немедленно, страшно мучась и муча, исполнил повеление Божие. При другом исцелении человека, одержимого бесом, Евангелие говорит, что этот бес был нем (Лк.11:14). Очень естественно духам иметь чувства: имеет их и душа человеческая, принадлежащая по естеству своему к сотворенным духам. Чувства человека принадлежат душе его, а не телу, хотя во время земной жизни человека и действуют чрез члены тела. Чрез члены тела действует вся душа, даже ее словесная сила. Чувства оставляют тело вместе с душою; правильнее: душа, выходя из тела, уносит с собою принадлежащие ей чувства. Если б чувства принадлежали телу, то оставались бы при нем и по исшествии души или оставляли тело в другое время, а не в то именно, в которое оставляет его душа.

Демоны имеют по естеству такой же наружный вид, как и Ангелы, то есть вид человека в его теле. По такому сходству с человеком Господь называл диавола человеком (Мф.13:28). Демоны исказили себя уничтожением в себе добра, рождением и развитием зла. По этой причине Писание называет их зверями, а главного из них змеем (Апок.12:9). Не предаждь зверем душу исповедующуюся Тебе (Пс.73:19). Змий же бе мудрейший всех зверей, сущих на земли (Быт.3:1), так как отверженные ангелы и глава их низвергнуты с неба на землю (Лк.10:18; Апок.13:9). Злоба и падение демонов отразились и на их наружном виде: сохранив естественный образ свой, они исказили его чертами зверства и ужасного неблаголепия. Видел Иов диавола страшным чудовищем и изобразил его страшной живописью слова (Иов. гл. 29-41).

Духи имеют свое местопребывание, свои обители, соответственные естеству их и произвольно усвоенным качествам, по причине которых одни вступили в ближайшее общение с Богом, — другие отвергнуты Богом и заразились исступленной, безумной ненавистью к Нему. Местопребывание святых Ангелов — небо. Это открыл нам Господь. Ангели на небесех, сказал Он, выну видят лице Отца Моего Небеснаго (Мф.18:10). В воскресении ни женятся, ни посягают, но яко Ангели Божии на небеси суть (Мф.22:30). И из многих других мест Писания видно, что небо есть обитель Ангелов. Находясь на небе, они посылаются Богом на землю для исполнения различных повелений Божиих, как мы видели из приведенных повествований Писания; посылаются они и для вспомоществования всем спасающимся, как сказал святой апостол Павел: служебнии дуси в служение посылаеми за хотящих наследовати спасение (Евр.1:14). При втором славном и страшном пришествии Своем Господь послет Ангелы Своя с трубным гласом велиим, и соберут избранныя Его от четырех ветров, от конец небес до конец их (Мф.24:31).

Доколе диавол был ангелом светлым и святым, дотоле обитал он на небе. На небе совершилось несчастное превращение, и многочисленное собрание ангелов отделилось от святого сонма небесных сил, соделалось собранием мрачных демонов, имея во главе падшего херувима. Увлечены в падение и погибель многие из высших ангелов, из господствий, начал и властей (Еф.6:12). Вследствие этого превращения бысть брань на небеси: Михаил, Архистратиг небесной силы, и Ангели его, пребывшие верными Богу, брань сотвориша со змием, и змий брася и ангели его. И не возмогоша, и места не обретеся им ктому на небеси. И повержен бысть змий великий, змий древний, порицаемый диавол и сатана, льстяй вселенную всю, и повержен бысть на землю, и ангели его с ним низвержени быша (Апок.12:7-9). Местопребыванием падших ангелов соделались поднебесное пространство, которое, все древние называли воздухом, земная поверхность и бездна, или ад. Это явствует из Священного Писания. В книге Иова дважды диавол свидетельствует о себе, что он обошел всю землю, и протек поднебесную (Иов.1:7; 2:2). Пребывание падших ангелов в воздухе или пространстве поднебесном, по согласному мнению отцов, указывается следующими словами апостола Павла: несть наша брань к плоти и крови, но к началом, и ко властем, к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф.6:12). Собрание этих духов апостол называет властию воздушною, а главного из демонов, собственно диавола, называет князем власти воздушныя, духом, действующим в сынах противления (Еф.2:2). Пребывание демонов на земле со всей ясностью видно из поведаний Евангелия, которое повествует о различных действиях демонов на земле, различных злодеяниях их. Демоны не только живут на земной поверхности, но входят иногда в тела человеков и скотов (Лк.8:33) всем газообразным существом своим. Они входят во внутренность тела человеческого подобно тому, как входит в нее воздух, привлекаемый механизмом дыхания, — подобно тому, как могут входить другие газы. Демон, войдя в человека, не смешивается с душой, но пребывает в теле, обладая насильственно душой и телом. Газы имеют в особенном развитии свойство упругости, то есть свойство принимать различной меры объем: очевидно, что и демоны имеют это свойство, по которому множество их может помещаться в одном человеке, как говорит об этом Евангелие (Лк.8:29).

В настоящее время местопребыванием для диавола, главы падших ангелов, служит бездна, тартар, ад, преисподняя, внутренность земли. Предвозвестил это жилище падшему архангелу святой пророк Исаия: Во ад снидеши, сказал он ему, и во основания земли (Ис.14:15). Совершилось предсказание над князем воздушной власти силою и властью Спасителя человеков, Богочеловека. Спаситель есть тот великий Ангел — Бог, имеющий ключ бездны, Который сшел с неба и, вочеловечившись, употребил человеческую плоть свою, это великое уже (веревку), распростерши ее на Кресте, для связания змея, змея древняго, иже есть диавол и сатана. Связал Господь сатану на все пространство времени между двумя пришествиями Своими, и в бездну затвори его, и заключи его, и запечатле над ним. Будучи заключен и запечатлен в вещественной темнице, диавол по необходимости должен иметь вещественное естество: иначе никакая вещественная темница не могла бы удержать его. Пред вторым пришествием Господа, разрешен будет сатана от темницы своея, и изыдет прельстити языки, сущия на четырех углех земли (Апок.20:1-7).

Сотворенные духи называются бесплотными как в писаниях святых отцов, так и в общем употреблении. Название это основано на Священном Писании. Дух плоти и кости не имать, якоже Мене видите имуща (Лк.24:39), сказал Спаситель ученикам Своим, явившись им по воскресении в прославленном теле, обличая и опровергая помышление их, что они видят дух. Сравнение якоже Мене есть сравнение с человеческою плотью Богочеловека. Святой Василий Великий видит такое же сравнение существа духов с человеческою плотью в словах апостола: несть наша брань к плоти и крови, но к духовом злобы (Еф.6:12). Этот отец определеннее других отцов говорит о газоподобной вещественности духов; но, основываясь на вышеприведенных словах апостола, он утверждает, что «естество диавола — безплотное» [159], очевидно, не имеющее такой плоти, какую имеют человеки. В таком смысле душа человеческая, когда выйдет из тела, соделывается существом бесплотным. В таком смысле Тертуллиан, церковный писатель второго века, говорит, что «душа не вещественна и вместе с этим тело; отвержение ея телесности было бы вместе отвержением существования ея» (Слово о душе).

О виде и сущности души человеческой Священное Писание упоминает лишь мимоходно и весьма мало. Но из этих поведаний Писания явствует со всей очевидностью, что душа человеческая имеет вид человека в его теле, подобна прочим сотворенным духам и по наружному виду, и по существу, и по свойствам. Апостол Иоанн Богослов повествует в Откровении своем, что он видел на небе души избиенных за слово Божие. И даны быша коемуждо их ризы белы (Апок.6:9). Видение повторилось Богослову. Видех, говорит он, и се народ мног от всякаго языка и колена и людей и племен, стояще пред престолом и пред Агнцем, облечены в ризы белы, и финицы в руках их (Апок.7:9). Писание изображает души точно так, как изображает Ангелов. Богослов, сказав, что он видел души, составлявшие многочисленный народ, этим самым обнаруживает, что он видел души в образе человеческом: одно только собрание людей называется народом. Повествованием о одежде их и о том, что пальмовые ветви были в руках их, утверждается понятие о виде их и о вещественности их. — Когда волшебница Аендорская вызвала душу пророка Самуила из подземного жилища душ и он явился ей, — она увидела мужа стара, восходяща от земли, и сей облечен одеянием долгим (1Цар.28:14). Душа явилась в образе человеческом, в одежде человеческой и с признаками пола. Душа изображена здесь так, как изобразил души святой Иоанн Богослов. — При преображении Господнем на горе Фаворской просветилось лице Господа яко солнце, ризы Его быша белы яко снег (Мф.17:2 и далее). Господь показал, в какой славе был создан первый человек и сколько тело его в этом состоянии отличалось от тела, извращенного падением. Предстали пред Господа Моисей и Илия, услышали от Него о страданиях и смерти крестной, которым Он намеревался добровольно подчиниться в Иерусалиме для исцеления человеческого рода. Илия предстоял в теле, измененном при восхищении в рай; Моисей предстоял душой, которая, очевидно, имела весь образ тела. Без этого как бы могли увидеть его апостолы: как мог бы сказать апостол Петр о приготовлении палатки для Моисея? Апостолы увидели Моисея, как увидели Илию при отверзении очей. Моисей присутствовал тут душой: отцы [160] поведают, что Господь, сошедши во ад, возвел из ада с прочими ветхозаветными святыми Моисея и воскресил его, чему не противоречит и Евангелие, возвещающее о воскресении многих святых вслед за Воскресением Господа (Мф.27:52). В частности, Писание упоминает только о погребении Моисея и умалчивает собственно о его воскресении (Втор.24:6). — Апостол Павел, поведая о своем восхищении в рай и на небо, сказал, что он не знает, совершилось ли это восхищение в теле или без тела (2Кор.12:3), одной душой. Если б душа отличалась своим видом от тела, то апостол мог бы удобно сказать, каким образом он был восхищен, в теле или без тела. Можно утвердительно сказать, что восхищена была душа Павлова. Так, впоследствии, была восхищена душа святого Андрея, и он, подобно Павлу, говорил о себе, что не ведает, как был восхищен, в теле или без тела, несмотря на то, что видел себя со всеми членами и со всеми органами чувств, какие имеет тело. К такому заключению приводят нас учение отцов об этом предмете, подобные события из жизни их и даже некоторые современные опыты [161]. Святая мученица Мавра поведала о себе: в то время как она пригвождена была ко кресту, явился ей некоторый чудный муж, которого лице сияло, как солнце. Он взял Мавру за руку и возвел на небо. Там показано было мученице блаженство, уготованное ей и ее супругу, участнику ее подвига. После этого светоносный муж привел ее к телу, висевшему на кресте, и сказал ей: теперь возвратись в твое тело; завтра же, в час шестой, придут за душами вашими Ангелы Божии (Четьи-Минеи, 3 марта).

Рассматривая приведенные нами места Священного Писания, естественно приводимся к убеждению, что сотворенные духи и человеческая душа имеют свойственную им вещественность, имеют наружный вид, подобный виду человека в его теле; подобно человекам, духи зависят от пространства и времени, имеют движение. Вещество духов гораздо тоньше, нежели вещество тела человеческого: по этой причине духи в действиях своих гораздо свободнее, в способностях гораздо развитее, нежели человеки. Таково вообще свойство вещества. Оно, в утонченном состоянии своем, действует несравненно сильнее и обширнее, нежели как действовало в состоянии грубом; оно, в утонченном состоянии своем, получает новые свойства, каких вовсе не имело в состоянии грубом. Чтобы сделать это удобопонятным для всех, укажем на воду в трех ее состояниях, в твердом, в жидком и парах.

Священное Писание научает нас, что имеются тела земныя и имеются тела небесныя что имеются тела душевныя, и имеются тела духовныя, что свойство и достоинство этих тел — различное (1кор.15:39-46). Священное Писание называет наши тела, в которых мы находимся в земной жизни, душевными; эти же тела оно называет духовными, когда они воскреснут с свойством бессмертия и с прочими свойствами, необходимыми для того, чтоб бессмертие было бессмертным. В духовных телах своих святые человеки будут вечно пребывать с святыми Ангелами, получив с ними одно блаженство и одинаковое развитие, одинаковое отношение к пространству и времени. Наука учением своим о веществе вступает в чудную гармонию с Писанием. Она признает повсюду вещество, где есть пространство. Понятие о вещественности с понятием о пространстве — неразлучны и неразделимы. Наука исследовала и доказала, что газы, принадлежащие земле и известные нам, ложатся слоями в атмосфере, соответственно своей удельной тяжести. В подобной пропорции должны следовать за газами нашей атмосферы другие газы, нам неизвестные, более легкие и тонкие. Эти газы, которые в общем употреблении называются эфиром, непременно должны существовать, потому что никакое пространство не может обойтись без свойственного ему вещества. Пространство, которое мы называем небом, непременно должно иметь свое вещество.

Что такое человек? Такой же сотворенный дух, как и Ангелы, но облеченный в тело. Прочие сотворенные духи отличаются от человека тем, что не имеют его тела, его плоти. По этой причине они называются бестелесными, бесплотными, невещественными. Называются они невидимыми, потому что мы, будучи извращены и страшно повреждены падением, не видим их в обыкновенном состоянии нашем. Наше тело совсем не таково, каким оно создано: оно соделалось для человека узами и темницей; оно лишено многих способностей; оно оковано многоразличными немощами. Воскреснет оно уже иным, и человек, не преставая быть человеком, вступит в разряд сотворенных духов, причислится к сонму их, будет находиться в обществе их и в общении с ними. Отношения естества человеческого ко всей обстановке его будут те же, в каких находится и естество духов. Возвещено это Господом.

Священное Писание решительно противоречит учению Декарта, принятому вообще западными. Нет ни одного места в Писании, которое бы сколько-нибудь благоприятствовало учению западных. Наоборот: приняв учение западных и основываясь на нем, по необходимости должно отвергнуть все важнейшие поведания Писания о служении духов. Господь, возвещая о втором славном пришествии Своем, говорит: Приити имать Сын Человеческий во славе Своей, со Ангелы Своими (Мф.26:27). Приидет Сын Человеческий во славе Своей, и вси святии Ангели с Ним (Мф.25:31). Воскресшие человеки узрят (Мф.26:64) Сына Божия, невидимого по Божеству, видимого в Его Божественном человеческом теле, узрят и Ангелов в их собственном виде. Если б не было вида у Ангелов, то воскресшие человеки не могли бы увидеть их, и Сын Божий предстал бы в странном одиночестве. Если б не было движения у Ангелов, то они не могли бы прийти с Господом, Который по Своему человечеству естественно имеет движение. Здесь Господь изобразил движение Ангелов подобным Своему движению; движение с движением совокуплено в одно действие. Впрочем, мы веруем, что движение тела Господня, по Божественности этого тела, несравнимо с движением, к которому способны Ангелы: столько превосходнее движение движения. Некоторым из святых был уже показан в священном видении тот образ, в каком совершится второе пришествие Господа. Святой Дионисий Ареопагит в письме к монаху Демофилу поведает о ученике святого апостола Павла, блаженном Карпе, муже великом в добродетелях и, по причине чистоты ума его, очень способном к Боговидению. Карп был в таком духовном преуспеянии, что никогда не начинал Божественной литургии прежде, нежели благодать Святаго Духа явно не осенит его. Однажды он сподобился видеть небо отверстым, подобно первомученику Стефану, и Господа Иисуса, стоящим посреди многочисленнейшего собрания Ангелов; при этом святой Карп увидел Ангелов в образе человеков. Такими они явятся и на страшном суде Христовом. Явления духов угодникам Божиим новозаветной Церкви имеют решительно тождественный характер с явлениями, о которых говорит Писание. Этими явлениями доказывается, что духи вещественны, имеют наружный вид человеков, все члены человека, способность говорить, плакать, смеяться, что в невидимом нами мире, в котором живут духи, имеется свое вещество, что духи находятся в отношении к веществу, зависят от пространства и времени, имеют движение. Для доказательства представим немногие опыты, предоставляя желающим получить познание более подробное, почерпнуть его в жизнеописаниях святых.

Святая великомученица Параскева, истерзанная и полумертвая, ввергнута была в темницу. Мучители думали, что она умрет в самом скором времени. В полночь вошел к ней Ангел; по плечам и груди он был препоясан золотым поясом, а в руках держал орудия Христовых страданий. Ангел повелел девице встать, объявив, что Христос Господь исцеляет ее. Мученица, лежавшая без чувств, встала, как бы пробудившись от сна. Ангел приступил к ней, отер губкой все раны ее отчего исцелилось тело ее, и лице процвело красотою более, нежели цвело пред вступлением в подвиг мученичества. После этого явившийся Ангел сделался невидим (Четьи-Минеи, 28 октября). И образ врачевания, и средство врачевания, и быстрота врачевания непостижимы для нас; но очевидно из повести, что средство было вещественное. — Преподобный Тит, иеромонах Печерского Киевского монастыря, был болен при смерти. Братия, видя наступавшую кончину Тита, привели к нему иеродиакона Евагрия, с которым он был во вражде, для примирения. Больной с одра своего сделал при усиленном напряжении поклон пришедшему, прося о прощении и примирении. Но Евагрий произнес следующие страшные слова: «Никогда не примирюсь с ним: ни в сей век, ни в будущий», — и, сказав это, внезапно упал мертвым, а Тит в ту же минуту встал здоровым, как бы никогда не был болен. Изумленной братии Тит поведал, что, пришедши в крайнее изнеможение, он увидел близ одра своего Ангелов и демонов. Первые плакали о том, что Тит умирает во вражде с ближним, а вторые радовались о его погибели. Когда же Тит поклонился Евагрию, а Евагрий отказался от примирения, тогда один из Ангелов, державший в руке пламенное копие, ударил этим копьем непростившего, отчего Евагрий упал мертвым. Тот же Ангел простер другую руку к больному и восставил его, отчего Тит мгновенно выздоровел (Патерик Печерский). Для поражения Евагрия было употреблено средство вещественное, но невидимое для человеков и неизвестное. Причиняют смерть и демоны. Преподобный Ефимий Великий поведал, что некоторый инок был мучим и убит демоном, который для мучения и убийства употребил трезубец (Четьи-Минеи, 20 января). Плачут и демоны. Плакали о том, что преподобный Макарий Великий избег руки их и вступил в небесные врата (Патерик Скитский). — Святой Амфилохий, епископ Иконийский, друг Василия Великого, хиротонисан во епископа Ангелами. Он был иноком и подвизался в отшельничестве, прожив сорок лет в пустынной пещере. В это время скончался архипастырь Иконийский. Ангел Господень явился ночью Амфилохию и сказал ему: Амфилохий! Поди в город и паси духовных овец. Амфилохий оставил повеление без исполнения, опасаясь быть обманутым мечтанием бесовским. На следующую ночь повторилось видение, и Амфилохий опять не вышел из пещеры. На третью ночь Ангел пришел к нему в то время, как он лежал на одре своем, и сказал ему: Амфилохий! Встань с одра твоего. Амфилохий встал, но сказал Ангелу: если ты Ангел, то прими участие в моей молитве, и начал молиться. Ангел, исполнив это, взял Амфилохия за правую руку и привел в ближайшую церковь. Двери церкви сами отворились пред ними, как некогда врата города пред апостолом Петром. Они вошли в церковь, в которой сиял великий свет и было множество мужей в белых одеждах. Эти мужи взяли Амфилохия, привели к алтарю и вручили ему святое Евангелие, сказав: «Господь с тобою». Один из них, превосходивший других важностью вида и светлостью, сказал громогласно: «Молимся все». Потом начал говорить: «Святая благодать поставляет брата нашего Амфилохия епископом граду Иконийскому; помолимся о нем, да будет на нем благодать Божия». По окончании молитвы они преподали ему мир Христов и соделались невидимы (Четьи-Минеи, 23 ноября). — Преподобный Пимен Многострадальный, инок Киево-Печерского монастыря, пострижен в монашество Ангелами. Этот святой был болен с детства до смерти. Пришед в юношеский возраст, Пимен очень просил родителей, чтоб они дозволили ему вступить в монашество; но родители не соглашались. Однажды болезнь юноши усилилась до крайности. Родители, отчаявшись уже в его жизни и против воли своей, принесли его в Киево-Печерский монастырь, прося преподобных иноков того времени, чтоб помолились о болящем, преподобные отцы много потрудились, молясь о возвращении здравия Пимену, но не были услышаны: Бог устраивал иной путь избраннику Своему. Отец и мать болящего неотступно были при нем, опасаясь, чтоб он в отсутствие их не был пострижен, а преподобный умолял Бога, чтоб Бог сподобил его вступить в лик иноков. Однажды ночью, когда родители и прислуга спали при нем, вошли к нему светлые Ангелы, одни в образе прекрасных юношей, другие в образе печерского игумена и монашествующей братии, нося в руках свечи, Евангелие, власяницу, мантию, куколь, все, нужное для пострижения. Они спросили больного: хочешь ли, чтоб мы постригли тебя? В радости Блаженный отвечал: истинно — хочу; Господь послал вас, чтоб вы исполнили желание сердца моего... Они немедленно начали делать вопросы и совершать все, что положено Уставом при пострижении. Постригши больного в схиму, они назвали его Пименом, — имя святого, данное ему по рождении, неизвестно, — и дали ему в руки возжженную свечу. При этом они сказали, что свеча будет гореть в течение сорока дней и сорока ночей, а он будет страдать в болезни во всю жизнь свою, внезапное же выздоровление послужит признаком приблизившейся смерти. Совершив с точностью весь образ пострижения, они приветствовали Пимена по иноческому обычаю и ушли, взяв его волосы в полотно, которое положили на гробе преподобного Феодосия. Соседи монахи, услышав голоса поющих и полагая, что игумен с некоторыми сослужащими постригает больного или что он уже скончался, пришли к нему в келью. Там все были погружены в глубокий сон, келья была преисполнена благоухания. Пришедшие увидели больного веселящимся и облеченным в иноческое одеяние. Братия спросили его: кем он пострижен? Какое пение слышали мы у тебя, которого твои родители и прочие, бывшие при тебе, не слышали? Пимен отвечал: полагаю, что игумен с братией постригли меня, при чем совершали песнопение, слышанное вами. Они дали мне эту свечу, которую вы видите, и сказали, что она будет гореть сорок дней и ночей, а волосы мои, завернув в полотно, отнесли в церковь. Братия пошли к церкви, но она была заперта. Призвали пономарей и экклисиарха, у которого хранились ключи от дверей церковных, которые засвидетельствовали, что после повечерия церковь была заперта и никто не входил в нее. О чудном событии дали знать Игумену. Отворили церковь: волосы найдены на гробе преподобного Феодосия. После тщательного разыскания, поняли, что пострижение совершено Ангелами. В этом удостоверились тем более, что свеча, которой надо бы сгореть в несколько часов, горела сорок суток. Преподобный Пимен провел в тяжкой болезни, не сходя с одра, всю жизнь; пред самой смертью выздоровел и, явив знамения живущей в нем благодати Божией, скончался блаженной кончиною (Патерик Печерский). Продолжительное горение свечи — опять непонятное для нас явление в веществе, нам неизвестном.

В той же Киево-Печерской обители было следующее явление Ангела преподобному Алипию. Алипий был иконописцем. Некоторый христолюбец заказал ему местную икону Успения Божией Матери к этому празднику. Алипий обещал кончить икону к сроку, но, когда приготовил доску и все принадлежности к работе, — разболелся к смерти, слег в постель. Заказавший икону не раз приходил осведомляться об иконе и очень скорбел, видя, что икона даже не начата; но преподобный советовал ему положиться на промысел Божий. Пришел наконец христолюбец накануне самого праздника, после вечерни и, очень попеняв святому за то, что лишил возможности передать работу другому иконописцу, вышел в великой скорби. По отшествии его, вошел к Алипию неизвестный светлый юноша и начал писать икону. Алипий думал сначала, что это — человек, иконописец, присланный владельцем иконы; но необыкновенная быстрота и красота работы показали, что то был Ангел. В три часа написалась икона. По окончании работы и чудный иконописец, и икона соделались невидимы. Между тем хозяин иконы от великой скорби не спал всю ночь; рано утром пошел он в церковь, в которую была, заказана икона, чтоб там излить свою печаль пред Богом; вошед в церковь, увидел, что икона чудной красоты стоит уже на своем месте. Он поспешил к игумену Печерского монастыря и рассказал ему о совершившемся чуде. Вместе с игуменом они пошли к Алипию, — застали его уже при последнем издыхании. Однако игумен спросил его: как написалась икона? Алипий поведал свое видение и присовокупил: Ангел написал эту икону, и вот! Он предстоит, чтоб взять меня. Сказав это, преподобный скончался (Печерский Патерик).

Был особенно способен к чувственному видению духов святой Андрей юродивый, во плоти принадлежавший к бесплотным по причине умерщвления плоти сверхъестественным подвигом. Однажды по той улице, на которой случалось быть святому, несли мертвеца. То был человек очень богатый. Множество народа сопутствовало гробу; значительное собрание священнослужителей предшествовало гробу с песнопением; большое количество родственников и знакомых последовало за гробом, оглашая воздух рыданиями и плачем. Святой начал чувствовать в себе изменение, и отверзлись его очи и прочие чувства. Он увидел множество черных эфиопов, которые шли впереди священнослужителей и голоса их заглушали своими голосами. Одни из эфиопов держали в руках пепел, которым осыпали людей, окружавших тело; другие из них плясали; иные хохотали бесстыдно; иные издавали звероподобные и скотоподобные вопли; иные окропляли мертвеца смрадною водою; иные летали по воздуху около гроба; иные шли сзади, хлопая руками, производя топот ногами, издеваясь над поющими и проклиная христиан. Потом святой Андрей увидел бесовского князя с огненными глазами; этот демон, принадлежавший к падшим ангелам высшего чиноначалия, держал в руке серу и смолу и приближался к гробу с намерением сжечь труп. Когда тело было предано земле, святой увидел идущего прекрасного юношу, который был погружен в глубокую печаль и горько плакал. Когда юноша подошел к святому: то святой, полагая, что это — один из родственников умершего, сказал юноше: ради Бога скажи, какая причина твоего плача; спрашиваю об этом потому, что никогда и никого не видал, кто бы так плакал о мертвеце. Юноша отвечал: причиной плача моего то, что я был хранителем этого умершего, а его похитил себе диавол. Святой сказал: теперь я понял, кто ты. После этого Ангел поведал Андрею образ жизни почившего и что он умер без покаяния. Душу его, говорил Ангел, взяли демоны, а поругание, которому подвергнуто его тело, ты видел сам. Шедшие по улице люди, видя, что святой Андрей стоит один и как бы разговаривает с кем-то, говорили между собой: посмотрите на сумасшедшего! Он вступил в разговор со стеной. Этим прохожим подобны те, которые, будучи погружены в суетные занятия и плотское мудрование, отвергают существование духов, или, что равновесно, дают духам отвлеченное значение, признавая их чуждыми веществу. — Находим нужным поместить здесь и другое видение святого Андрея, служащее к выражению отношения между духами и веществом. В начале своего подвига Андрей, окованный цепями, был помещен в церковь святой мученицы Анастасии, в Константинополе, и провел значительное время в этой церкви неисходно. Однажды ночью, наяву пришел к нему один из начальных демонов в сопровождении многих других темных духов. Диавол имел в руке топор, и все демоны вооружены были разным оружием. Они кинулись на святого, чтоб убить его, а святой возопил к Богу о помощи. Раздался гром и явилось многочисленное собрание людей, одеянных в белые одежды, а за ними пришел благообразный старец. Лице его было светлее солнца, и множество слуг последовало ему. Он сказал им: затворите двери, чтоб никто не убежал, и переловите эфиопов. Повеление было тотчас исполнено. При этом Андрей услышал, что один из демонов шепотом говорил другому: «Горе нам! Мы обманулись. Иоанн грозен, будет мучить нас жестоко». Иоанн повелел белоризцам, пришедшим с ним, и они, сняв железную цепь с шеи Андрея, подали ее Иоанну. Иоанн взял цепь в руки, сложил ее втрое; потом он встал в дверях церкви и приказал приводить к себе демонов по одному. Привели первого демона, растянули его на земле, и Иоанн дал ему цепью сто ударов. Демон вопиял подобно человеку: «Помилуй меня». Такому наказанию подверглись все демоны, один за другим. После этого Иоанн сказал им: «Подите, покажитесь отцу вашему, сатане: как покажется ему сделанное вам!» Демоны исчезли; белоризцы также удалились. Благолепный старец подошел к Андрею, возложил цепь на его шею. Объявив, что он — апостол Иоанн Богослов и что ему поручено попечение об Андрее, молнией отошел он от очей его (Четьи-Минеи, 2 октября). — Из жизнеописаний святых явствует, согласно поведанию Апокалипсиса, что глава падших ангелов — сатана — пребывает во аде, а на земной поверхности действуют демоны под управлением князей своих, то есть падших ангелов из высших чиноначалии. Демоны нисходят во ад для получения приказаний и наставлений от сатаны, доносят ему о своих действиях и о всем, совершающемся на поверхности земной. Однажды демон очевидно явился святому Андрею и произнес предсказание о духовном и нравственном расстройстве христиан, долженствующем растлить христианство во времена последние. «В те времена, — говорил демон, — человеки будут злее меня, и малые дети превзойдут стариков лукавством. Тогда я начну почивать! Тогда не буду учить человеков ничему! Они, сами собой, буду исполнять волю мою!» Святой Андрей сказал демону: как ты знаешь это? Ведь демон ничего не знает по предведению. Демон отвечал: «Умнейший отец наш, сатана, пребывая во аде, гадательствует о всем посредством волхвования и передает нам; а сами мы не знаем ничего» (Пролог, 6 октября). — Великий угодник Божий Нифонт, о котором сказано, что он беседовал с Ангелами как с друзьями и видел демонов открыто, поведал, что однажды князь бесовский, Алазион, послал с несколькими демонами во ад, к отцу своему сатане, монету, которую дал христианин скомороху (Четьи-Минеи. Житие святого Нифонта, 23 декабря).

Церковное предание поведает, что святые апостолы, рассеянные по вселенной для проповеди, были восхищены Ангелами и принесены в Иерусалим ко дню успения Божией Матери. Это событие воспевается в церковных всенародных песнопениях (Акафист Успению Божией Матери). Преподобный Никон Сухий, инок Киево-Печерского монастыря, взят был в плен половцами при нападении их на Киев. Уведши Никона в страну свою, половцы подвергали его различным мукам, томили голодом и всеми образами лишений. В таких страданиях Никон провел более трех лет. Ему было Божественное откровение, что он скоро избавится от плена. Он сказал об этом мучителям. Половцы, услышав это и полагая, что Никон принял меры к бегству, подрезали ему ножные жилы, заковали его в цепи и стерегли с особенной тщательностью. Через три дня после предсказания о скором избавлении, пред наступлением полуденного часа, когда половцы, вооруженные, сидели вокруг Никона, он внезапно сделался невидим, а сторожившие его услышали в воздухе голоса, которые пели: хвалите Господа с небес. Никон был поставлен в церкви Печерского монастыря в то время, как на Божественной литургии начали петь причастный стих. Братия стеклись к нему и спрашивали, каким образом он возвратился. Никон хотел скрыть совершившееся с ним, но это было невозможно; тяжкие цепи, которыми он был окован, тело, покрытое загнившимися ранами, кровь, которая еще капала из подрезанных ножных жил, свидетельствовали о событии, выходящем из порядка событий обыкновенных. Никон объявил во славу Божию случившееся. Между тем заключен был мир с половцами. Тогда половчанин, у которого находился в плену преподобный Никон, прибыл в Киев и зашел в Печерский монастырь. Там, к величайшему удивлению, он увидел прежнего пленника своего, рассказал подробно игумену и братии, каким образом Никон подвизался в плену и избавился из плена. Половчанин принял христианскую веру и монашество в Киево-Печерском монастыре; его примеру последовали многие половцы. Великое чудо имело многих свидетелей и благодетельнейшие последствия (Патерик Печерский).

Способность быстро протекать пространства, которые человеками признаются весьма значительными, имеют не только Ангелы, но и демоны. Имеют демоны возможность переносить с место на место как грубое земное вещество [162], так и человеков. Святой Иоанн, архиепископ Новгородский, стоял однажды ночью на келейной молитве, по обычаю своему. В полночный час пришел демон с намерением чем-нибудь необычайным устрашить святого и отвлечь его от молитвы. Для этого демон вошел в умывальницу, тут стоявшую, и начал полоскаться в воде. Святой связал демона и крестным знамением заключил в умывальнице. Демон начал вопить человеческим голосом и умолять святого о разрешении от связания и заключения в сосуде. Божественный Иоанн отвечал демону: в возмездие за твою дерзость повелеваю тебе, чтоб ты этой же ночью принес меня в Иерусалим ко храму гроба Господня и этой же ночью принес обратно сюда в Новгород, к моей келье. Демон обещал исполнить требование. Тогда святой именем Господа освободил демона из заключения в сосуде и повелел ему: будь в подобии коня готов пред дверями моей кельи. Демон вышел из сосуда в виде темного воздуха или дыма, то есть газа, а в виде коня встал у входа в келью святого. Святой воссел на него и принесен был в Иерусалим. Двери храма Господня сами собою отворились пред ним, сами собою возжглись свечи и лампады у гроба Господня, Иоанн принес Богу благодарственное славословие и усерднейшую молитву, воздал поклонение всем святым местам и иконам храма. Когда он вышел, двери храма затворились сами собою, а демон в виде коня стоял, ожидая всадника. Святой воссел на демона и прежде рассвета принесен был в Новгород (Четьи-Минеи, 7 сентября). Это событие дает некоторое понятие о быстроте движения духов; хотя по всему видно, что перенесение Аввакума из Иудеи в Вавилон и обратно из Вавилона в Иудею совершилось быстро, но Писание не упоминает ничего о времени, а здесь назначается приблизительно, и время: все события совершились во вторую половину ночи, следовательно, на путешествие употреблено около двух-трех часов.

Некоторый иерей, по имени Адам, жил с малолетним сыном своим, отроком Михаилом, в скиту преподобного Нила Сорского. Однажды отец, при встретившейся церковной нужде, послал сына к пономарю. Когда дитя вышло из кельи, внезапно встретил его некоторый дикий человек и, схватив его, понес как бы вихрем и занес в непроходимые места и болота. Там была какая-то хоромина. Дикий человек внес дитя в эту хоромину и поставил посредине ее. Тут был как бы старшина, в виде человека. Этот старшина сказал находившейся тут же женщине: покорми дитя. Принесено было много овощей, и дитя было принуждаемо к вкушению их; но Михаил не исполнил требования, стоял неподвижно на одном месте и горько плакал. Отец, видя, что сын долго не возвращается, начал искать его и, не нашедше, созвал всю братию, пошел с ними в часовню, находившуюся в недальнем расстоянии от монастыря. В часовне стояла икона Божией Матери; пред этой иконой братия начали совершать молебствие, проливая слезы и призывая на помощь преподобного Нила. В это самое время дитя увидело, что пришел преподобный Нил и, встав пред окном хоромины, ударил в окно жезлом, от чего потряслась хоромина, а находившиеся в ней нечистые духи попадали лицами на землю. Михаил стоял и плакал, смотря на преподобного Нила. Преподобный сказал: о, окаянные! Как дерзнули вы напасть на мой скит и похитить это дитя! Тотчас отнесите его туда, откуда взяли. И немедленно дикий человек подхватил дитя и, понесши его опять как бы вихрем, донес до монастырской мельницы и поставил на стог сена, тут бывший. Михаил начал кричать со стога. В это время иерей с братией выходили из часовни и услышали крик дитяти. На голос его они пришли к стогу и, увидев на вершине его дитя, прославили Бога и угодника Его, Нила. Сняв Михаила со стога, они спрашивали его, каким образом он попал туда? Михаил рассказал случившееся с ним. С того времени Михаил сделался особенно тих; но осталось на умственной способности его, как это всегда бывает, впечатление от действия на него демонов. Иерей, напуганный происшествием, оставил с сыном скит (Рукописное житие прп. Нила Сорского). В Божественных откровениях, бывших святым новозаветной Церкви, души почивших человеков являлись точно в таком виде, какой изображается Священным Писанием. Первейшие вельможи римского императора Максимиана Геркулия, Сергий и Вакх, вступили в подвиг мученичества за веру во Христа и за исповедание Его пред царем нечестивым. Вакха забили палками до смерти. Сергий в это время был в тюрьме. Узнав о мученической кончине своего друга, он начал плакать о том, что не умер с ним вместе, и молил Бога о даровании себе венца мученического. Настала полночь; бдел и плакал в молитве своей Сергий. Внезапно предстал ему окруженный небесным светом Вакх. Лице Вакха было как лице Ангела; на Вакхе была блистающая воинская одежда. Он утешил и укрепил друга, возвестив ему о скором совершении им мученического поприща и о великом небесном достоинстве, уготованном от Господа Иисуса Христа (Четьи-Минеи, 7 сентября). — Особенного внимания заслуживает освобождение из темницы преподобного Петра Афонского святыми Симеоном Богоприимцем и Николаем Чудотворцем. Событие это имеет большое сходство с освобождением Ангелом апостола Петра из темницы и живописно изображает души святых в их загробном состоянии. Преподобный Петр Афонский был в мирском быту воеводой. Несколько раз помышлял он о вступлении в монашество, но, отвлекаемый житейской суетой, отлагал и отлагал исполнение намерения и обета. В то время сыны Измаила, приняв магометанство, уже громили Греческую империю; между греками и измаильтянами кипела война, почти не прерывавшаяся. Однажды войско греческое было послано в Сирию. В войске находился и воевода Петр. Измаильтяне поразили греков, взяли множество пленных: в числе пленных был воевода. Окованный тяжкими цепями, он отведен в город Самару на реке Евфрате, там ввергнут в мрачную темницу. Томясь в темнице, Петр вспомнил о неисполненном обете и, поняв, что неисполнение этого обета было причиной постигшего бедствия, начал умолять святителя Николая о избавлении, возобновляя обет свой и усиливая действие молитвы строгим постом. Святитель Николай дважды явился Петру во сне, а в третий раз наяву и уже не один, а вместе со святым Симеоном Богоприимцем. Великий Симеон был дивен видением, благолепен образом, сиял небесным светом. Он был облечен в ефуд (льняную одежду) ветхозаветного священства, и златой жезл был в руке его. Петр, увидев представших ему святых, объят был страхом. Симеон сказал Петру: «Ты просишь брата Николая о освобождении тебя из уз и темницы?» Петр едва мог отворить уста, — таким объят был страхом. «Я», — отвечал он. Святой Симеон сказал: «Исполнишь ли обет твой вступить в монашество и провести земную жизнь добродетельно?» Петр отвечал: «Исполню, владыко мой, при помощи Божией». Симеон: «Если обещаешься поступить так, то выдь отсюда беспрепятственно и иди куда хочешь». Петр показал ему свои ноги, окованные цепями. Святой Симеон прикоснулся к цепям златым жезлом, бывшим в руке его, и цепи растаяли, как тает воск от огня [163]. Петр встал и увидел, что тюрьма отворена. Он вышел из нее, последуя со святителем Николаем за святым Симеоном, и внезапно очутился за городом. Когда совершалось это, — пришла Петру мысль: то, что делается с ним, не есть ли только видение? Немедленно святой Симеон обратился к нему и сказал: «Зачем совершающуюся над тобой милость Божию ты полагаешь только видением? Разве ты не видишь с достоверностью, где ты и кому последуешь?» — После этого святой Симеон, поручив Петра святителю, соделался невидим. Петр шел вслед святого Николая. Рассвело. Святитель спросил Петра, взял ли он с собой пищи на путь. Петр отвечал: «Владыко! Мне нечего было взять, потому что я не имел ничего». Святитель повелел Петру зайти в случившийся тут поблизости сад. Там встретишь, сказал он ему, человека, который даст тебе овощей, сколько тебе надо; взяв их, последуй мне. Петр, исполнив приказанное ему, шел за святителем Николаем и в короткое время достиг пределов Греческой империи. Тогда святитель сказал Петру: «Брат! Ты уже в своем отечестве и имеешь всю свободу исполнить обет твой. Исполни его немедленно, чтобы снова не попасть в Самару и в оковы». Сказав это, святой Николай соделался невидим (Четьи-Минеи, 12 июля).

Современные явления духов в недре Православной Церкви вполне сходствуют по характеру своему с явлениями, о которых повествуют Священное Писание и святые отцы. Особенного внимания заслуживает видение Валаамского схимонаха Кириака, мужа святой жизни. Он сподобился этого видения еще в мирском быту, по обращении своем из раскола, стоя в алтаре церкви праведного Лазаря, что в Невской лавре, за ранней литургией. Сперва Кириак ощутил необыкновенное благоухание. Потом, когда иеромонах стал призывать Святаго Духа на предложенные дары, — Херувимы окружили святой престол и иеромонаха; равным образом и весь алтарь наполнился Херувимами. Служащий иеромонах был весь объят огнем. Когда он положил земной поклон пред святым престолом, то белый голубь, но меньшего размера в сравнении с обыкновенным голубем, слетел сверху и стал парить над святым дискосом, потом взлетел на верх святой чаши и, сжав крылья, опустился в нее, а силы небесные в это время, падши ниц, поклонились святому престолу. Когда иеромонах возгласил Изрядно о Пресвятей, — силы небесные опять поклонились до земли. Когда пропели Достойно есть, — они в третий раз поклонились, потом окружили иеромонаха, осенили его главу некой чудной плащаницей и соделались невидимы. Кириак, находясь в расколе, проводил жизнь строго подвижническую, был наставником раскольников и подвергался тяжким истязаниям по обычаю того времени. Присоединившись к Православной Церкви в 1783 году, он скончался кончиной праведника в 1798 году [164]. — Подобного видения небесных сил при совершении Таинства Евхаристии сподоблялись и древние святые отцы. Сподобился такого видения святой Нифонт, один из величайших угодников Божиих. Однажды он присутствовал при служении архиерея в одной из Константинопольских церквей. Отверзлись душевные очи Нифонта, сказано в его жизнеописании, и он увидел, что огнь сошел с неба, покрыл алтарь и архиерея. Во время Трисвятаго явились четыре Ангела и начали петь с певцами. При чтении апостольского послания явился святой апостол Павел, встал за чтецом, наблюдая за чтением. Когда началось чтение Евангелия, тогда слова возлетали на небо в подобии светильников. Когда наступило время принесения даров, отверзся свод церковный, отверзлось небо, разлилось великое благоухание, низошли Ангелы, воспевая: слава Христу Богу! Они несли необыкновенной красоты Младенца и, возложив его на дискос, сами окружили престол, и два Серафима и два Херувима, паря над главой Младенца, покрывали ее крыльями своими. При освящении даров и совершении страшного таинства один из светлейших Ангелов приступил и, взяв нож, заколол Младенца, — кровь источил в святую чашу, а Младенца положил на дискос, потом благоговейно встал в чине своем. По окончании Божественной литургии Нифонт увидел Младенца Целым на руках Ангельских и вознесшимся на небо (Житие святого Нифонта, 23 декабря). Подобное видение было некоторому Сирскому монаху, — описано преподобным Ефремом (Слово 86 по славянскому изданию); подобное видение было иноку Египетского Скита (Патерик Скитский. Житие Арсения Великого).

И ныне святые Ангелы являются в виде крылатых прекрасных юношей; и ныне души святых человеков являются в образе человека в его теле, в небесной славе; и ныне демоны являются в безобразном, отвратительном и ужасном виде чудовищ, но чудовищ, имеющих образ человека. Такими являются они, когда являются в своем виде; они принимают на себя, как принимали и прежде, образ зверей и гадов, в особенности любимый ими образ змея [165]. Мы помещаем здесь поведание о недавнем событии, которое сообщено нам лицом, заслуживающим полного доверия.

В ямщицком селении Тосне, по дороге из С.-Петербурга в Москву, жил ямщик Федор Казакин, женатый, бездетный, пожилых лет, неграмотный, простодушный, кроткий и вообще хорошего поведения. Он занимался кузнечным мастерством и сам для этой работы выжигал уголья в лесу, версты за три от селения, вниз по течению реки Тосны, на правом берегу ее, у Дубка. Так называется участок земли по растущему на нем мелкому дубу. Однажды Казакин работал один у угольной ямы. Внезапно, среди дня, он увидел множество бесов в образе человеков обоего пола, в необыкновенных разнообразных одеждах, в колпаках. Бесы сидели на бывших тут высоких деревьях и играли на разных музыкальных инструментах, припевая: «Наши годы! Наша воля!» Они делали и другие припевы, которых Казакин не расслушал. Ни крестное знамение, которым Казакин ограждал себя, ни молитва, которой он вооружился, не произвели никакого действия на бесов. Объятый страхом, он покинул работу и побежал домой. Путь к дому лежал по берегу реки, которая от места его работы находилась не более как во ста саженях; по берегу росли большие развесистые березы. Казакин выбежал к реке и видит на березах бесов, которые играли на инструментах, торжествовали и бесчинно припевали: «Наши годы! Наша воля!» Казакин бежал без оглядки. В расстоянии с версту от места его работы он увидал в третий раз бесов на деревьях; они ликовали, играя на инструментах и припевая: «Наши годы! Наша воля!» Бесы не делали Казакину никаких вопросов и не препятствовали бежать. В сильнейшем расстройстве прибежав к селению, от которого отделяла его река, и видя, что нет на том берегу ни плота, ни лодки, Казакин присел отдохнуть. Между тем стали подавать ему плот с другой стороны. В это время явился у ног его огромный змей, который намеревался уязвить его; но Казакин отскочил от змея. Скоро разнеслось известие о событии по селению. Причетник села Иоанн Андреев [166] слышал лично от Казакина о приключении и признает рассказ его вполне достоверным, так как Казакин по простодушию своему неспособен ни к каким выдумкам. Ликование бесов имело соответствующие себе последствия. Вскоре после этого (1817 год, 16 октября) был сильный пожар в селении Тосне: сгорела церковь, три дома священнослужителей и сто восемнадцать домов обывательских. Затем явился раскольничий учитель Петр Антропов, сильный в слове, большой начетчик; под влиянием его до половины жителей многолюдного села Тосны совратились в раскол. Западный писатель утверждает, что святые Василий, Афанасий, Иоанн Златоуст, Кирилл, Григорий Нисский и другие восточные отцы признавали сотворенных духов существами чисто духовными (Выписка 4), то есть духовными по пониманию Декарта, без вида, без движения, без отношения к пространству. Справедливо ли это? Святой Василий Великий в книге о Святом Духе говорит: «По отношению к небесным силам признавай, что по существу они — духи, свойства воздуха или огня невещественного [167], как свидетельствует Писание: творяй Ангели Своя духи, и слуги Своя пламень огненный (Пс.103:4). По сей причине они и зависят от места, и бывают видимы, являясь достойным этого в собственном виде, в телесах своих. Но освящение, которое не принадлежит их естеству, доставляется им чрез приобщение Святому Духу. Сохраняют они свое достоинство пребыванием в добре, имея, впрочем, свободное произволение избирать добро или зло, но никогда не испадая из общения с истинным добром. Если б отъято было от них действие Духа, то погибли бы лики Ангелов ниспали бы чиноначалия Архангелов и все (множество духов) пришло бы в беспорядок: жизнь их уже не подчинялась бы никакому закону, никакому порядку, никакому правилу. Каким образом говорят Ангелы: слава в вышних Богу? не иначе как получив власть от Святаго Духа: потому что никтоже может рещи Господа Иисуса, точию Духом Святым, и никтоже Духом Божиим глаголяй речет анафема Иисуса (1Кор.12:3), что, конечно, сказали лукавые и враждебные духи, которых падение доказывает сказанное нами, что невидимые силы имеют свое произволение, равно способное обращаться к добродетели и порокам» [168]. — «Веруем, что небесные силы, каждое существо, определяются местом. Ангел, который предстоял Корнилию, не предстоял в то же время Филиппу (Деян.10:3,8,26); тот, кто говорил с Захарией близ алтаря (Лк.1:11), не находился в то же время на том стоянии, которое он занимал на небе. Но о Духе Святом мы веруем, что Он действовал в одно время, действовал и в Аввакуме, находившемся в Иудее, и в Данииле, находившемся в Вавилоне, осенял и Иеремию в подземной темнице Иерусалима, и Иезекииля на реке Ховар в Халдее: яко Дух Господень исполни вселенную (Прем.1:7), и камо пойду от Духа и от лица Твоего камо бежу (Пс.138:7). И пророк: Аз с вами есмь, Господь Вседержитель, и Дух Мой настоит посреде вас (Агг.2:5,6). Какое естество должно признавать в Том, Который находится повсюду и есть едино с Богом? Такое ли, которое все объемлет, или которое определяется известными местами, каково естество Ангелов, как явствует из сказанного?» [169] В беседе на псалом 33-й святой говорит: «Я объясню тебе страх спасительный, страх, которым доставляется святость, страх, который является в душе от научения, а не от впечатлений извне. Когда увидишь, что ты влечешься к какому-либо греху, «тогда, умоляю тебя, помысли о страшном и невыносимом судилище Христовом, при котором Судия восседает на высоком и превознесенном престоле, и вся тварь предстоит Ему в трепете, производимом славой Его явления. Каждый из нас — это непременно последует — будет приведен пред Него, и деятельность жизни каждого из нас подвергнется рассмотрению. После этого к тем, которые совершили во время жизни много зла, приступят некие страшные, угрюмые ангелы, испущающие огнь из очей своих, огнем дышащие, лицом подобные ночи, по выражению им жестокости и ненависти к человекам. После этого вообрази себе глубокую пропасть, непроницаемую тьму, огнь, лишенный сияния, имеющий силу жечь во мраке; далее: особенную породу червей ядовитых и плотоядных, едящих ненасытно и никогда не наедающихся досыта, производящих угрызениями нестерпимые болезни; наконец, наказание, тягчайшее всех, проклятие и отвержение вечные. Этого страшись! Научаемый этим страхом, удерживай как бы уздой твою душу от нечистых вожделений» [170]. — О естестве диавола Василий говорит, что «оно — бесплотное, по словам апостола: несть наша брань к плоти и крови, но к духовом злобы (Еф.6:12)... Место начальства его (диавола) — воздух, как тот же апостол сказал: по князю власти воздушныя» (Еф.2:2). Далее в этом же слове святой Василий говорит, что полчища демонов, подчиненных князю их, пребывают в воздухе, что под словом воздух надо разуметь все пространство между небом и землею (Беседа о том, что Бог не есть причина зла). — «Демоны, как преданные сластолюбию и страстям, в значительной степени наслаждаются и питаются жертвами. В то время как сожигаются жертвы, кровь превращается чрез горение в испарения и, разложившись таким образом на тонкие части, переходит в состояние, соответственное естеству демонов. Всеконечно, они питаются испарениями, не так, чтоб они их ели или наполняли чрево, но подобно некоторым животным, устрицам и прочим этого рода, которые принимают пищу всем существом своим. По этой причине демоны с жадностью пожирают газы, происходящие от горения жертв, и втягивают в себя дым курящегося ладана, как вещество, приспособленное им в пищу. Может быть, в животных находится некоторое естественное сродство с телами демонов [171].— Возрыдайте изваянная во Иерусалиме и в Самарии: якоже бо сотворих Самарии и рукотворенным ея, тако сотворю и Иерусалиму и кумиром его (Исх.10:10-12). Каким образом восплачут изваяния, сделанные из дерева, камня или другого какого-либо вещества и получившие от художника образ и вид человеков или бессловесных животных, четвероногих, или птиц, или пресмыкающихся, каковы были статуи и изваяния египтян? Рыдание есть голос печали, которая звуком этого рода выражает болезнь сердца. Каким же образом возрыдают изваянныя? Совершается это так: обрубкам древа, которым руками человеческими дан образ и вид, или камням, или также золоту и серебру, или слоновой кости и вообще всем идолам, сделаны ли они из драгоценного или дешевого вещества, всем идолам, которым язычники воздают поклонение, невидимо сожительствуют и соприсутствуют некоторые демоны, находящие наслаждение в нечистых жертвах. Близ мясных лавок, там, куда выбрасывается испортившаяся и запекшаяся кровь, пребывают псы (собаки), лакомые до этого рода пищи: подобно этому, и демоны, порабощенные объядению, жадно ищущие наслаждения запахом и разложением крови жертвоприношений, летают вокруг жертвенников статуй, им посвященных. Может быть, даже питаются этим их тела, состоящие из воздуха, или огня, или из смешения обеих этих стихий. Ясно вынаруживается власть демонов над статуями, им посвященными, повестью, которую читаем в Книге Царств. Взяша иноплеменницы кивот Господень, и внесоша его в храм Дагонов, и поставиша его близ Дагона. И обутреневаша Азотяне наутрие, и се, Дагон паде на землю на лице свое (1Цар.5:2,3). Изваяние, видимое для всех, был Дагон; упавший же на лице свое был демон, ниспровергнутый славою, окружавшей кивот Божий: он-то (демон) и пал на лице свое, а с собой ниспроверг и опрокинул видимую вещь. По этой причине употребляющие в пищу идоложертвенное признаются причастниками трапезы демонов. Когда приносится жертва идолу, то некоторая часть ее назначается присутствующему тут демону, так как демоны усваивают себе некоторую часть и от крови, обращающейся в воздух (в газ), и от курящегося тука, и из прочих жертвоприношений. И потому тот, кто пьет из чаши возлияния, употребляемого при жертвоприношении, пьет из чаши бесовстей (1Кор.10:21). По этой причине возрыдают изваяния, то есть демоны, которые обозначаются одним именем с изваяниями. Когда предвозвещается, что Господь приидет во Египет, и потрясутся рукотворенные (идолы) Египта от лица Его, и сердца их разслабеют в них (Ис.19:1), то это изречение имеет тот же смысл, какой имеют вышеприведенные изречения: потому что демоны, жительствовавшие в этой стране, были изгнаны, и сокрушились, и, когда пришел Господь, посланы были в принадлежащее им место, в бездну. По этой причине проклят человек, иже сотворит изваяние и слияние, дело рук художника, и положит е в сокровении (Втор.27:15); стяжав изваяние, человек стяжавает себе злое сокровище, то есть демона, соприсутствующего изваянию, а посредством демона навлекает на себя проклятие, и домашнее и общественное [172]». Нелишним будет заметить, что Василий Великий изображает отношение демонов к газам, происходящим от разложения жертв, вполне сходственно с описанием этого отношения в Божественном Писании (Тов.6:17,18; 8:23). Так же согласно с Божественным Писанием он видит сходство в свойствах демонов с плотскими свойствами бессловесных животных. Туда ниспали эти духи! Утратив безвозвратно все стремления для которых созданы Богом разумные существа, они стяжали неестественные им стремления скотские и зверские. Сохранив разум, демоны, при посредстве его, развили в себе необычайно эти стремления, — и называет Писание диавола мудрейшим всех зверей, сущих на земли (Быт.3:1). Некоторых латинских ученых, рассматривающих отеческие Писания из своего самомнения, из учености по букве, из учености односторонней и недостаточной, из слепоты своей, чуждых духа отцов и истинного разумения их, возмутило мнение святого Василия Великого о духах, встречающееся в разных местах его сочинений. Они покусились утверждать, что эти места не принадлежат Василию, приписали их, с дикой улыбкой невежественной иронии, воображению поэта-язычника. Но другие из них же доказали, что это легкомысленная попытка не имеет никакого основания, что заподозренные места принадлежат именно Василию, что места тождественного значения встречаются и у святого Григория Богослова [173].

Святой Григорий Богослов в слове на Святую Пасху говорит: «Благость Божия не удовлетворилась созерцанием Самой Себя: долженствовало ей излить и распространить благо, чтоб многие соделались причастниками благости, а это свойственно величайшей благости. Она, во-первых, измыслила Ангелов и небесных духов. Мысль была делом, которое производилось Словом, совершалось Духом. Таким образом сотворены вторые светы, служебные первому Свету. Надлежит признавать их духом (движущимся воздухом, ветром), одаренным умственной способностью (силой словесности), или огнем невещественным и бестелесным, или какою другою природою, ближе подходящей к сказанному» [174]. Мы называем духом ум, мысль и чувства души, происходящие от ума; но святой Григорий под словом дух и огонь, как ясно видно, понимает, по общему пониманию древних, вещество в состоянии газов, а не в грубом состоянии, которое одно называлось телесным и вещественным. Такое мнение Богослова о духах объясняется и другими местами его сочинений. Употребляя для определения естества духов те же выражения, которые употреблены другом его Василием Великим, Григорий основывает свое определение на том же изречении Писания, на котором основывается и Василий. «Бог, как передает нам Священное Писание, — говорит Богослов, — сотворил ангелы Своя духи и слуги Своя пламень огненный (Пс.103:4). Ангел называется и духом и огнем... Несомненно, по отношению к нам они бесплотны или близки к тому... Непрестающим ликом песнопевцев они окружают первоначальную Причину или приносят нечто большее, по способности к тому, нежели песенное славословие, осияваясь чистейшим светом, разнообразно озаряясь им соответственно или естеству своему, или чиноначалию... Будучи служителями [175] воли Божией не только по естественной способности, но и по обилию благодати, они переносятся на все места и всем соприсутствуют повсюду, как по быстрому исполнению служения, так и по легости естества [176]». Здесь изображено определение духов, заимствованное из Священного Писания, которое называет, в этом случае, духом газообразное вещество; здесь изображается отношение духов не только к месту, но и ко времени, так как на перемещение с место на место требуется время; наконец, здесь быстрота движения Ангелов приписывается их естественной легкости, а легость как степень тяжести есть свойство существа. В слове на Богоявление Богослов повторяет то же учение о Ангелах. Он называет их разумными духами или огнем невещественным и бесплотным, или же какого другого естества, близко подходящего к этому [177]. Очевидно, что здесь указывается на газообразное вещество, которое древним было неизвестно. Почему Ангелы названы духами, одаренными разумом? Потому что древние, не зная о существовании теплорода, называли огнем видимое пламя; очень недавно поняли, что пламя есть только явление при соединении вещества с теплородом. Почему Богослов говорит, что естество Ангелов, если не дух и не огонь, то близко подходит к этому? Потому что существование газов не было известно и более точное выражение не было возможным. Что, как не газы близко подходит к движущемуся воздуху и к огню невидимому? И мы можем сказать немного более! Нам, в обыкновенном состоянии нашем, неизвестно ни одно животное газообразное. Зная газы, принадлежащие земле, и умозаключая о существовании эфира или собрания газов, не принадлежащих земле, мы можем только сказать, что Ангелы принадлежат к природе эфирной или газовой. И газы, и эфир мы признаем, по современному состоянию науки, веществом; древние признавали их духами, как и теперь по общему употреблению газы, имеющие запах, называются духами. На иностранных языках словом дух (Spiritus, спирт) обозначаются некоторые жидкие тела. — Чтоб выяснить, по возможности удовлетворительно, понимание духов Григорием Богословом, присовокупляем еще следующую выписку о том, каким образом римский император Иулиан Богоотступник вступил в открытое общение с демонами: «Нисходил он (Иулиан) в некоторую пещеру, всем неприступную и страшную (о, когда бы низшел он в преисподнюю прежде, нежели низвергся в толикие злодеяния!), имея спутником того, который достоин был многих темниц, то есть человека искусного в этих делах и опытного, правильнее же — лжефилософа и обманщика. У них есть, между прочим, род волхвования, в котором они совещаются о будущем с подземными демонами в мрачных пещерах, или потому, что им приятнее темнота, или потому, что сами — тьма и делатели дел темных, или же потому, что убегают общества и присутствия благочестивых человеков, отчего ослабляется сила их. Когда великий муж (так назван иронически Иулиан) углублялся в пещеру, то начали встречать его ужасные привидения и постепенно становиться многочисленнее и сильнее; говорят, что он услышал необычные звуки, отвратительный запах, увидел огненные страшилища, и не знаю еще какую пустошь и сумасбродство. Он, встревоженный новостью обстановки, как новый в этом деле, прибегнул к древнему врачевству, к кресту, ознаменовал себя им в ограждение от ужасов, приняв себе в защитника Того, Кого он преследовал. Следующее — еще ужаснее. Знамение креста оказало свою силу: пали демоны, прогнаны страшилища. Что за этим? Отдохнул нечестивец, — снова ободряется, снова пытается проникнуть далее в пещеру, снова являются страшилища, снова прибегает к крестному знамению, снова обуздываются демоны. Ищет совета у своего руководителя недоумевающий ученик: предстоятель этих тайн, шедший возле него, злохитро перетолковывает истину. Мы были мерзостны для них, а не страшны, сказал он: преодолело худшее. Такие слова произнес он, и такими словами убедил; убежденного ученика он повел в глубину вертепа. Этому не должно удивляться. Нечестивый скорее и удобнее последует злу, нежели преклоняется к добру. Что он говорил или делал после этого, или какими обманами был обольщен, прежде нежели вышел из пещеры, то знают те, которые частью вводят других в эти таинства, частью сами вводятся. Он вышел исступленным, достаточно выражая ярым взором и всем существом своим, кому он воздал божеское поклонение. Но он, не с того самого дня, в который впустил в душу свою толикое нечестие, был преисполнен демонами. Правда — тогда это открылось явно. Не напрасно сходил он в пещеру: там вступил он в общение с демонами. Это состояние они называют энтузиазмом, прикрываясь честными и великолепными наименованиями» [178]. — В похвале святому Киприану Богослов говорит: «Что удивительного, если он (диавол) при посредстве Киприана напал на святую душу и на тело непорочное? [179] Сам Киприан действовал на нее и употребил посредником (деятелем) не какую-либо старую женщину, способную для таких дел, но некоторого демона, любителя тел и плотских похотений. Мятежные и враждебные власти охотно и поспешно исполняют таковые служения, ища умножить число участников своей погибели. Такого сводничества наградой были жертвы и возлияния, приведенные в утонченный вид и в испарениях от крови и жертвоприношений приспособленные к демону» [180].

Чтоб правильно понимать и объяснять отцов, писавших при содействии Божественной благодати и при пособии аскетических опытов, нужно содействие и этих опытов, и благодати. Просвещенные благодатью, отцы уклонились от многих понятий, особливо в отношении существенного, которые представляла им современная младенчествовавшая наука о веществе. Они произнесли мнения, которые наука, при новейшем необычайном развитии своем, находит самыми верными, как то видно на всем пространстве Шестоднева Василия Великого. Святой Каллист Катафигиот, просвещенный подвигом умной молитвы, даже не остановился сказать, что один Бог есть существо собственно простое (Гл.9. Добротолюбие, ч. 4). Принимающиеся судить о веществе, не имея о нем основательных познаний, приводятся посредством неправильного суждения к неправильным заключениям. Такие господа с величайшей уверенностью провозглашают о мире видимом и невидимом, полагая, что такое понятие есть неопровержимая аксиома, никак не понимая, что это разделение — вполне относительно, что, в сущности, нет его. Что значит мир видимый? Это тот, который мы видим. Что мир невидимый? Это тот, который мы не видим. Христианство, изучаемое по завещанию Спасителя, путем всежизненного аскетизма, приводит к познанию, что чувства наши извращены падением, подвержены переменчивости и потому никак не могут служить нормой для упомянутого разделения; оно никак не может быть правильным. Наука приходит к подтверждению этого понятия, распространяя различными механическими средствами область нашего зрения и соделывая посредством увеличительных стекол, телескопов и микроскопов многое невидимое видимым. При таком понятии о мирах видимом и невидимом, непременно должно измениться понятие о веществе. Оно и изменилось при современных успехах химии: многое, казавшееся невещественным, оказалось вещественным. Очевидно, что вещество простирается за пределы наших чувств на неизмеримый объем в бесчисленных, неизвестных нам формах, под управлением законов, недоступных для постижения нашего. Наука приводит к этой великолепной идее, к этой величественной истине, при которой открывается для ума обширнейшее, священное созерцание, при которой созерцается с особенной ясностью и правильностью в таинственной картине видимого мира наше ничтожество и величие Творца — Бога.

Святой Афанасий Великий следует тому же учению о духах, какое изображено Василием Великим. Подобно Василию Великому, он говорит, что духи имеют тонкие и легкие тела, что, имея такие тела, быстро переносятся с место на место, что место жительства демонов есть воздушное пространство, что вид у демонов страшный, как у разбойников, а у святых Ангелов — самый приятный. Святой Афанасий составил жизнеописание преподобного Антония Великого, с которым он был знаком лично и находился в дружеском общении о Господе. В этом жизнеописании преподобного святитель Александрийский передает очень пространное поучение преподобного о духах и разные искушения, которые он претерпел от них [181]. Мысли принадлежат Антонию, — изложение принадлежит Афанасию. Но мысли преподобного святитель усвоил себе и повторяет многие из них на всем пространстве своих сочинений уже от лица своего. Святой Афанасий называет Ангелов бесплотными по сравнению с человеками [182]. Благ, говорит он, Сам

по Себе един Бог; Ангелы — благи по причастию Божественной благодати [183]. Они — существа живые, разумные, бесплотные, способные к песнопению, бессмертные [184]. Естество демонов нисколько не отличается от естества Ангелов; они различаются усвоенным произволением подобно тому, как у праведного человека — одно направление духа, а у грешника — другое [185]. Говоря о Книге Товита и причисляя ее к каноническим книгам Священного Писания, святой Афанасий упоминает о демоне Асмодее, который любил Сарру, дочь Рагуила, и убивал мужей ее; приводит слова Архангела Рафаила, сопутствовавшего Товии в образе человека, что печень и сердце рыбы, будучи возжены, прогонят демона. Прогнанный этим курением, демон был связан Ангелом в верхних частях Египта [186]. Диавол, враг нашего рода, ниспавши с неба, блуждает в пространстве этого нижнего воздуха, где, начальствуя над другими демонами, как над сделавшимися непокорством и гордостью подобными ему, при содействии их обольщает человеков привидениями и старается воспрепятствовать тем, которые стремятся горе, о чем апостол говорит: по князю власти воздушныя, духа, иже действует ныне в сынех противления (Еф.2:2). Господь нисшел с неба, чтоб низложить диавола, очистить воздух и открыть нам путь к небу завесою, сиречь плотию Своею (Евр.10:20). Если это долженствовало совершиться при посредстве смерти, то какой иной смертью, скажи мне, могло это привестись в исполнение, как не той, которую понес Господь на Кресте в воздухе? Умирает в воздухе только тот, кто полагает душу на кресте. По этой причине Господь понес такую смерть согласно требованию нужды. Таким образом вознесенный вверх, Он очистил воздух от козней диавола и всех демонов, что и засвидетельствовал Он следующими словами: Видех сатану яко молнию с небесе спадша [187]. «Когда оракулы Греции и всего мира прекратились и умолкли, как не по пришествии Спасителя на землю? Когда начали понимать, что боги и герои поэтов — человеки, и по этой причине презирать их, как не после победы Господа над смертью, причем Он принятое Им тело воскресил из мертвых и сохранил нетленным? Когда оказалось удобопрезренными лукавство и ярость демонов, как не по явлении на земле Слова, Божией Силы, Господа всего и их, умилосердившегося над немощью человеков? Когда искусство и училища волхвов попраны, как не после пришествия к человекам Божественного Слова? Наконец — когда мудрость язычников соделалась глупостью? — После того, как истинная Божия Премудрость открыла Сама Себя на земле... Прежде вселенная была преисполнена обманами оракулов и ложными понятиями человеков. Предметом удивления для всех были оракулы Дельф, Додоны, Виотии, Ликии, Египта и Кавир, равно как и Пифии; но ныне, когда повсюду проповедуется Христос, совершенно прекратилось их неистовство, и нигде между ними уже не обретается пророка. Прежде демоны вводили в заблуждение умы человеков различными привидениями, пребывая в источниках и реках, в древах или камнях (подобно тому, как ныне пребывают в столах), и невежественных смертных устрашали призраками. Эти кознодейства увяли по пришествии Божественного Слова» [188].

«Супостат наш диавол (1Пет.5:8), завидуя великим благам, которые мы должны получить, ходит вокруг нас и тщательно наблюдает, чтоб похитить семена Слова, находящиеся в нас. По этой причине Господь, предостережением запечатлевая в нас Свои заповеди как собственное сокровище, говорит: Блюдите, да не прельщени будете: мнози бо приидут во имя Мое, глаголюще, яко Аз есмь, и время приближися. Не изыдите убо во след их (Лк.21:8). Без сомнения, нечто великое предоставлено нам Словом: нам предоставлено избегать обмана, который мог бы быть произведен наружным видом представляющихся предметов, и мы действием благодати Духа можем правильно судить об этих предметах, несмотря на то, что они прикрыты и замаскированы. Если бы великий демон, диавол, изобретатель злобы, достойный сам по себе всякой ненависти, тотчас открывал себя: то каждый отгонял бы его, как змея, как дракона, как льва, ищущего похитить и пожрать кого только можно. По этой причине он прячется и прикрывает себя, лукаво присваивает себе имя, вожделенное для всех человеков, чтоб обмануть человеков ложной наружностью и уже обманутыми заковать в свои цепи. Как кто-либо, желающий увлечь чужих детей в рабство себе, принимает, в отсутствие родителей их, подобие этих родителей, при посредстве этой хитрости обманув горящих любовью к родителям сынов, уводит их далеко, и погубляет несчастных: так и нечестивый демон, извивистый и лукавый диавол, не дерзает показываться кому-либо таким, каков он есть; зная же, сколько человеки любят истину, принимает на себя личину правды и этим средством изливает яд свой в последователей своих».

«Так обманул он некогда Еву, говоря ей не свои слова, но притворяясь повторять слова Бога и извращая их смысл (Быт.3:1). Так обольстил он супругу Иова, научил ее излишеству любви к мужу, а отсюда хуле на Бога (Иов.2:9,10). Так обольстил и обманул он всех людей, извращая наружный вид предметов, и всех похитил и увлек в пропасть зла, собственно, принадлежащего ему. После того как он обольстил первого человека и посредством этого пришел к сознанию, что содержит в своей власти, в своем подданстве весь род человеческий, — произнес жестокое и надменное наругание над ним в следующих словах: вселенную всю обыму рукою моею яко гнездо, и яко оставленная яйца возму, и несть, иже убежит мене, или противу мне речет (Ис.10:14). Когда же пришел Господь, когда враг узнал из опыта Его домостроительство и не мог обмануть плоть, в которую облекся Христос: тогда гордец, хвалившийся, что обхватит вселенную, соделался, при посредстве Христа, игралищем даже для детей, наподобие воробья. Ныне отроча младо на ложе исчадий аспидских руку возложит (Ис.11:8), насмехается тому, кто обманул Еву, и все, право верующие в Господа, попирают того, который сказал: Взыду выше облак, буду подобен Вышнему (Ис.14:14). Не без стыда выносит он это; но по могущественной дерзости своей он покушается изменять вид свой. Несмотря на это, не может он, несчастный, укрыться от тех, которые знаменуются крестным знамением на челе своем: тем жесточе отгоняется он ими, с великим бесчестием и срамом для себя. Хотя он ныне, подобно пресмыкающемуся змею, облекается притворно в образ светлого ангела, но такое притворство не может принести ему никакой пользы: мы научены, что хотя бы Ангел с неба благовестил нам более преданного, то и он подлежит анафеме».

«Опять если он захочет прикрыть свойственную ему лживость и притворяется устами произносить правду, то мы не знаем его цели в этом действии и по справедливости отвергаем его словами, заимствованными у Святаго Духа: Грешнику же рече Бог: вскую ты поведавши оправдания Моя? (Пс.49:16) Не красна похвала во устех грешника (Сир.15:10). Лукавый, если б и правду говорил, не заслуживает вероятия, как научает этому Писание, поведая о коварстве, которое он употребил против Евы. Дерзость его обуздал Господь; во-первых, в горе, где обличил многообразную злохитрость его, показал, что он — состарившийся в лукавстве, назвав его не кем-либо из святых, но сатаной. Иди за Мною, сатано: писано бо есть: Господу Богу твоему поклонишися, и Тому единому послужиши (Мф.4:10). Во-вторых, он повелел демонам молчать, когда они вопияли из одержимых ими. Воплем своим они провозглашали правду; они не лгали, когда говорили: Иисусе, Сыне Божий и Святый Божий (Мф.8:29; Мк.1:24). Господь не благоволил, чтоб истина проповедовалась нечистыми устами, особливо же устами демонов, чтоб они, воспользовавшись этим случаем, не примешали, по злому произволению, чего-либо своего и не насеяли его спящим человеком (Мф.13:25). По этой причине Он не потерпел, чтоб они говорили, и нам не дозволил попускать им это, сделав Сам наставление в следующих словах: Внемлите от лживых пророк, иже приходят к вам в одеждах овчих, внутрь же суть волцы хищницы (Мф.7:15); а чрез святых апостолов: не всякому духу веруйте» [189]. Очевидно, что изложенные здесь мысли тождественны с мыслями, которые читаем в поучении Антония Великого. Находящееся в этом поучении мнение, что сотворенные духи имеют легкие тела, без сомнения, принадлежит не только Антонию, но и Афанасию: в противном случае святитель не преминул бы оговорить его. Вещественность сотворенных духов явствует из описания тех искушений, которые понес от них Антоний Великий. Как эти искушения помещены в житии Антония Великого в Четьих-Минеях (17 января), то мы здесь и не выписываем их. Подобные искушения претерпели многие отшельники и пустынножители.

Святой Епифаний Кипрский, скончавшийся на корабле, плывя из Константинополя в Кипр, так говорил ученикам своим в предсмертной прощальной беседе: «Чада мои! Если вы любите меня, то сохраните мои заповеди, и любовь Божия пребудет с вами. Вы знаете, чрез какие скорби я прошел в жизни моей! Скорби эти я не вменял в скорби, но, подвергаясь им, всегда пребывал радостным по причине упования на Бога, и Бог никогда не оставлял меня, но Сам охранял от всяких козней лукавого. Любящим Бога вся споспешествуют во благое (Рим.8:28). Однажды, возлюбленные чада мои, когда я находился в пустынном месте и приносил молитвы Христу, чтоб Он избавил меня от всех козней сопротивника, напало на меня множество демонов. Они ударили меня о землю и, схватив за ноги, влачили по земле. Некоторые из них били меня. Так поступали они со мной в течение десяти дней. После этого я уже не видел демонов в собственном их виде во все дни жизни моей; но они чрез людей изливали на меня свою злобу» [190].

Древние отцы, как мы видели из цитаты святого Кирилла Иерусалимского, согласно со Священным Писанием и по общему употреблению называли духом воздух, ветер, словом, все, что не имеет дебелого тела. Для доставления возлюбленным братьям самого удовлетворительного понятия о мнении древних отцов о духах, предлагаем здесь учение святого Афанасия Великого о теле и душе человеческих. «Известно, — говорит святитель, — что тело заимствует состав свой от стихий; равным образом от них зависит и разрушение его. По этой причине тела, как человеков, так и прочих животных, удобно умирают, будучи составлены из четырех стихий, именно из земли, солнца, воды и воздуха. Стихии эти и сами не свободны от обветшания и порчи: таким же образом не свободны от них и тела, так как все тела сделаны из земли. Напротив того, вещества простые, несложные, удобно сохраняются и пребывают до окончания неразрушенными. Таковы солнце, человеческая душа, свет, светила, воздух, вода, огонь, дух, словом, — все простое». О душе же говорит следующее: «В ней находится пять страстей, называемых душевными. Они суть гнев, печаль, страх, попечительность, зависть. Кто стяжал трезвение ума, тот может властвовать над этими страстями. Собственно, душа, по существу своему, есть как бы огонь горящий. Как огонь сваривает то, что будет положено в кастрюлю, таким образом и огненная душа переваривает и истребляет пищу, вложенную в чрево. Хотя она и называется (душа), но называется так не потому, чтоб была, то есть холодная, как думают некоторые из простейших. Явствуют в ней сила и действие солнца из того, что она иссушает сырое силой теплоты своей. Солнце, будучи огненным и жарким, иссушает болотные места, и что бы то ни было, наполненное сырости, разрешает испарениями. Что душа по естеству своему тепла, в этом несомненно и опытно уверят тебя мертвые, потому что в тот час, когда отделится душа от тела, все члены объемлются холодом, нисколько не менее, как от действия мороза. Доколе душа принимает пищу в изобилии, дотоле тело находится в силе и бодро; когда же лишится питания, тогда самое тело служит вместо пищи теплоте души. Как медный сосуд или кастрюля в затопленной печке, не наполненные водой, не могут выносить силы огня, потому что они сожигаются и совершенно разрушаются: таким же образом и сосуд телесный, если подвергнется недостатку в питании, непременно разрушится, будучи приведен в совершенное расслабление огненной душой. Если желаешь научиться от кого, каким образом душа пребывает в теле, то вопроси его так: скажи мне, во всем ли теле обитает душа человека или в какой-нибудь части тела? Если он скажет тебе: во всем теле, отвечай ему: отчего же, когда отсекут руку или ногу человека, не рассекается душа, но человек продолжает жить, не умирает? Если же скажет: в одном месте, то отвечай ему: каким же образом существуют все прочие члены? Потому что все, что лишено души, — мертво, и я не знаю, что ты хочешь сказать. Но я объявлю тебе, в каком месте, по какой причине и где пребывает душа. Положительно присутствует она в трех местах тела. Как луч солнца вступает и входит в дом всегда в одном месте и освещает весь дом: так и душа, обитая в трех частях тела, освещает весь дом тела. Именно обитает она в сердце, в высшей части головы и в царских жилах. В этих трех частях живет душа. По этой причине в тот час, как поразится голова, или сердце, или когда вытечет кровь в большом количестве из царственной жилы, немедленно отлучается душа от тела, и тело соделывается мертвым. Душа, подлинно обитая в этих трех частях, разливает во все тело действие своей силы» [191]. Мнение, изложенное святым Афанасием Великим, мужем просвещеннейшим своего времени, достойно особенного внимания. Достойно внимания оно по преимуществу в наше время, когда рационализм Декарта пал или исповедуется одними отсталыми личностями, незнакомыми с настоящим развитием наук, объясняющих вещество. Из изложения, сделанного Афанасием о значении тела и души, явствует со всей очевидностью, что древние называли простым. Они называли простым то, что не было разложено на составные части, к разложению чего не имелось в виду никаких средств. Понятие и изображение словом понятия — очень естественные! Вода, воздух, дух, душа назывались простыми в одном и том же отношении. Появилась химия и извратила понятия о веществе, определив сложность в том, что признавалось простым, доказав вещественность в том, что признавалось невещественным, достигнув самым точным, математическим процессом познания, что все, кроме бесконечного, вещественно. Этим познанием наука сошлась в одно мнение с мнением Священного Писания и святых отцов, которые отделяют существо Бога бесконечным расстоянием от всех сотворенных существ, как по естеству, так и по свойствам. Все замысловатые предположения, весь великолепный бред философов, незнакомых с положительными науками, отвергается и низлагается в прах положительными науками [192]. Присутствие теплорода в душе, указываемое святым Афанасием, хотя не может быть принято в том виде, в котором оно находится в сочинении, будучи основано на современном состоянии познаний о веществе, но и не может быть признано странностью и нелепостью, как должны признать его декартисты. Все газы, нам известные, эти невидимые и тонкие тела, содержат в себе теплород. Афанасий признает, на основании известных ему опытов, присутствие души в трех главных отделах тела; во всех членах он признает действие души, отвергая присутствие ее. Новейшие опыты единогласно свидетельствуют, что душа присутствует во всех членах тела; но жизнь присутствует там, где указал святой Афанасий. Все человеки, без всякого исключения, лишившиеся рук или ног, чувствуют явственно присутствие этих членов, чувствуют способность действовать ими. Некоторые полагают, что это — игра нервов. Несправедливо! Нервы действуют только в теле; действовать вне тела они не имеют никакой возможности: это — ясно ощущаемые члены души, с способностью действия, которая остается без употребления по причине соединения главных частей души с телом.

Святой Иоанн Златоуст: «Ты желаешь видеть Ангелов и вместе мучеников? Открой очи веры и смотри на это зрелище. Ибо если весь воздух наполнен Ангелами, услышь, что говорит апостол, увещевая жен, чтоб они покрывали головы. Сего ради, говорит он, должна есть жена власть имети на главе Ангел ради (1Кор.11:10). Опять Иаков: Ангел, иже избавляет мя от всех зол (Быт.48:16). И те, которые были в доме с апостолами, говорили отроковице Роди: Ангел его есть (Деян.12:15). И опять Иаков виде полк Божий воополчившийся: и сретоша его Ангели Божии (Быт.32:1). Но для чего полк и множество Ангелов на земле? Как царь повелевает размещать своих воинов по всем городам, чтоб где-либо не наступила война и они не подверглись неожиданному нападению: так и Бог противопоставляет полки Ангелов жестоким и свирепым демонам, врагам мира, которые непременно возбуждают брани в этом воздухе, чтоб Ангелы останавливали демонов, только что они покажутся, а для нас сохраняли постоянный мир. А чтоб ты научился, что Ангелы суть Ангелы мира, услышь, что диакон постоянно говорит в молитве: Ангела мирна просим» [193].Святой Иоанн Златоуст, отвергая мнение тех, которые утверждали, что Ангелы совокуплялись с дщерями человеческими, называет Ангелов бесплотными, неимеющими способности к деторождению, основывает последнее мнение свое на словах Господа: в воскресении бо ни женятся, ни посягают, но яко Ангели Божии на небеси суть [194]. Златоустый говорит, что каждый человек имеет своего Ангела; он доказывает свое мнение словами иерусалимских христиан: Ангел его есть [195]. В беседе 53-й на евангелиста Матфея Златоустый говорит: «Заключенный тогда предается наибольшей скорби, когда выводят его пред судилище; тогда наиболее трепещет, когда приближается к месту истязания, когда он должен дать ответы. Подобно этому многие поведают о страшных видениях, представляющихся в это время (при смерти), которых зрелища умирающие, не будучи в состоянии выносить, потрясают с великим усилием самый одр, на котором лежат, смотрят на предстоящих извращенными от страха глазами, когда душа мятется сама в себе, не хочет выйти из тела, не выносит взора приближающихся Ангелов. Если мы трепещем, когда смотрим на страшных людей, то какому подвергнемся страху, когда увидим сошедшихся Ангелов и свирепыя силы, когда душа будет отторгаться от тела, напрасно и много рыдать?» В слове о непостижимом Златоустый говорит: «И что говорю я об оном блаженном существе (Божества), когда человек не может свободно видеть даже существа ангельского. Чтоб вы поняли, что это так, приведу в пример друга Божия, который был наделен за его мудрость и праведность великим мужеством, о котором повествуется, что он сделал много славных дел, именно святого Даниила, чтоб никто не полагал, когда покажу, что он после явления ему Ангела впал в расслабление, лишился сил и изнемогал, что он подвергся этому по причине грехов и лукавой совести. После того как доказана крепость его духа, тем яснее доказывается немощь самого естества. Итак, этот Даниил постился в течение трех недель, не вкушал вожделенного хлеба; вино, мясо и сикера не входили в уста его, ниже употреблял он помазания: и тогда был сподоблен видения, когда душа его соделалась к такому созерцанию способнее, при посредстве поста легче и духовнее. Итак, что он говорит? Возведох очи мои и видех, и се муж един облечен в ризу льняну, то есть в священную одежду, и чресла его препоясана златом светлым. Тело его аки Фарсис, лице же его аки зрение молнии, очи же его аки свещы огненны, и мышцы его и голени аки зрак меди блещащияся, глас же словес его аки глас народа. И видех аз Даниил един явление, а мужи, иже со мною, не видеша явления, но ужас велий нападе на них, и отбегнуша в страсе. И не оста во мне крепость, и слава моя обратися в разсыпание (Дан.10:5-8). Что значит это: слава моя обратися в разсыпание? Прекрасен собой был юноша (Даниил): поелику же страх от присутствующего Ангела произвел то, что, по образу умирающих, изменился его наружный вид и увял естественный цвет лица, то он сказал: слава моя обратися в разсыпание. Что же Ангел? Поднял его и сказал: Данииле, мужу желаний, разумей в словесех сих, яже аз глаголю к тебе, и стани на стоянии Твоем, яко ныне послан есмь к тебе (Дан.10:11). Он встал, объятый трепетом. И когда Ангел опять начал говорить с ним и сказал: от первого дне, в оньже подал еси сердце твое, еже разумети и трудитися пред Господем Богом твоим, услышана быша словеса твоя, аз же приидох в словесех твоих (Дан.10:12), — Даниил снова упал на землю, по подобию умирающих. Да услышат это те, которые по любопытству доискиваются видения Ангелов! Даниил, пред которым почтительны были взоры львов, Даниил, который мог в теле человеческом делать то, что превышает человека, не перенес присутствия сослужителя, но лежал без чувств. Обратися утроба моя, в видении моем, и не имех силы и дыхание не оста во мне» (Дан.10:16,17). В толковании на 41 псалом Златоуст говорит: «Сколько демонов носится в этом воздухе? Сколько противных властей? Если б только позволил им Бог показать нам их страшный и отвратительный образ: то не подверглись ли бы мы умопомешательству? Не погибли бы?» [196] В беседе 34-й на евангелиста Матфея Златоуст говорит, что «демоны скитаются по гробам». Отношение демонов к приносимым им жертвам Златоуст изображает в слове о святом Вавиле, против Иулиана и язычников. Поведав обстоятельства, давшие им повод к построению капища Аполлону в Дафне, предместии Антиохийском, Златоуст говорит, что диавол, воспользовавшись баснословным преданием, поместил в капище демона, для обольщения и погубления людей. Демон, присутствуя при идоле, давал провещания, которыми поддерживались заблуждения язычников. В Дафну были перенесены мощи священномученика Вавилы, и демон сперва умолк, а потом, когда прекратились жертвоприношения ему, и вовсе удалился из капища. «Таков обычай у демонов, — присовокупляет Златоуст. — Когда воздают им человеки божеское поклонение вонею и дымом крови, тогда они, подобно кровожадным и ненасытным псам, пребывают в тех местах для питания и наслаждения (этими вонею и дымом). Когда же никто не приносит им таких жертв, тогда они пропадают, как бы от голода. Доколе приносятся жертвоприношения, доколе совершаются скверные тайнодействия... дотоле демоны присутствуют и увеселяются» [197].

Подобного мнения о духах святой Кирилл Александрийский, как это видно из слова его на исход души, приведенного в «Слове о смерти». Святой Кирилл называет демонов страшными, дикими, жестокими, немилостивыми, бесстыдными, гнилыми, подобными мрачным муринам. Он говорит, что душа умирающего видит их, что душу, исшедшую из тела, держат святые Ангелы, что она с ними проходит чрез воздух от земли к небу, что злые духи препятствуют этому восходу, обличая душу в содеянных ею грехах, что святые Ангелы стоят против демонов и препираются с ними о душе, что она, находясь посреди Ангелов и демонов, в трепете ожидает, чем кончится истязание ее и состязание о ней духов между собой. Святой говорит, что благочестивые души восходят к Богу, а душу отверженную, по причине ее греховности, воздушные демоны получают во власть свою, начинают бить ее без милосердия, низводят с воз-душного пути на землю, разверзают землю, низводят душу во внутренность земли и заключают там в темницы адские для вечного мучения. Святой Андрей, архиепископ Кесарии Каппадокийской, говорит: «Никакого нет сомнения, что бесов — многое множество: все святые утверждают, что воздух наполнен ими» (Толкование на Апокалипсис, гл. 9, ст. 13-16). — «Змей этот (диавол) цвета чермного (красного), чем изображается его убийственное и кровожадное свойство, или его ангельское огненное естество, хотя он и отчуждился от Ангелов» (Толкование на Апокалипсис, гл. 12, ст. 3) произвольно усвоенными качествами.

Святой Григорий Двоеслов говорит много о загробной жизни и о духах. Мы избираем немногое из многого, особенно замечательное, особенно служащее к доставлению определенного, по возможности, понятия о духах. В беседе на евангельскую притчу о десяти девах Двоеслов рассказывает следующее событие: «Приближаясь к кончине, Хрисерий, в тот самый час, в который долженствовал выйти из тела, открытыми глазами увидел мерзких и чернейших духов, стоящих пред ним, страшно угрожающих взять его в заклепы ада. Он начал трепетать, бледнеть, потеть, ужасным воплем просить об отсрочке и чрезвычайным, неистовым криком призывал сына своего Максима, называя его по имени, которого я сам, бывши уже монахом, видел монахом, говоря: Максим! Скорее! Я не сделал тебе никакого зла: прими меня в веру твою. Испуганный Максим прибежал тотчас; сошлось плачущее и трепещущее семейство. Они не могли видеть тех духов, от нападения которых он мучился страшно, но догадывались о присутствии их по смятению, бледности и трепету того, который был влеком. Устрашась безобразного вида их, он метался на постели туда и сюда, ложился на левый бок, не мог выносить вида их, оборачивался к стене, там были они. Когда же, стесненный до чрезвычайности, он уже отчаялся в возможности послабления себе, начал громко кричать, говоря: Отсрочки! Хотя до утра! Отсрочки! Хотя до утра! Но когда он кричал, — с этими самыми воплями был исторгнут из жилища своей плоти. О нем известно именно потому, что он видел это не для себя, а для нас, чтобы видение было полезно нам, которых еще ожидает Божественное долготерпение. Собственно, для него какая была польза в том, что он пред смертью увидел мерзких духов и просил отсрочки, тогда как не получил этой отсрочки?» [198]

«Когда день смерти понуждал Стефана выйти из тела, тогда собрались многие для того, чтоб отходящей от сего мира столь святой душе представить во внимание и свои души. И когда около одра его стояли все, которые собрались, тогда одни телесными очами видели входящих Ангелов, но никак не могли проговорить что-либо; другие решительно не видали ничего. Но всех присутствовавших объял такой сильнейший страх, что при исходе этой святой души никто не мог оставаться там» (Беседа 35, гл. 3, 2).

«Приидут дние на тя, и обложат врази твои острог о тебе (Лк.19:43). Какие враги для души человеческой столь опасны, как злые духи, которые окружают ее при разлучении с телом, тогда как содействуют ей в плотской любви обманчивыми наслаждениями? Они облагают ее окопами: потому что, представив пред глаза ее содеянные ею беззакония, они стесняют ее, влача к сообществу своего осуждения, так что она, застигнутая уже на самом конце жизни, и сама видит, какими окружена врагами, и, однако же, не может отыскать выхода из их обложения, потому что не может уже творить добрых дел та, которая презирала их, когда могла творить. Приноровительно к ним может быть разумеваемо и то, что далее следует: и обыдут тя, и обымут тя отвсюду (Лк.19:44). Злые духи отовсюду стесняют душу, когда представляют ей на вид беззакония, не только совершенные на деле, но и в слове, и даже в помышлении: она, развлекавшаяся многим в преступлении, стесняется донельзя всем в воздаянии. Далее следует: и разбиют тя, и чада твоя в тебе (Лк.19:44). Душа разбивается сознанием своей виновности тогда, когда плоть, которую она считала своей жизнью, принуждена бывает возвратиться в персть. Чада ее побиваются тогда, когда непозволительные помыслы, происшедшие от нее, рассыпаются на последнем отмщении жизни, как написано: в той день погибнут вся помышления их (Лк.19:44). Эти же грубые помыслы можно разуметь и под значением камней, ибо далее следует: и не оставят камень на камени в тебе (Лк.19:44). Развратная душа, присоединяя к преступному помыслу еще преступнейший, что другое делает, как не полагает камень на камень? Но в разрушенном городе не оставляется камень на камне: потому что, когда душа приводится к отмщению своему, тогда рассыпается все строение помыслов ее».

«А за что она претерпевает, далее присовокупляется: понеже неразумех еси времени посещения твоего (Лк.19:44). Всемогущий Бог обыкновенно посещает развратную душу многими способами... Но поелику она не разумеет времени своего посещения, то на конце жизни предается тем врагам, с которыми вступает в общение, на вечном суде непрестаемого осуждения; как написано: егда грядеши с соперником твоим ко князю, на пути даждь делание (потщися) избыти от него: да не како привлечет тебе к Судии, и Судия предаст тя слузе (истязателю), а слуга всадит тя в темницу (Лк.12:58). Соперник наш на пути есть слово Божие, противное нашим плотским пожеланиям в настоящей жизни. От этого соперника освобождается тот, кто смиренно подчиняется заповедям его. Иначе, соперник передает Судии, а Судия — истязателю. Это значит: грешник, виновный в презрении слова Господня, будет задержан на испытании Судии. Судия предает его истязанию, дозволяя злому духу восхитить его к отмщению и понудительно извлечь из тела душу, которая добровольно согласовалась с этим злым духом на преступления. Истязатель отсылает в темницу. Это значит: грешник чрез посредство злого духа низвергается в преисподнюю доколе наступит день суда, с которого уже и сам (злой дух) будет вместе мучиться в огнях преисподней».

«Надобно основательно размышлять о том, сколько страшен будет для нас час смертный, какой тогда ужас души, какое воспоминание всех зол, какое забвение протекшего счастья, какой страх и какое опасение Судии. Тогда злые духи в отходящей душе отыскивают дела ее; тогда они представляют на вид те грехи, к которым расположили ее, чтоб свою сообщницу увлечь на мучения. Но для чего мы говорим только о грешной душе, когда они приходят даже к избранным умирающим и в них отыскивают свое, если в чем успели? Среди людей был только Один, Кто прежде страдания Своего безбоязненно говорит: Ктому не много глаголю с вами. Грядет бо сего мира князь, и во Мне не имать ничесоже (Ин.14:30). Князь мира видел в Господе смертного человека: то подумал, что может найти в Нем что-либо свое. Но вышел без всякого греха из растления мира Тот, Кто пришел в мир без греха. Этого не осмелился сказать об отношении к князю мира сего Петр, который удостоился слышать: еже аще свяжеши на земли, будет связано на небесех; и еже аще разрешиши на земли, будет разрешено на небесех (Мф.16:19). Этого не смел говорить Павел, который прежде смерти своей был восхищен до таинств третьего неба (2Кор.12:2). Этого не смел сказать о себе даже Иоанн, который по особенной любви возлежал во время вечери на персях своего Искупителя (Ин.21:20). Пророк говорит: се бо в беззакониих зачат есмь и во гресех роди мя мати моя (Пс.50:7): из этого следует, что без виновности не может быть тот, кто пришел в мир с виновностью. По сей-то причине тот же пророк говорит: не оправдится пред Тобою всяк живый (Пс.142:2). По сей-то причине и Соломон говорит: несть человек праведен на земли, иже сотворит благое и не согрешит (Ек.7:21). По этой причине и Иоанн говорит: аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас (1Ин.1:8). Поэтому и Иаков говорит: много согрешаем вси (Иак.3:2). Как все — это известно всем — зачаты от услаждения плоти, то, без всякого сомнения, князь мира сего имел нечто свое во всех, или в их делах, или в словах, или в помышлениях. Но он не мог ни похитить их после, ни держать их прежде, потому что освободил их от долгов их Тот, Кто, без долга, заплатил за нас долг смерти, чтоб наши долги врагу нашему не задерживали нас, потому что за нас посредник Бога и человеков, Человек Христос Иисус, даром отдал ему то, чего не был должен. Нас освободил от должной душевной смерти Тот, Кто заплатил за нас смертью телесной, которой не был должен. По этой причине Он говорит: грядет сего мира князь, и во Мне не имать ничесоже. — Должно нам заботиться, и с обильными ежедневными слезами помышлять о том, сколь свирепый, сколь страшный князь мира сего придет в день кончины нашей, отыскивая в нас дела свои, если он приходил даже к Господу, умирающему плотью, и отыскивал чего-либо в Том, в Ком не мог найти ничего».

«Итак! Что будем говорить, что делать мы, несчастные, которые впали в бесчисленные грехи? Что скажем врагу, отыскивающему и находящему много своего в нас, если не то только, что у нас есть известное прибежище и твердая надежда, потому что мы одно совершили вместе с Тем, в Ком князь мира сего и отыскивал что-либо свое и не мог найти чего-либо своего? Потому что Он только свободен среди умерших (Пс.87:5,6), потому что мы разрешаемся от рабства греховного к истинной свободе, соединяясь с Тем, Кто свободен один. Известно, — и мы не можем отвергать, но искренно признаемся, — что князь мира сего имеет в нас многое; но, несмотря на то, он уже не имеет силы похищать нас во время смерти нашей, потому что мы соделались членами Того, в Ком тот не имеет ничего» [199].

«Некоторая монахиня, по имени Редемпта, имела двух учениц, из которых одна называлась Ромулой. Ромула была поражена параличом и в совершенном расслаблении лежала на постели в продолжение многих лет, перенося болезнь с терпением и занимаясь тщательно молитвой. В одну ночь Ромула внезапно призвала к себе Редемпту словами: мать моя! Подойди ко мне, мать моя! Подойди ко мне. Немедленно подошла Редемпта к одру болящей, пригласив с собой и другую ученицу. Когда они, среди ночи, стояли у постели, на которой лежала Ромула, — свет с неба наполнил все пространство кельи и засиял блеск толикой славы, что сердца предстоящих проник неизреченным ужасом. Они услышали звуки как бы от какого входящего множества; дверь кельи потряслась, как бы от напора толпы, спешившей войти. Ощущая множество входящих, от чрезвычайного страха и света не могли видеть ничего: сжимал глаза их и страх, и ослепляла яркость непомерного света. За явлением света немедленно последовала воня дивного благоухания, и душу их, устрашенную явившимся светом, успокоила приятность запаха. Но когда они не могли выносить, тогда Ромула начала ласковым голосом утешать трепещущую Редемпту, свою наставницу, говоря: мать моя! Не бойся: я еще не умираю. Когда она повторяла это, явившийся свет исчезал мало-помалу, — последовавшее за ним благоухание осталось. Таким образом прошел второй и третий день; воня распространившегося благоухания оставалась. На четвертую ночь Ромула опять пригласила к себе свою наставницу. По приближении ее она попросила напутствия и получила его. Редемпта и другая ученица еще не успели отойти от постели болящей, как внезапно на улице, пред ее дверями, услышались два хора Ангелов, причем, как удостоверяли монахини, было явно различие полов по голосам. Мужи начинали пение псалмов; жены вторили им. Когда пред дверьми кельи совершилось это небесное погребальное песнопение, тогда святая душа разлучилась от тела. Когда она была возносима на небо, то чем выше возвышались хоры поющих, тем песнопение становилось менее слышным. Когда на высоте окончились звуки песнопения: тогда прекратилось и благоухание. Святой Григорий знал этих монахинь лично» [200].

«Ангельский дух описуем; но самый верховный Дух, Который есть Бог, неописуем» [201].

Представленные извлечения из святых отцов, указанных западным писателем, решительно определяют учение этих отцов о духах. Извлечения свидетельствуют: 1) что учение отцов о духах тождественно с учением Священного Писания; 2) что учение о духах, изложенное в Православном Богословии, тождественно с учением Священного Писания и святых отцов; 3) что приписываемое западным писателем отцам учение о совершенной духовности и невещественности сотворенных духов наравне с совершенной невещественностью и духовностью Бога приписано несправедливо.

Западный писатель говорит, что на отцов Церкви имела влияние языческая философия и вообще современная ученость. Справедливо, но только по отношению к некоторым отцам и к некоторым, весьма немногим предметам. Это было замечено и дана православным читателям должная предосторожность [202]. В настоящее время всякий, изучающий должным образом отцов, имевших ученость мира сего, может видеть, в чем они платили неизбежную дань как современным понятиям общества человеческого, так и понятиям, почерпнутым из науки в том состоянии, в каком она преподавалась в их время. Этого нельзя сказать о писателях Священного Писания. Эти лица просвещены были единственно Святым Духом. Так же преподобный Антоний Великий был неграмотный; очистив себя благочестивым подвигом, он соделался обителью Бога и возвестил учение о духах сообразно тому, как духи были открыты ему Богом. Муж ученый, патриарх, святой Афанасий Великий, хотя был также мужем благодатным, однако признал более основательным преподать Церкви учение о духах так, как оно сообщено было ему Антонием, имевшим опытное знание, нежели написать о них сочинение, заимствованное из чтения, своих умствований и, может быть, опытов немногих и недостаточных, каковыми эти опыты должны быть по занятиям святителя [203]. Поведание о духах святого Антония Великого просто, естественно, ясно! Между тем оно сообщает познание столько подробное и определенное, какого никак не могли бы сообщить все ученые на основании своей учености. Познания о веществе должны быть подтверждены опытом. Одним суждением невозможно доходить до познаний точных, верных. Часто суждение, представляющееся по наружности безошибочным, будучи проверено опытом, оказывается ошибочным. Суждения, не подтвержденные опытом, как бы ни казались правдоподобными, как бы ни были изложены великолепно, суть только положения и предположения, а не истина. Таков приговор науки. Он основан на истории наук, объясняющих вещество; он основан на бесчисленных опытах: нет для него отмены, нет против него голоса. Голос, подаваемый невежеством или произвольной игрой воображения, не имеет никакого значения пред судом науки. Какое значение в науке имеет учение Декарта о духах? — Учение это не есть положительный, доказанный вывод, полученный путем науки. Учение это — гипотеза, или предположение. Гипотеза допускается в естественных науках не как учение достоверное, но как учение, усиливающееся дать о предмете определенное понятие, которого наука не может еще выработать законным путем своим. По этой причине наука, доколе не получит точного знания о предмете, придерживается гипотезы, как объясняющей предмет, отнюдь не вверяясь ей. Она отвергает гипотезу, только что факты начнут доказывать неправильность гипотезы. Так знаменитый Франклин придумал гипотезу для объяснения электричества. Когда наука выработала факты, противоречащие Франклиновой гипотезе, тогда гипотеза была отвергнута наукой, соделалась принадлежностью истории науки. Что же такое была гипотеза Франклина? Игра ума даровитого, обогащенного многими познаниями о естественных науках, — игра ума, и только. На основании новых фактов Симмер придумал свою гипотезу, так как наука не выработала точного знания об электричестве. Но при дальнейшем труде науки и Симмерова гипотеза получила одно достоинство с Франклиновой. При всем этом составление гипотез никак не отвергается наукой, как труд, способствующий к развитию науки. Удачно придуманная гипотеза может перейти в учение, когда будет положительно доказана. Такой должна быть по всем признакам, по крайней мере в значительной степени, новейшая гипотеза о свете.

Что такое гипотеза Декарта о духах? Это сочиненное им учение, игра его ума, опиравшегося на современные ему познания. Гипотеза Декарта совершенно опровергается наукой в настоящем ее развитии. Опровергают ее и факты, как доставленные Православной Церковью, так и враждебными Церкви средствами, магией, магнетизмом, спиритизмом. Декарт видит между грубым веществом и сотворенными духами решительную противоположность. Наука видит не противоположность, а постепенность и сродство. То, что ограниченный предмет не подлежит нашим телесным чувствам и нашему постижению, никак не дает ему права на свойства, принадлежащие предмету неограниченному. Всякий ограниченный предмет может быть изображен числом. Хотя бы это число, по громадности своей, было чуждо подчинения всякому действию человека; однако оно пребывает числом, имеет все свойства прочих чисел и отличается от бесконечного бесконечным различием.

Учение о духах, представленное здесь, исключительно сообщается откровенным Богопознанием, верою христианскою. Других средств к приобретению его нет; все другие средства ведут к ошибочным заключениям [204]. Учение это не имеет характера систематических учений, составляемых учеными мира сего, и по стихиям мира. Оно изложено в Священном Писании подобно тому, как изложены в нем многие другие учения. Таким же образом изложено оно и в святых отцах. Но при внимательном чтении и изучении Писания и отцов делается ясным точное мнение Писания и отцов о духах. Для такого изучения нужна не только благочестивая жизнь, но и жизнь подвижническая, сосредоточенная, жизнь в уединении. Церковь воспевает своему мудрецу: деяние обрел еси, богодухновенне, видения восход (Общий тропарь священномученику). Только отрекшиеся от мира и предавшие себя всецело в служение Богу могут достичь до опытного познания падших духов в приносимых ими помыслах, мечтаниях и ощущениях, как говорит преподобный Макарий Великий (Беседа 21); только при содействии внутренних опытов делаются доступными для понимания те места Писания и отцов, которые говорят о этой невидимой борьбе. При умножении опытов познание делается полнее и полнее, а учение Писания и отцов яснее и яснее. Святой Исаак Сирский, упомянув о святых Василии Великом и Григории Богослове, что они сперва образовали себя в обществе человеческом соответствующими такому жительству добродетелями, потом удалились в пустыню и пребыли с своим внутренним человеком, — говорит далее, что пустыня полезна для сильных потому, что они достигают в ней до борьбы с духами злобы (Слово 55). Преподобный Кассиан Римлянин, описав благочестивую жизнь древних иноков в общежитиях, говорит, что эта святая жизнь произвела из себя еще возвышеннейшее жительство — отшельничество, к которому и в первые века христианства оказывались способными весьма немногие. Этих избранников Кассиан называет цветом монашества. Они, «не довольствуясь получаемой среди общества человеческого победой, которую попрали невидимые козни диавола, пожелали вступить в открытую борьбу и явное сражение с демонами и для этого не устрашились удалиться в уединенные места обширной пустыни» (Collatio XVII, cap. 6). В таких избранниках Божиих внутренняя невидимая борьба непомерно усиливалась, возводила их в необыкновенный подвиг, переходила в видимую. Это совершалось по особенному смотрению Божию [205], отцы возведенные в такой подвиг, сподоблялись особенных даров Святаго Духа, приходили в высокое духовное преуспеяние и просвещение, получали вход в невидимый чувственными очами мир. Дверь в него отверзалась для них рукой Бога. Таковы были преподобные Антоний и Макарий, египетские пустынножители, которых Церковь признает Духоносцами и именует Великими. Имея обильное опытное и благодатное знание духов, они сказали о них гораздо яснее, нежели другие отцы, которых благодать Божия также освятила, которым даны были другие духовные дары, соответственные их роду жизни и деятельности. К числу немногих отцов, написавших о духах с особенной определенностью, принадлежит преподобный Кассиан Римлянин. Он излагает в сочинении своем учение, преданное ему лично иноком египетского Скита аввой Сереном, достигшим великого духовного преуспеяния. Серен имел ведение и видение духов опытное и благодатное: почему и учение о них изложено им с особенной ясностью и простотою (Collatio VII et VIII). Это учение тождественно тому, которое мы видели в приведенных нами отцах и в Православном Богословии. Когда в V веке появились на Западе Собеседования преподобного Кассиана, — некоторые из западных энергически восстали против его тринадцатого собеседования; но против седьмого и восьмого, в которых изложено учение о духах [206], не сделано ни малейшего возражения. Уже по принятии мыслей Декарта о совершенной невещественности сотворенных духов, о независимости их от времени и пространства, о тождественности естества их с естеством Бога, явились на Западе возгласы против учения о духах, излагаемого Кассианом. Опровержения не сделано: оно невозможно; опровержение заменено порицаниями. На Седьмом Вселенском Соборе прочитана была выписка из сочинений святого Иоанна, епископа Селунского, в которой сказано, что Ангелы имеют свойственную им вещественность и вид, — в этом, собственном виде их являлись многим святым мужам. Собор на основании этой цитаты из святого отца единодушно оправдал и определил изображение Ангелов на иконах. Отцы Собора не только не выразили никакого сомнения относительно учения, произнесенного святым Иоанном, не только не сделали никакого замечания, но на основании этого учения сделали постановление изображать Ангелов на иконах живописью [207]. Седьмой Вселенский Собор одинаково принят и на Востоке и на Западе.

Изложенное здесь учение о духах никак не дает права представлять в воображении как образы духов, так и образы прочих предметов невидимого мира, о которых говорится в Священном Писании и в писаниях святых отцов. Образы, сочиняемые воображением, никак не могут быть правильными; не будучи снимками с истины, они по необходимости должны быть ложными и поставляют мечтателя на стези самообольщения. Правильное понятие о видении духов, как чувственном, так и духовном, не может быть приобретено иначе, как опытом. Видение, действуя на чувства душевные или телесные или на те и другие вместе, объясняется чрез ощущение его и не может быть объяснено словами. Так для слепорожденных и ослепших в младенчестве остается необъяснимым, при всем усилии объяснить словами, общение человека с видимым миром посредством зрения; так вкус плодов, которых мы никогда не вкушали, остается необъяснимым, сколько бы ни объясняли его словами, доколе не объяснится вкушением. Словом, все понятия, приобретаемые посредством чувств души и тела, пребывают очень темными, доколе они объясняются одними словами. Основательно говорят отцы [208], что здоровые глаза не нуждаются в обучении зрению, потому что зрение естественно человеку: точно так очищенные покаянием очи ума и сердца начинают прозирать в тайны Божии и в духовный мир, потому что это естественно человеческой природе, обновленной Искупителем. При темноте понятия о духах, полученного единственно из поведания, хотя и святого, тем опаснее давать волю воображению и истолковывать соответственно своей мечте то, что и при опытном познании не может быть объяснено с удовлетворительностью в стране вещества (Св. Исаак Сирский, Слово 55). Способность воображения находится в особенном развитии у людей страстных. Она действует в них соответственно своему настроению и все священное изменяет в страстное. В этом могут убедить картины, на которых изображены священные лица и события знаменитыми, но страстными художниками. Эти художники усиливались вообразить и изобразить святость и добродетель во всех видах ее; но, преисполненные и пропитанные грехом, они изобразили грех, один грех. Утонченное сладострастие дышит из образа, в котором гениальный живописец хотел изобразить неизвестные ему целомудрие и Божественную любовь. Пророкам и апостолам, при желании выразить их состояние вдохновения, дан вид языческих беснующихся жрецов или актеров кровавой трагедии [209]. Произведениями таких художников восхищаются страстные зрители; но в людях, помазанных духом Евангелия, эти гениальные произведения, как запечатленные богохульством и скверной греха, рождают грусть и отвращение. Воображение у людей страстных, у людей порочных и развратных, не имеющих никакого понятия об истине, никакого сочувствия к святости, способно только к сочинению изображений ложных. Оно не может не обманывать этих людей. Оно и обманывает и обольщает, скрывая обман, ясный для одних чистых по уму, сердцу и телу. К действию воображения в человеке плотском и грехолюбивом удобно присоединяется действие падших духов, которым сделалось свойственным вращаться и пресмыкаться во грехе, находить во грехе единственное наслаждение и питание. А как все, вступающие в благочестивый подвиг, несмотря на благое намерение свое, находятся во власти страстей, ощущают сильнейшее сочувствие ко греху, состоят в союзе и единении с ним: то святые отцы строго воспрещают употребление способности воображения, повелевают содержать ум вполне безвидным, незапечатленным никакой печатью вещественного. Не должно представлять себе в воображении ни рая, ни неба, ни престола Божия, ни сияния славы Божией, ни Ангела, ни мученика, ни святителя, ни преподобного, ни Божией Матери, ни Самого Христа. Падшие духи стараются возбудить в нас действие воображения, иногда же и сами являются в разных ложных и обольстительных призраках: по этой причине воспрещена нам не только мечтательность, как бы она ни была благовидна, но и доверенность к какому бы то ни было явлению из невидимого мира. Образы светлых Ангелов, святых отшедших человеков и Самого Христа принимают на себя демоны для обольщения и погубления не только новоначальных, но и преуспевших в подвиге. Дозволяется живое представление адского пламени, тьмы вечной, подземной страшной темницы и прочих ужасов предсмертных и посмертных единственно при возникновении плотских ощущений, помышлений и мечтаний; дозволяется это употребление воображения только в час нужды, по миновании которой оружие тотчас отлагается. Будучи употребляемо без нужды, оно может нанести вред уму, соделав его удобопреклонным к мечтательности и к самообольщению.

В первые века христианства имелась особенная нужда отвлечь новообращенных из идолопоклонства от представления Ангелов и даже Бога в грубом чувственном виде. Идолы были вместе изображением и демонов, и греховных страстей. Сделавшие навык к идолопоклонению, запечатленные долговременным устремлением всех чувств души и тела к идолам, наполнившие разум понятиями, а воображение — образами, заимствованными из идолопоклонства, поневоле находились под влиянием этих впечатлений [210]. Нужду в предостережении современников от грубого понимания видел ученик апостола Павла, святой Дионисий Ареопагит. Изложил он это предостережение в глубоком и духовном сочинении своем о Небесной иерархии. «Нужно, — говорит он, — чтоб мы не представляли грубо небесных и богоподобных сил [211] имеющими много ног и лиц, носящими скотский образ волов и звериный вид львов, с изогнутым клювом орлов или с птичьими крыльями; равно не воображали и того, будто на небе находятся огневидные колесницы, вещественные троны, нужные для восседания на них Божества, многоцветные кони, военачальники, вооруженные копьями, и многое тому подобное, показанное нам Священным Писанием под многоразличными таинственными символами. Богословие употребило священные пиитические изображения для описания умных сил, не имеющих образа» [212]. Далее святой Дионисий говорит: «Быть может, иной в самом деле подумает, что небо наполнено множеством львов и коней, что там славословия состоят в мычании, что там стада птиц и других животных, что там находятся низкие вещи, что ведет к неверному, неприличному и страстному» (Глава 2, § 2).

Выразившись так о небесных силах, святой Дионисий говорит о Боге следующее: «Таинственное учение, преданное нам в Священном Писании, различным образом описывает досточтимое высочайшее Божество. Иногда оно именует Бога словом, умом, существом (Ин.1:1; Пс.135), показывая тем разумение и премудрость, свойственную одному Богу, и выражая, что Он-то и существует истинно и есть причина всякого бытия, уподобляет Его свету и называет жизнью. Конечно, эти священные изображения представляются некоторым образом приличнее и возвышеннее чувственных образов, но и они далеки от того, чтоб быть точным отражением высочайшего Божества. Божество превыше всякого существа и жизни; никакой свет не может быть выражением Его; всякий ум и слово бесконечно далеки от того, чтоб быть подобными Ему. Иногда то же Священное Писание величественно изображает Бога чертами, несходными с Ним. Так оно именует Его невидимым, беспредельным и непостижимым (1Тим.6:16; Пс.144:13; Рим.11:31) и этим означает не то, что Он есть, но то, что Он не есть. Последнее, по моему мнению, даже свойственнее Богу, потому что, хотя мы и не знаем невместимого, непостижимого, неизреченного, беспредельного бытия Божия, однако ж на основании таинственного Священного Предания истинно утверждаем, что Бог ни с чем из существующего не имеет сходства» (Глава 2, § 3). — Божество, по Своему пресущественному величеству, несравненно превосходит всякую видимую и невидимую силу и так превознесено над всем, что и самые первые существа нимало не подобны Ему. Божество есть начало всего, есть причина, осуществляющая все, есть неизменное основание постоянного бытия существ, от Которого зависит бытие и блаженство самых высших сил» (Глава 13, § 4). Ареопагит утверждает, что Божественные явления святым совершались приспособительно к человеческому естеству (Гл. 1, § 2). Он говорит, что «сокровенного Божия (т.е. собственно существа Божия, собственно Бога) никто не видал, не увидит; но Бог являлся Святым в известных видениях, достойных Его и сообразных с свойством тех, которым были эти святые видения. Видение, которое проявляло в себе, как в образе, подобие ничем не изобразимого Божества, справедливо называется в Божием слове Богоявлением: потому что оно возводило видящих к Богу, просвещая их Божественным озарением и свыше открывая им нечто Божественное. Сии Божественные видения славным отцам нашим были открываемы посредством небесных сил. Так, не говорит ли Священное Предание, что и святое законоположение дано Самим Богом Моисею? Этим оно научает нас той истине, что оно есть отпечаток Божественного и священного закона. Но то же Слово Божие ясно научает и тому, что этот закон преподан нам чрез Ангелов» (Глава 4, § 3). Святой Дионисий в сочинении своем о Небесной Иерархии объясняет только таинственные видения пророков и духовное отношение небесных сил между собою и к святым человекам; но он ничего не упоминает ни о падших ангелах, ни о чувственном явлении Ангелов людям простейшим, какова была Агарь, раба Авраама (Быт.16:7-12; 21:17), ни о способности животных к видению духов, ни о местопребывании святых Ангелов на небе, ни о низвержении падших ангелов с неба, ни о мучении их в пламени и темнице ада, между тем как о всем этом поведает Писание. Даже о Господе Иисусе Христе Дионисий говорит единственно как «о истинном Свете Отца, просвещающем всякого человека, грядущего в мир» (Ин.1:8), умалчивая о Его вочеловечении, о Его человеческой плоти, в которой Он явился на землю, в которой восседает на небе одесную Отца, в которой явится судить живых и мертвых. «Этот Свет, — богословствует Дионисий, — никогда не теряет Своего внутреннего единства хотя по Своему благодетельному свойству и раздробляется для того, чтоб сраствориться с смертными страстворением, возвышающим их горе и соединяющим их с Богом. Он и Сам в Себе остается и постоянно пребывает в неподвижном и одинаковом тождестве, и тех, которые надлежащим образом устремляют на Него свой взор, по мере их сил, возводит горе и единотворит их по примеру того, как Он Сам в Себе прост и един» (Глава 1, § 2). Из книги о Небесной иерархии уже видно, что Ареопагит был в состоянии того духовного видения, которое здесь изображено им; в других сочинениях своих он говорит открыто об этом состоянии своем [213]. Это состояние есть состояние христианского совершенства, и называется отцами Божественным осиянием [214]. Преподобный Симеон Новый Богослов, ссылаясь на святого Григория Богослова, говорит: «Начало премудрости есть страх Божий. Где страх Божий, там и хранение заповедей. Где хранение заповедей, там очищение плоти, которая, будучи неким густым облаком пред душой, не попущает ей видеть ясно Божественное сияние. Где очищение плоти, там сияние Божественное. Где сияние Божественное, там совершение Божественного желания. И потому осияние Божественного Света и просвещение Святаго Духа есть некончаемый конец всякой добродетели: достигший этого конца забывает все чувственное и начинает приходить в познание духовных дарований» (Добротолюбие, ч. 1, Слово о Вере). Даже понятие о таком состоянии вполне чуждо для людей, не посвященных в тайны христианского подвижничества! По этой причине Ареопагит назначил книгу свою о Небесной иерархии отнюдь не для общего употребления христиан, а только для находящихся в значительном духовном преуспеянии. Он завещал пресвитеру Тимофею, для которого написано сочинение, тщательно скрывать его от людей плотских и душевных, хотя бы они были благочестивы. «Ты, сын мой, — пишет Дионисий Тимофею, — сообразно со святым установлением, преданным нам от наших иерархов, благоговейно внимай священным словам, осеняемый вдохновением от вдохновенного учения, и, скрыв святые истины во глубине души, как единообразные, тщательно храни их от людей непосвященных: по учению Писания не должно бросать пред свиньями чистого, светлого и драгоценного украшения умных маргаритов» (Глава 2, § 5). Всякий, знакомый с сочинением о Небесной иерархии, оправдает мудрое предостережение сочинителя и сознается, что сочинение малопонятно и даже во многих местах странно для людей, незнакомых с духовным состоянием.

Книга Священного Писания, которой наиболее удобно объяснить сочинение Ареопагита, есть, несомненно, Откровение святого апостола, евангелиста Иоанна Богослова: Богослов, во многих местах описав видение, немедленно говорит или объясняет, что это видение есть символ, что оно — таинственное. Таковы видения: видение семи звезд и семи светильников (Апок.1:20); видение жены, названной Вавилоном и сидевшей на водах многих (Главы 17-19); видение жены, облеченной в солнце, с луной под ногами, с венцом из двенадцати звезд на главе (Глава 12); видение змея, отторгшего хоботом третью часть звезд небесных (Глава 12); видение зверя, выходящего из моря, и зверя, выходящего из земли (Глава 13). Напротив того, видение первомученика Стефана не заключает в себе ничего символического, иносказательного: архидиакон, объятый Святым Духом, увидел небеса отверзшимися и Сына Божия, в Его человеческой плоти, стоящим одесную Бога (Деян.7:55,56). Подобное видение имел великий угодник Божий Карп: видение это описано святым Дионисием Ареопагитом без всякого иносказательного объяснения. Преподобный Макарий Великий сделал таинственное истолкование, по отношению к душе человеческой, видению, которое имел пророк Иезекииль (Иез.1. Прп. Макарий, Беседа 1), на которое указывает и святой Дионисий; несмотря на это, преподобный не остановился сказать, что совершеннейшие христиане сподобляются видеть самое существо души человеческой и что души, Ангелы и демоны имеют вид человека в его теле. Так и Ареопагит, объяснив, что символические видения пророков имеют таинственный смысл, не остановился сказать, что святой Карп, достигший христианского совершенства, видел Ангелов в образе человеков. — Беседы преподобного Макария Великого, подобно книге святого Дионисия, имеют наиболее таинственное значение и могут быть весьма полезным чтением для преуспевших подвижников: в них подробно излагается злосчастное общение, в которое человек вступил с демонами при посредстве греха, о чем святой Дионисий вовсе умалчивает. Беседы преподобного мало понятны для людей, незнакомых с духовным подвигом, хотя некоторым из них и представляются понятными по необыкновенной простоте и ясности слога.

Западный писатель говорит (выписка 7), что «все человеки всегда различали существо живое, действующее, начало движения, от существа мертвого, страдательного, неспособного к движению. Первое они называли духом, второе — телом или веществом. Это различие современно по древности своей миру, распространено повсюду, где находится человек. Все были столько уверены в безжизненности вещества, что предполагали присутствие духа повсюду, где усматривали движение». Такую сентенцию, выведенную якобы из науки, должно проверить наукою [215]. Наука, да и вообще человечество, признают только жизнь, а не присутствие духа там, где видят движение тела, независимо от действия на это тело другого тела. Жизнь, иначе органическая сила, недоступна для постижения человеческого: эту истину признала наука. Живут растения, насекомые, животные, человек. И растения имеют свое движение. Их рост, постепенное облачение в листья, цветы, плоды, — что, как не движение? Соки в деревьях весною идут от корня к вершине дерева: что это, как не движение? Листья и цветы некоторых трав делают сами собою движение, то свертываясь, то раскрываясь, как, например, клевер свертывает свои листья на ночь, развертывает их при наступлении утра. Признаком жизни тела служит для нас, кроме движения, чувство. Одно движение, без чувства, может принадлежать веществу безжизненному, и принадлежит оно планетам. Что такое жизнь? Жизнь есть идея человека, родившаяся в нем от впечатления, произведенного на него телами, имеющими движение и чувство. У наук нет ответа положительного: по необходимости она должна была прибегнуть к определению страдательному. Она должна была сказать о впечатлении, которое произведено явлением, — (жизнь) в видимых тварях на человека, и определением этого впечатления заменить определение процесса, происходящего в самых тварях. Скажут: неужели растения имеют чувство? Отвечаем: они не имеют средств поведать нам этого ясно, но мы видим, что растения, отделенные от корней своих, вянут; это явление в нежных растениях совершается быстро и возбуждает в нас сочувствие. Не имея основания к принятию решительного мнения, что растения одарены свойственным им чувством, мы не имеем права и отвергать это решительно. Движение вещества и присутствие в нем чувства свидетельствуют только о жизни его, а отнюдь не о присутствии в нем духа. Никто и никогда не признавал в насекомых, рыбах, птицах, вообще во всех животных присутствия духа: в них признавали жизнь, часто называя жизнь душой. И потому вопрос о духе, на тех основаниях, которые поло-жил западный писатель, остается нетронутым.

Понятие о духе явилось в человеке по другим поводам. Оно явилось в нем, во-первых, от рассматривания самого себя. Человек ощущает в себе присутствие существа, совершенно отличающегося от тела. Он видит гораздо большее развитие жизни в этом существе, нежели в своем теле. Тело имеет свои ощущения существо, пребывающее в теле, имеет свои отдельные ощущения и, кроме ощущений, имеет разум, который в собственном смысле есть чувство [216]. Существо, пребывающее внутри человека, называется обыкновенно душою. Несмотря на разнообразие свойств души и тела, между ними находится неразрывная связь. Так от мыслей являются в душе соответствующие мыслям ощущения; ощущения души отражаются в ощущениях тела. И наоборот: ощущения тела действуют на душу, рождают в ней соответственные ощущения; от этих ощущений являются соответственные им мысли. Такая связь души с телом доказывает, что, несмотря на значительное различие между телом и душою, тело и душа имеют и нечто общее, имеют — употребим выражение химии — сродство. Если б не было сродства, не могло бы быть никакой связи. Если ж есть сродство, то душа необходимо должна иметь некоторую свойственную себе вещественность.

Когда человек живет, процесс жизни совершается при непрерывном дыхании. Дыхание есть существенный очевидный признак жизни. Когда человек умирает, — окончательный процесс умирания совершается при сильном дыхании или при нескольких повторенных вздохах. При таком усиленном дыхании душа оставляет тело. Оставление душою тела совершается при усиленном дыхании; после оставления душою тела дыхание прекращается; до оставления душою тела дыхание служит признаком присутствия души в теле; душа после исшествия ее из тела невидима: на основании этих данных весьма было естественно назвать существо, живущее внутри тела духом и душою. Столько же было естественно признать душу или дух существом невидимым, бесплотным, невещественным, как отличным от всего, что видим в веществе, подверженном нашим чувствам. Опять столько же естественно было признать в душе свойственную ей вещественность, обозначаемую особенной полнотой дыхания, при котором она выходит. Признание существования души после разлучения ее с телом и смерти тела естественно проистекает из ощущения и сознания себя бессмертным, которые находятся в каждом человеке. Несмотря на достовернейшее познание того, что каждый человек умирает по телу, — каждый человек чувствует, внутренне осознает себя бессмертным, живет и действует как бессмертный: это — ощущение и сознание души.

Все человечество, которое не входит в глубокое рассматривание естества души, довольствуясь познанием поверхностным, общепринятым, безразлично называет невидимую часть существа нашего, живущую в теле и составляющую его сущность, и душою и духом. Как признаком жизни животных служит так же дыхание, то они обществом человеческим называются от жизни животными, и от души одушевленными (animales). Прочее вещество называется безжизненным, неодушевленным, или бездушным. Человек, в отличие от прочих животных, называется словесным, а они, в отличие от него, бессловесными. Масса человечества, всецело занятая попечениями о земном и временном, на все иное смотрящая поверхностно, видела разность между человеком и животными в даре слова. Но мужи разумные поняли, что человек отличается от животных внутренним свойством, особенною способностью души человеческой. Эту способность они назвали силой словесности, собственно духом. Сюда отнесены не только способность мыслить, но и способность к ощущениям духовным, каковы ощущение высокого, ощущение изящного, ощущение добродетели. В этом отношении значение слов душа и дух весьма различно, хотя в обществе человеческом оба слова употребляются безразлично, одно вместо другого.

Предание сохранило во всех народах понятие о существовании невидимого мира, то есть о загробной жизни душ человеческих, о существовании духов — существ, подобных душе человеческой, о существовании места, в котором добродетельные души наслаждаются блаженством, а злые — страдают. Предание это, сохранившись в разных формах, но у всех народов, служит свидетельством о себе самом: свидетельством, что оно принадлежит всему человечеству. Общение с падшими духами, в которое вступило падшее человечество, поддержало, распространило, уяснило односторонним образом понятие о духах. Древняя философия часто соединена была с магией (Исх.7:11 и далее), как видим на мудрецах фараона, противодействовавших Моисею, на Иулиане Богоотступнике [217], на Киприане — впоследствии епископе Антиохийском и мученике. «Поверьте мне, — поведал Киприан по обращении своем, — я видал самого диавола. Я умолил его жертвами, и целовал, и говорил с ним и с теми, которые у него старейшинами. Он полюбил меня, похвалил мой разум и пред всеми сказал: вот новый Амврий [218], скорый на послушание нам, достойный общения с нами. И обещал поставить меня князем по исшествии моем из тела, а во время жизни моей на земле во всем помогать мне и полк бесов дал мне в услужение. Когда я уходил от него, он воскликнул ко мне: будь мужествен, доблестный Киприан! И, встав, проводил меня, что удивило всех бесовских старейшин. По этой причине князья его оказывали мне повиновение, видя честь, которую он мне воздал. Лице его было подобно цвету полевому; глава его была увенчана венцом, который украшался золотом и пресветлыми камнями, одежда его была пречудная. Когда он обращался в какую сторону, — потрясалось все место; многие злобные духи стояли в великом повиновении у престола его: тогда и я отдал ему всего себя» [219]. Сведения, полученные посредством магии, свидетельствовали, что духи бесплотны, подобно душе; имеют силу словесности, имеют и свойственную своей природе вещественность, имеют влияние на вещество, сами подвергаются влиянию на них вещества в известных случаях. Существование общения между отверженными человеками и отверженными духами явствует из Священного Писания (Числ.22:1; 1Цар.28 и проч.). Оно продолжается и ныне, между прочим, при посредстве магнетизма и спиритизма.

Науки, рассматривающие вещество, достигли в новейшее время величайшего развития. Между многими услугами, оказанными человеку науками в настоящем развитии их, не последнее место должно дать познанию чрезвычайной ограниченности наших познаний. Когда наука была скуднее, человек считал себя ученее. Когда человек полагал, что небо есть свод над землею, что небо и земля сходятся окраинами своими и соприкасаются, — он был в глазах своих больше, нежели каким представляется себе теперь, когда открыто, что над нами необъятное пространство, что земля в отношении к этому пространству — едва приметная кроха. Говорит современная наука: мы не знаем, что значит наше тело, несмотря на то, что по привычке к нему и по тому, что оно подвержено нашим чувствам, думаем удовлетворительно знать его. Жизнь тела недоступна для постижения нашего. Анатомия рассматривает трупы, а не тела. Жизни тела она не видит: не видит также собственно тела. Тело пребывает телом до той минуты, до которой не оставила его жизнь. Оставлением его жизнью начинается разложение его. Более: этим оставлением разложение совершается; дальнейшее разложение есть только последствие главного, существенного разложения. Разложение вещества, по законам химии, не иначе может совершиться, как отделением от него одной или многих составных частей его. Здесь — указание науки на вещественность души: отделение чего-либо невещественного, отвлеченного, не произвело бы на вещество никакого влияния. Но душа невидима. Что до того? Невидим и теплород. Он — невзвешиваемое начало; но отделяется он химически от воды отделением, незаметным и непостижимым для чувств, и вода обращается в другое вещество, в лед. Едва жизнь оставила тело, оно — уже не тело: оно труп. Чувствования и свойства тела могут быть описаны, а не определены. Никак не могут заменить определений предположения, как бы они ни были замысловаты. Злоупотребление наукой может блестящими предположениями удовлетворять любопытству невежества и заграждать ему уста. Вводить человеков в обман именем науки — недобросовестно. Наука доставлением познаний истинных и точных обязана поставлять человека в самые правильные отношения ко всему. Химия положительно указала, что все ограниченное имеет свою степень вещественности. Математика столько же положительно доказала, что все ограниченное подчинено пространству. На этом основании совершенно невещественным, независящим ни от пространства, ни от времени, бесконечным во всех отношениях, неподверженным никакому изменению, никакому постороннему влиянию, неограниченным и по существу Своему и по свойствам Своим, бесконечно различествующим от всех тварей и по существу и по свойствам исповедуется Бог. На этом же основании сотворенные духи, будучи тварями, суть существа ограниченные; они по необходимости должны иметь свою степень вещественности, должны быть подчинены пространству. Ограниченное по существу должно иметь и ограниченные свойства. Приписание неограниченного свойства или неограниченных свойств существу ограниченному — чуждо смысла (нонсенс).

Химия отвергает младенческое определение вещества на основании наших чувств. Вещество должно быть определяемо своими свойствами. Оно может простираться и простирается далеко за пределы наших чувств, круг действия которых очень ограничен. Существование чего-либо вещественного, не имеющего действия на наши чувства или имеющего действие, которого не понимаем и не замечаем, не только не противно ее учению, — явствует из ее учения. Существование духов в таком виде, в каком оно преподается Православным Богословием, нисколько не противно учению химии и математики: оно вполне совпадает и согласуется с положительно доказанной теорией этих наук. Заметим: эти науки, отделив Бога от тварей бесконечной разницей, как бы отворяют дверь вере, объясняя необходимость откровенного Богопознания. Отвергнуть его они не могут по причине признанного ими всемогущества Божия и независимости действий Его от суждения человеческого.

Вот — источники понятия о духах в обществе человеческом. Из них человечество не могло составить и не может составить правильного познания по неясности одних понятий, по лживости других и по причине собственного падения: падший человек находится в общении только с падшими душами, он чужд общения с духами святыми. Отличительные черты падших духов — безумная и исступленная ненависть к Богу, гордость и лживость (Ис.14:13,14; Ин.8:44). По гордости и по вражде к Богу падшие духи стремились к тому, чтобы падший человек воздавал им поклонение, подобающее Богу; по лживости они употребляли к достижению этой цели все средства обольщения и обмана. Демоны не только склонили утративших познание истинного Бога к поклонению себе, как бы богам: поныне они стараются обольстить тех, которым являются, даже святых подвижников, склонить их к тому же. «Являясь, — поведает великий Антоний, — они стараются усугубить страх (в том, кому явились), чтоб ввергнуть в глубокий ров нечестия, исторгнув у человеков поклонение себе» [220]. По этой причине христианин, желающий стяжать непогрешительное понятие о духах, должен оставить без внимания все понятия, доставляемые преданием человеческим: ученостью, магией, магнетизмом, спиритизмом и другими подобными средствами, как могущими доставлять одни неправильные и ошибочные понятия, в которых человек, не обновленный Божественной благодатью, никак не отделит истины от обильной примеси лжи.

Для получения точного познания о духах единственное средство — христианство, изучаемое в Священном Писании, в святых отцах Православной Церкви и благочестивою, подвижническою жизнью по нравственному преданию Православной Церкви. Для первоначального теоретического познания духов вполне достаточно того учения, которое преподается в Православном Богословии. Невидимая борьба с духами в помыслах и мечтаниях и ощущениях составляет принадлежность подвижников, иноков, занимающихся правильным подвигом в иноческих общежитиях. Они стяжавают соответственное своему жительству нравственное, так выразимся для ясности, понятие о падших духах. Это понятие аскетическими писателями называется духовным видением, потому что при нем подвижник видит умом и ощущает сердцем невидимые козни невидимых врагов [221]. Свое нравственное понятие о падших духах святой Игнатий Богоносец изобразил так: «Лживый дух себя проповедует, своя глаголет, самоугоден бо есть, себе прославляет, гордыни бо есть полн, лжесловесен, прелестен, ласкосерд, ласкателен, хитр, стихосошиватель, блядив, несогласен, велеречив, ползок, боязлив: от его действа да избавит вас Иисус Христос» [222]. Также: «О, всех злых духов лукавнейший душе от своего злоумия! Чрева ради побежден и тщеславием обесчестен еси, сребролюбием и любоначалием в нечестие привлекаеши. Ты велиар, дракон, отступник, змий стропотный, ты от Бога отступивый, от Христа отлучивыйся, от Духа Святаго отчужден и от лика ангельского низриновен еси, законов Божиих ругатель и враг законных» [223]. Такое познание духов, такое видение их — познание и видение существенно нужные! Оно в полноте своей доставляется внимательной иноческой жизнью. Оно — дар Божий, которым увенчивается собственный, посильный подвиг подвижника, усиливающегося усмотреть невещественные лица демонов, как в зеркале, в Священном Писании, в писаниях святых отцов и в собственной деятельности. Оно — рассуждение духовом (1Кор.12:10), дар Святаго Духа. С этим даром сопряжена победа над греховными помыслами, мечтаниями и ощущениями; побеждаемому ими доказывается этим, что он не стяжал еще дара, но обольщается, обманывается, пленяется невидимым врагом. Посредством духовного видения духов, они видятся в их действиях: видеть самое существо духов даруется или попускается очень немногим, по особенному промыслу Божию. Самопроизвольно отъемлющие завесу и покров, установленные Самим Богом, вторгающиеся насильно и дерзостно в мир духов, подвергаются величайшим бедствиям [224]. В заключение скажем: Божественное Откровение объяснило нам сотворенных духов, нашу душу, наше тело в той степени, в какой это познание нужно для нашего спасения. Как создание Божие, духи, душа, самое тело наше, все предметы видимой природы остаются, в сущности, тайной для нас, будучи постижимы только отчасти. При благочестивом созерцании творений Божиих и по причине такого созерцания вступим в ряды созданий, как несомненно принадлежащие к ним, прославим Создателя нашего и в недоумении пред Его всемогуществом и премудростью принесем смиренное и истинное исповедание вместе с Давидом: Чудна, Господи, дела Твоя! Страшно удивился еси! Удивися разум Твой от мене, утвердися: не возмогу к нему (Пс.138:14,6). «Бог наш, на небеси и на земли, вся, елика восхоте, сотвори» [225].

 

Примечания:

127. Dictionnaire de Theologie par l'abbe Bergier. Заимствованные у этого писателя статьи отмечены знаками «...».

128. Александрийский. Его особенно уважают западные, как председательствовавшего на III Вселенском Соборе по приглашению папы. И восточные признают его одним из великих отцов Церкви.

129. Здесь надо разуметь мнение западной Церкви, принятое ею недавно, как увидим дальше.

130. Рене Декарт жил в I половине XVII века, до появления химии, этой новой науки, родившейся в конце XVIII столетия и извратившей прежние понятия о веществе.

131. Dictionnaire de Theologie, Tom IV, Platonisme, pag. 401-402.

132. Tom I. Ame. Последние две строчки переведены с скрупулезной точностью, как вынаруживающие с особенной ясностью мнение западного писателя.

133. Догматическое Богословие Православной Кафолической Восточной Церкви, § 120.

134. Совершенной духовностью названа здесь Декартова гипотеза о духах. Как Декарт был великий математик, то гипотезу его весьма прилично изобразить математической формулой. Для этого означим буквою X предмет, который намереваемся определить, как это обыкновенно делается; отсутствие всякой вещественности, в величине не бесконечной, необходимо изобразить знаком нуля 0: таким образом, получится алгебраическое уравнение Х=0.

135. Поучение о духах преподобного Антония Великого, Patrologiae Graecae, tom XXVI. S. Athanasii, tom II, Vita S. Antonii, pag. 873, 874-907, 908.

136. Точное изложение православной веры святого Иоанна Дамаскина, кн. IV, гл. XIII.

137. Epistolae ad Serapionem Tom. II, pag. 551-552.

138. Patrologiae Graecae, tom. XXIX. Centra Evnomium, Lib. V, De Spiritu Sancto, guod non sit creatura pag. 709-712. no слич. Quod Spiritus creator est. Pag. 713, 714.

139. Четьи-Минеи 2 января. Житие святого Сильвестра папы Римского. Словопрение его с избранными учителями еврейскими об истинной Вере.

140. Благовестник, москов. изд. 1850 г., толкование на Евангелие от Лк. гл. 15, ст. 4.

141. Беседа 49, гл. IV. По переводу Московской Духовной Академии, 1855 г.

142. Chrisostomi op. omn. tom. I, pag. 757 Parisiis, 1842.

143. Chrisostomi op. omn. tom. I, pag. 736.

144. Chrisostomi opera omnia, pag. 721-722.

145. Patrologiae Graecae. Tom XXVIII, S. Athan. Alex. Archiep. quest. XXVIII, pag. 614.

146. Ha основании этих слов святого Кирилла западные приписывают ему, и справедливо, мнение о вещественности духов, им свойственной Patr, Graecae, tom XXXIII, pag. 1637 и 1661.

147. Patrol., Graecae, tom XXXIII, Catechisis XVI, cap. XIII, XV, XXIII.

148. Гл. Х. По переводу преосвященного Амвросия Архиепископа Московского и Калужского, напечатанному в Москве в 1784 г.

149. Эта высокая идея проявлялась и у древних святых мыслителей. «Бог не есть имя, но мысль, всажденная в природу человеческую, о чем-то неизъяснимом», — сказал святой мученик Иустин Философ. Апология 2, гл. 6.

150. Прежде полагали, что ноль, помноженный на бесконечное, производит единицу. Несправедливо! Он дает число, то есть все вообще числа, которые в отношении к бесконечному — все равны и различаются от бесконечного бесконечным различием, не произведя в нем никакого изменения своим явлением в бытие. Вот высшая идея, какая только может быть доставлена наукою о мироздании.

151. Догматическое Богословие преосвященного Антония, издание 7-е, 1857 г., с. 95-96.

152. «Иоанн Дамаскин — первый систематик между отцами Церкви: это его неотъемлемая слава. Изложение Православной Веры составляет систематическое учение о созерцательных истинах Откровения. О предметах откровения Дамаскин рассуждает на основании Слова Божия, по соображениям разума и всего чаще говорит словами отцов Церкви — особенно Григория Богослова, Василия, Афанасия. В сем последнем отношении Макарий Анкирский справедливо назвал Дамаскина провозвестником и истолкователем всех Богословов». Историческое учение об отцах Церкви Архиепископа Филарета, т. III.

153. Люди долгое время не знали о существовании газов. По этой причине когда приходилось говорить о газах, то понятие темное выражалось очень темно. Газы открыты в конце XVIII столетия.

154. Это видно и из жизнеописаний святых: о морской буре, произведенной демонами, говорится в 5 икосе Акафиста святителю Николаю.

155. Так и дождь называется в Писании сходящим с неба. Иак. V, 18.

156. Ос. XII, 3-4. Иаков... труды своими укрепе к Богу, и укрепе со Ангелом, и превозможе.

157. Лк. 1, 26-38. По преданию Церкви, Архангел Гавриил предстал Богоматери в виде человека. 2 стихира Акафиста Божией Матери.

158. Описание чудотворных икон Афона и письма Святогорца.

159. Homilia, quod Deus non est auctor malorum. Tom III, Pag. 351-352.

160. Святой Кирилл Иерусалимский, огласительное слово 14, гл. 19.

161. Об этом подробно изложено в «Слове о смерти».

162. Смотри житие преподобномучеников Феодора и Василия Печерских в Патерике Печерском, житие святого Аверкия, епископа Иеропольского, 22 октября.

163. На пламени Невмановой лампы металлы плавятся подобно воску. Пламень лампы образуется от возжженных газов кислорода и водорода, пущенных в одну струю.

164. Пространная повесть о обращении схимонаха Кириака, о его видении в Невской лавре, о постоянном пребывании в благодатном состоянии во время жительства в Валаамском монастыре, написана им самим, по приказанию игумена Назария, в духе глубокого смирения, единственно в исполнение священной обязанности послушания. Повесть была несколько раз напечатана; в последний раз она напечатана в журнале «Странник», в книжке за февраль 1862 года.

165. Сказание о многих современных явлениях из мира духов помещено в журнале «Странник». Указываем на некоторые из них: а) Видение Ангела. Ангел явился отроковице Вере в таком виде, в каком пишется на иконах. Книжка «Странника» за сентябрь 1864 года б) Замечательная кончина. Крестьянин Филипп видел наяву, пред кончиной своей, пришедшую к нему Богоматерь в сопровождении двух Ангелов, которые были в образе юношей. Август 1864 г. в) Дивная христианская кончина отрока. Двенадцатилетний сын мещанина города Твери умер, потом ожил. Ожив, поведал о рае, в который был восхищен, и о помещенных в раю душах родственников его. Июль 1864 г. г) Редкая христианская кончина дьячка. Ангелы и демоны, представ дьячку наяву за несколько дней до кончины его, состязались о душе его. Февраль 1863 г. д) Урок кощунству и неверию. Демоны явились, среди шумного мирского собрания, безбожнику, отвергавшему существование духов. Октябрь 1863 г.

166. Этот причетник принял монашество в Сергиевой пустыни и по отличным нравственным качествам и хозяйственным способностям сделан настоятелем Введенского Островского монастыря. Ныне настоятельствует, в сане игумена, над Коневским монастырем.

167. Невещественным названо здесь, по пониманию древних отцов, неимеющее грубой плоти. Под именем воздуха или огня должно разуметь теплород, газы или эфир. Газами называем тела, принадлежащие земле, в их утонченнейшем виде, а эфиром — собрание газов, еще более тонких, нам неизвестных, наполняющих пространство, превысшее земной атмосферы. В природе нет пустоты. Natura horret vacuum, сказал знаменитый Галилей.

168. Книга о Святом Духе, Patrologiae Graecae, tom IV, pag. 138.

169. Книга о Святом Духе, Patrologiae Graecae, omnia opera Sancti Basilii, tom IV, pag. 167 и 170.

170. Беседа на Пс. XXXIII, ст. 12. Patrologiae Graecae, tom XXIX.

171. Comment, in Isaiam. cap. I, tom II, pag. 165-168.

172. Comment. in Isaiam Pr., cap. X, tom II, pag. 531-534.

173. Patrologiae Graecae, tom XXIX, Vita Sancti Basilii, pag. 169.

174. Oratio XLV, in Sanctum Pascha, Omnia opera Sancti Gregorii, tom 2, pag. 629, 630.

175. Евр. I, 14. Служебные дуси в служение посылаема.

176. Oratio Theologica II, cap. 30, t. II, pag. 71-72.

177. Oratio XXXVIII, tom II, pag. 319-318.

178. Oralio conlra lulianum 1, cap. LV и LVI, tom I, pag. 577-580.

179. Здесь говорится о нападении на святую деву Иустину блудного беса, которого послал Киприан, будучи еще язычником и волхвом.

180. Tom I, Oratio XXIV, cap. IX-X, pag. 1179-1180.

181. Palrologiae Graecae, S. Athanasii, t. II. Vita S. Anlonii, pag. 873-874, 907-908.

182. Disputatio contra Arium, cap. II, tom IV. Omnia opera S. Athan. Mag.

183. De sancta Trinitatae dialogus I, cap. 12, toni IV.

184. De communii essentia Patr. et. Fil. et Sp. S. quaestio 51, tom IV.

185. Quaestiones ad Antiochum, quaestio VII, tom IV.

186. Synopsis Scripturae Sacrae pag. 371-372, tom IV.

187. Лк. X, 18. - Oratio de incarnatione Verbi, tom 1, pag. 139-140.

188. Oratio de incarnatione Verbi, tom I, pag. 177-180.

189. 1 Ин. IV, 1. - Epistola ad Episcopos Aegypti et Libiae, tom I, pag. 539-544.

190. Opera omnia S. Epiphanii, tom I, Vita ejus, pag. 107, 108.

191. Opera omnia Sancti Athanasii Magni, tom IV, pag. 1431-1434.

192. Надо бы новейшим философам помнить слова отца языческой философии Платона, который отказывал вход в философию всем незнающим математики. Естественные науки, в настоящем положении их, входят в состав наук математических, принадлежа в значительной степени к прикладной математике.

193. Chrisostomi opera omnia, tom II, pag. 443-444.

194. Ha Книгу Бытия, беседа XXII, Быт. VI, 2; Мф. XXII, 30.

195. На Деяния апостолов беседа XXVI, Деян. XII, 15.

196. Chrisostomi opera omnia, tom I, pag. 722-723.

197. Op. Chrys. tom II, pag. 551-554.

198. Беседа на Евангелие XII, гл. 7, книга 1. Чтение св. Евангелия от Мф. XXV, 1-13, с. 112-131.

199. Беседа XXXIX, главы 4, 5, 8 и 9, с. 300-308. На чтение Евангелия от Луки XIX, 42-47.

200. Беседа XL, гл. 11, с. 330-334, на чтение Ев. от Луки XVI, 19-31.

201. Беседа XXXIV, гл. 13, с. 200, на Ев. от Луки XV, 1-10.

202. Преподобный Варсонофий Великий. Ответ 611.

203. Преподобный Макарий Великий объясняет причину, по которой святые мужи, упражняющиеся в проповеди слова Божия, не могут в то же время пребывать в духовных видениях. Беседа VIII, гл. 4. Эту же причину приводил и преподобный Арсений Великий, когда его спрашивали: почему он так тщательно убегает общества людей, даже святых? Алфавитный Патерик.

204. См. «Слово о чувственном и духовном видении духов». Аскетические опыты, т. 2.

205. Житие Иоанна Многострадального. Патерик Печерский.

206. Учение преподобного Кассиана смотри в «Слове о смерти».

207. V заседание 2 Никейского Собора, Вселенского Седьмого.

208. Преподобный Феодор в сочинении преподобного Кассиана. Книга V, о чревообъядении, гл. XXXIII и XXXIV.

209. По образу описания языческого жреца-прорицателя Калкаса, сделанного Расином в трагедии «Ифигения».

210. Влияние понятий, заимствованных из идолопоклонства, с особенной ясностью вынаружилось в ереси или заблуждении антропоморфитов, представлявших себе Бога в колоссальном человеческом виде. Эта ересь открыта в IV веке, но очевидно, что и прежде многие, по неведению, держались ее. Последнее явствует из следующего факта. Когда Феофил, архиепископ Александрийский, изложил опровержение заблуждения в окружном послании, которое обыкновенно составлялось Александрийскими архиепископами пред Пасхой и рассылалось по всему Египту: тогда в одной только церкви пустыни Скита, в которой жили тысячи монахов, послание было принято и прочитано; в прочих трех церквах настоятели не только не приняли послания, но и воспретили монахам чтение его по кельям, как прямо противоречащего Священному Писанию. Из слов Писания, что человек сотворен по образу и подобию Божиим, антропоморфиты выводили заключение, что Бог имеет вид. Cass. Coll. X.

211. Ареопагит указывает здесь на следующие места Писания: Иез. I, 7; Дан. VII, 9; Зах. I, 8; 2 Мак. III, 25; Иис. Нав. V, 13. Небесные силы названы Богоподобными, как сотворенные по образу и подобию Божиим. Так сотворен и человек. Далее, как увидим, Ареопагит говорит, что все бесконечно далеко от того, чтоб быть подобным Богу; самые первые существа нимало не подобны Ему.

212. Глава II, § 1. Из самого изложения, сделанного святым, видно, что он понимал под названием вещественности и образа. Далее он, согласно со всеми древними, не признает уже свет образом чувственным.

213. Послание к святому апостолу Павлу о свидании Дионисия с Божией Матерью.

214. Добротолюбие, ч. I. Сочинения святых Симеона Нового Богослова, Григория Синаита, Феофана, умиленного инока, Лествица, Слова 25 и 26, святой Исаак Сирский, Слова 8, 15 и проч.

215. Бержье может быть отчасти оправдан тем, что он получил образование прежде появления химии, хотя он и дожил до появления ее в конце XVIII века. Но нельзя не признать многих погрешностей его намеренными: ему нужно было во что бы то ни стало отстоять новое учение. Это усматривается на всем пространстве его полемики.

216. Святой Исаак Сирский, Слово 38. Преподобный Марк Подвижник сказал: «Память, возобновляя страстно и с услаждением виденное, или слышанное или осязанное мыслью, воображением или порочным размышлением, живописует в душе образы и посредством этого оскверняет ум, еще находящийся в порабощении у страстей». Послание к монаху Николаю. — Очень верно! Как телесные чувства имеют общее значение осязания: так и душевные. Святые иноки, достигнув при свете Божественной благодати самовоззрения, которому самообольщение уже не может давать той неправильности и темноты, которые оно сообщало философам, водимым духом века сего, духом лжи и прелести, соделались единственными истинными психологами.

217. Histoire du Christianisme, par. Fleury, tom. I.

218. Мудрец и маг египетский, противодействовавший Моисею. 2 Тим. III, 8.

219. Житие священномученика Киприана. Четьи-Минеи 2 октября.

220. Vita Beati Antonii, cap. XVIII. Опытное доказательство этого можно видеть в жизни преподобного Исаакия Печерского: Патерик Печерский; также в житии преподобного Пахомия Великого. Четьи-Минеи 15 мая.

221. Слово о чувственном и духовном видении духов.

222. Послание к ефесеям. По изданию Киево-Печерской лавры, 1824 г.

223. Послание к филипписиям. «Потщитеся, — говорит святой Игнатий, — частее собиратися ко Евхаристии и славе Божией: егда бо часто вкупе бываете, ослабевают силы сатанинския, и бездельны возвращаются его разжженныя стрелы ко греху. Ваше бо единомыслие и согласная вера погибель ему есть, сослужителем же его мучение. Ничто же лучше есть во Христе мира, в нем же всякая брань разрушается воздушных и земных духов». Сказав это, Богоносец ссылается, подобно Василию Великому, на слова апостола: «Несть бо наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем и к миродержителем тмы, к духовом злобы поднебесным (Еф. VI, 12). Из этой цитаты видно, что Богоносец разумел духов одинаково с прочими отцами Православной Церкви. Он установил, по свидетельству историка Никифора (книга XIII, 8) в Антиохийской Церкви, которой был епископом, пение на два лика, вследствие Божественного откровения, в котором видел Ангелов, поющих таким образом.

224. Слово о чувственном и духовном видении духов.

225. Великий прокимен на вечери в Богоявление.

 

Система Orphus   Заметили орфографическую ошибку в тексте? Выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter


<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>