<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>


Сокровищница духовной мудрости

ПОИСК ФОРУМ

 

Раздражительность

Не говори с раздражением, но да будут слова твои с мудростью и разумом, равно как и молчание твое... (прп. Антоний Великий, 89, 103).

***

Раздражение есть упоение души, оно так же выводит душу из ума, как и вино (свт. Василий Великий, 8, 17).

***

...Раздражение есть какое-то воспламенение и скорое испарение страсти... (свт. Василий Великий, 8, 152).

***

...Если в состоянии будешь целомудренным рассудком подсечь горький корень раздражительности, то сим уничтожишь много страстей в самом их начале (свт. Василий Великий, 8, 153).

***

Лучше улыбкою пресечь раздражение, нежели свирепствовать неукротимо (прп. Ефрем Сирин, 30, 175).

***

Раздражительность в человеке — ров для него; а кто преодолел в себе раздражительность, тот миновал этот ров (прп. Ефрем Сирин, 30, 191).

***

Что же такое раздражительность? Это страсть наглая и бесстыдная, за которой следует печаль и раскаяние... (прп. Ефрем Сирин, 30, 193).

***

Человек раздражительный и шумливый щедр на клятвы, а безмолвствующий разумен (прп. Ефрем Сирин, 30, 193).

***

Что яд аспидов, то раздражительность и памятозлобие; потому что они и лицо изменяют, и мысль возмущают, и жилы расслабляют, и производят в человеке недостаток сил к совершению дел, а кротость и любовь отдаляют все это (прп. Ефрем Сирин, 30, 194).

***

Пища для огня — дрова, а пища для раздражительности — высокоумие (прп. Ефрем Сирин, 30, 198).

***

Хочешь ли укротить раздражительность? Возьмись за смиренномудрие, и ходи путем кротких и смиренных (прп. Ефрем Сирин, 30, 198).

***

Раздражительность, когда не преступает меры, служит оружием соревнованию. Без сильного желания неудобопостижим Бог. Но знаю и наставника в добре; это — рассудок. Если же все это обращено будет на худшее, то раздражительность произведет оскорбления и злодеяния, пожелание распалит нас к гнусному сластолюбию, а рассудок не только не подавит сего, но еще поможет своими ухищрениями. Так добрые дарования отдаются во власть нашему растлителю! Но нехорошо Божий дар мешать со злом (свт. Григорий Богослов, 16, 166).

***

...Раздражительность живет вместе с пристрастием к деньгам, хотя бы имел их человек, или нет (прп. Макарий Египетский, 67, 261).

***

...Худые дела зависят одно от другого, ненависть от раздражительности, раздражительность от гордости, гордость от тщеславия, тщеславие от неверия, неверие от жестокосердия, жестокосердие от нерадения, нерадение от лени, лень от уныния, уныние от нетерпеливости, нетерпеливость от сластолюбия, прочие части порока также между собой связаны, как на доброй стороне связаны между собою и одни от других зависят добродетели (прп. Макарий Египетский, 89, 215).

***

Мир страждет недугом порока и не знает того. Есть нечистый огнь, который воспламеняет сердце, пробегает по всем членам и побуждает людей к непотребству и к тысячам злых дел. И те, которые раздражаются и соуслаждаются, внутренне, в сердце, совершают блуд, а когда зло таким образом найдет себе пищу, впадают и в явный блуд. То же разумей и о сребролюбии, о тщеславии, о надменности, о ревности, о раздражительности. Как если позван кто на обед и предложено ему множество снедей, так и грех внушает отведать всего, и тогда услаждающаяся душа обременяется... (прп. Макарий Египетский, 89, 217-218).

***

...Если уничтожить в нраве кичливость, то не будет времени породиться страсти раздражения; потому что причиною такового недуга в раздраженных бывает обида и бесчестие. Бесчестие же не касается того, кто обучил себя смиренномудрию. Если у кого помысл чист от человеческого обольщения и видит он ничтожество естества, какое и ему дано в удел, также какое начало его состава и к какому концу стремится краткость и скоротечность здешней жизни, видит сопряженную с плотию нечистоту, и бедность естества, которое само по себе недостаточно было бы к поддержанию собственного своего состава, если бы недостатков его не восполняло обилие бессловесных, а сверх сего видит скорби, печали, бедствия и многообразные виды болезней, которым подлежит человеческая жизнь и от которых никто не изъят и не свободен по естеству, — то тщательно всматривающемуся в это чистым оком души не легко будет вознегодовать на недостатки воздаваемых ему почестей. Напротив того, обманом почтет почесть за что-либо оказываемую ему ближним, потому что в естестве нашем ничего такого нет, что может стоять в ряду вещей досточестных, кроме одной только души, которой честь составляется не чем-либо взыскуемым в этом мире. Ибо тщеславиться богатством, или величаться родом, или мечтать о славе, или мысленно присвоить себе верх над ближним, чем и ограничиваются человеческие почести, — все это служит душе в посрамление и укоризну, так что человек рассудительный не согласится чем-либо подобным сему осквернить чистоту души. Вести же себя так не иное что значит, как глубоко укорениться в смиренномудрии, по преуспеянии в котором раздражение даже не будет иметь и входа в душу. А когда нет раздражения, преспевает тихое и безмолвное житие (1 Тим. 2, 2); оное же не иное что есть, как кротость, которой конец блаженство и наследие небесной земли о Христе Иисусе Господе нашем (свт. Григорий Нисский, 19, 385—386).

***

Гнев и ненависть умножают сердечное раздражение, а милостыня и кротость погашают его (авва Евагрий, 89, 572).

***

Когда по какому-нибудь поводу раздражительная часть души нашей приходит в тревогу, тогда демоны предлагают нам отшельничество, как вещь добрую, чтобы, устранив причины огорчения, не освободились мы от смущения... (авва Евагрий, 89, 572).

***

Не отложит человек страстных воспоминаний, если не позаботится уврачевать пожелательной и раздражительной части своей, первую истончая постом, бдением и спанием на голой земле, а вторую укрощая долготерпением, непамятозлобием и милостынею. Из этих двух страстей составляются все почти демонские помыслы, ввергающие ум во всякую беду и пагубу. Но избавиться от страстей невозможно никому, если он не презрит совсем ястие и питие, имущество и славу, еще же и самое тело свое, ради тех, кои часто покушаются поражать его через них (т. е. бесов). Потому всякая настоит нам необходимость подражать бедствующим на море, которые выбрасывают вещи по причине натиска ветров и высоко поднимающихся волн. При этом надобно, однако же, тщательно внимать, чтобы, выбрасывая подобным образом вещи, не делать этого, да видимы будем людьми. Ибо через это мы потеряем мзду свою и подвергнемся еще горше прежнего крушению, когда подует на нас ветром своим демон тщеславия. Почему и Господь наш, поучая в Евангелиях правителя нашего — ум, говорит: внемлите милостыни вашея не творити пред человеки, да видимы будете ими: аще ли же ни, мзды не имате от Отца вашего, Иже есть на небесах (Мф. 6, 1). И опять: егда молишися, говорит, не буди якоже лицемери, яко любят в сонмищих и в стогнах путий стояще молитися, яко да явятся человеком: аминь глаголю вам, яко восприемлют мзду свою (Мф. 6, 5). И опять говорит: егда же поститеся, не будите якоже лицемери сетующе, помрачают бо лица своя, яко да явятся человеком постящеся: аминь глаголю вам, яко восприемлют мзду свою (Мф. 6, 16). Но внемлите здесь Врачу душ, как Он милостынею врачует раздражительность, молитвою очищает ум, а постом умерщвляет похотение, из коих составляется новый человек, обновляемый по образу Создавшего его (см.: Кол. 3, 10—11), в коем, по причине бесстрастия, несть мужеский пол, ни женский, а по причине единства веры и любви, несть Еллин и Иудей, обрезание и необрезание, варвар и Скиф, раб и свободь, но всяческая и во всех Христос (ср.: Гал. 3, 28; Кол. 3, 11) (авва Евагрий, 89, 580—581).

***

Когда демоны, воюющие против похотной части, в сонных мечтаниях показывают нам встречи с знаемыми, пирования с родными, хоры жен и другое что подобное, чем обычно питается похоть, и мы увлекаемся тем, то, значит, мы болим этою частию своею, и страсть эта в нас сильна. Но когда они обладают нашею раздражительною частью, то заставляют нас (в мечтаниях сонных) ходить по страшно обрывистым местам, наводят на нас людей вооруженных, или ядовитых змей и зверей плотоядных. Если теперь мы (во сне) мест тех ужасаемся, а зверьми и людьми гонимые предаемся бегству, то нам надобно попещись о своей раздражительной части и, призывая Христа Господа во время бдений, пользоваться показанными прежде врачевствами (авва Евагрий, 89, 586).

***

Очень много способствует видам демонов и для всякого их злоухищрения бывает весьма полезна наша раздражительность, приходя в движение не как требуется от нее естеством. Почему ни один из них не отказывается возбуждать ее днем и ночью. Но когда видят, что она связана кротостью, тогда наперед стараются под какими-нибудь правыми будто предлогами разрешить ее, чтобы, пришедши в напряжение, она стала пригодною для возбуждения их зверских помыслов. Почему ни по праведным, ни по неправедным делам не должно попускать возбуждаться ей, чтобы не дать таким образом опасного меча в руки внушающих нам недоброе, — что, как я знаю, делают многие по самым ничтожным поводам, воспламеняясь более, нежели сколько подобает. Из-за чего, скажи мне, так скоро приходишь ты в бранное положение, если презрел снеди, деньги и славу? Зачем питаешь пса, дав обет ничего не иметь? Если он лает и бросается на людей, то явно, что ты имеешь нечто внутри и желаешь то сберечь. Я уверен, что таковый далек от чистой молитвы, зная, что гнев есть губитель такой молитвы. Сверх того, дивлюсь, как забыл он святых: Давида, который вопиет: престпани от гнева и остави ярость (Пс. 36, 8), Екклезиаста, который заповедует: отстави ярость от сердца твоего, и отрини лукавство от плоти твоея (Еккл. 11, 10), Апостола, который повелевает воздевать во всякое время и на всяком месте преподобныя руки без гнева и размышления (ср.: 1 Тим. 2, 8). Не другому чему научает нас гадательно и древний обычай — изгонять из дома собак во время молитвы, ибо этим дается разуметь, что в молящихся не должно быть гнева. Некто и из языческих мудрецов утверждал, что желчь и бедро не вкушаются богами, сам неразумея, как думаю, что говорил: ибо полагаю, что желчь символ гнева, а бедро — скотского вожделения (авва Евагрий, 89, 620—621).

***

Как желудок не может принимать здоровой и твердой пищи, когда он слаб, так и душа надменная и раздражительная, делаясь бессильною и расслабленною, не может принимать духовного слова (свт. Иоанн Златоуст, 52, 478).

***

...Раздражаться по поводу незначительных случаев свойственно людям малодушным, жестоким и удрученным горем... (свт. Иоанн Златоуст, 53, 730).

***

...Раздражающийся — игрушка диавола, мастерская демонов, служитель, достойный их злости (свт. Иоанн Златоуст, 55, 389).

***

...Кто желает побеждать раздражающихся — пусть благородно переносит оскорбления и удары, — и он увидит много перемены в обезумевшем и поражающем; если же он, побежденный гневом, будет стараться отразить равным (оружием) врага — не будет никогда предела гневу и борьбе, но вечно безумствующие и желающие побеждать друг друга поношениями и ударами увлекутся в безграничную войну и борьбу, замышляя друг против друга, навязывая клеветы, осмеливаясь ложно клясться... как собаки неистовствуя и ища врага... (свт. Иоанн Златоуст, 55, 391).

***

...Находясь в раздражении, мы не в состоянии будем ни сказать, ни услышать что-либо здравое; освободившись же от страсти, и сами никогда не произнесем обидного слова, и в словах других не услышим обиды (свт. Иоанн Златоуст, 55, 614).

***

...Мы знаем... некоторых из братий такого упорного и жестокого нрава, что когда почувствуют, что души их возмутились против брата или брат против них, то для прикрытия скорби своего духа, которая произошла от обоюдного раздражения, уходя от тех, которых должны бы были успокоить смиренным удовлетворением и ласкою, начинают воспевать некоторые стихи псалмов в укор им. Хотя они думают, что подавили сердечное огорчение, но укоризною усиливают его, тогда как тотчас могли бы прекратить, если бы хотели быть более сокрушенны и смиренны, так что пристойное сокрушение уврачевало бы и сердца самих, и успокоило бы души братий. А таким малодушием они еще усиливают порок своей гордости, и более питают, нежели подавляют страсть к ссорам... (прп. авва Иосиф, 56, 457).

***

Многие смеются над тобою, как над человеком злопамятным, прибегающим к худой защите, к раздражительности, которую Творец дал в помощь душе, чтобы подкреплять телесные силы во время лености и расслабления. Посему если осмеивающие тебя говорят правду, то ясно, что не знаешь ты цели Сотворшего, железо употребляя на убийства, красоту на обольщение, язык на хулы, и Подателя благ делая виновником зла. Посему обуздай скорее раздражительность, чтобы не низвергла <она> тебя стремглав в погибель (прп. Исидор Пелусиот, 60, 164—165).

***

...Как вино, вливаемое сверх сытости, наполняет собою все отверстия, полости и оболочки чувства, и разумность превращает в безумие, так и раздражение, выходя из собственного своего чина, приводит ум в упоение, делая мысль неистовою, и бесчинными поступками нарушая чин трезвенности. Посему будем воздерживаться от того и другого, ни питием, ни раздражительностью не осаждая твердыни ума (прп. Исидор Пелусиот, 60, 267).

***

Поелику как скоро раздражение порвет бразды возницы — рассудка, мысль уносит часто человека за пределы естества, то апостол Павел, примыслив в такой беде, не только самое лучшее, но и скоро действующее, врачевство, сказал: солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4, 26), т. е. прежде нежели это солнце придет на запад, познайте свое естество, угасите раздражение, успокойте мысль, возлюбите родство, преобладающее и над зверями, чтобы настоящая ночь не соделала страсть неизлечимою. Ибо диавол, нашедши тогда удобное время, сильнее раскалит случившееся, подстрекнет на мщение, поощрит на вражду, побудит к жалобам, произведет злопамятство и породит из сего тысячи зол. Богомудрый же Павел, чтобы пресечь это, повелел как можно скорее примиряться; почему и присовокупил: ниже дадите места диаволу (Еф. 4, 27), который и малое страдание неприметно обращает в великое, и удобоисцеляемое делает трудным к исцелению, или и неисцельным (прп. Исидор Пелусиот, 60, 457).

***

Крайне дивлюсь, почему звери, по природе дикие, воспользовавшись человеческим искусством, нередко делаются кроткими, а человек, природное им зверство прилагающий в неестественную для них кротость, свою естественную для него кротость изменяет в противоестественное зверство, свирепое делая кротким, а себя кроткого обращая в свирепого. Ибо льва укрощает и делает ручным, а свою раздражительность доводит до свирепости более, нежели львиной. И хотя встречаем там два самые великие препятствия: то, что лев лишен рассудка, и то, что он раздражительнее всех, однако же, по преизбытку данной человеку от Бога мудрости, преодолевает природу. Итак, по какой причине в зверях препобеждающий естество в себе вместе с естеством предает и благо произвола? Кто льву дарует преестественное, тот себе не соблюдает и естественного, но, усиливаясь неукротимых зверей ввести в человеческое благородство, себя самого низводит с властительского престола и доводит до зверского неистовства (прп. Исидор Пелусиот, 61, 239—240).

***

Раздражение (φνμος) и гнев (οργη), кажется мне, суть почти одно и то же; но первое указует на быстрое движение страсти, похищающее и способность мыслить, а последний — на долговременное пребывание в страсти. Почему первое называется так от слова воспламенение (αναφυμιαδις), а второй от слова вскисать (οργαν) и желать отмщения (αμυνης εραν) (прп. Исидор Пелусиот, 62, 137).

***

Почитающие себя победителями в двух жестоких страстях, разумею раздражение и любостяжание, одерживают победу, которая тягостнее всякого поражения. Ибо бывает и такая победа, которая хуже поражения, и не должно радоваться победе, которая приобретается несправедливо. Доставляемое ею удовольствие, веселя на малое время, с течением времени порождает вечный стыд (прп. Исидор Пелусиот, 62, 221).

***

...Наложи бразды на раздражительность, чтобы, наскочив на рассудок, не угасила и благоразумия (прп. Исидор Пелусиот, 62, 264).

***

Сдерживай в себе раздражительность; потому что, выходя из меры, делается она матерью неистовства (прп. Нил Синайский, 72, 236).

***

...Поговорим немного и о неразумной страсти гнева, которая во время своего движения и воздействия опустошает всю душу, приводит ее в смятение и омрачает, и человека делает подобным зверю, такого особенно, который легко поползновенен и быстро преклонен на нее. Страсть эта крепится, поддерживается и делается непреодолимою от гордости, и пока сие диавольское древо горести (см.: Евр. 12, 15), т. е. гнева и раздражительности, напояется злою водою гордости, дотоле оно разрастается, и цветет, и приносит обильный плод беззакония. Таким образом, это здание лукавого в душе бывает неразоримо, пока имеет подкрепу и поддержку в основах гордости. Посему если хочешь, чтобы это древо беззакония (разумею страсть огорчения, гнева и раздражительности) иссохло в теле и сделалось бесплодным, чтобы секира Духа пришла и посекла его, и оно было брошено в огнь, по слову Евангельскому, и исчезло со всякою злобою, если хочешь, чтобы этот дом беззакония, который лукавый назло строит в душе, собирая в помыслах отовсюду, как камни, основательные и неосновательные предлоги от дел или слов и уготовляя здание злобы в душе, подложив в твердое ему основание помыслы гордости, если хочешь, чтобы этот дом был разорен и раскопан, — то возымей смирение Господа незабвенным в сердце своем. Кто Он и чем стал ради нас? С какой высоты света Божества, открытого в меру и горним существам и славимого на небесах всяким разумным естеством — Ангелов, Архангелов, Престолов, Господств, Начал, Властей, Херувимов, Серафимов и всех прочих неименуемых Умных Сил, которых имена не дошли до нас, — и в какую глубину смирения человеческого низошел Он по неизреченной благости Своей, во всем уподобившись нам, сидящим во тьме и сени смертной, состоящим в плену у врага, по причине преступления Адамова, и обладаемым от него через действующие в нас страсти.

Итак, Владыка всякой твари видимой и невидимой не постыдился нас, бедствующих в таком пленении и обладаемых горькой смертью, но смирил Себя и, вое прияв (на себя) Человека, коему Владычным определением присуждено нести скорби, как епитимию, уподобился нам во всем, кроме греха, т. е. кроме страстей бесчестия. Что Владычным определением наложено на человека за грех преступления (прародительского), как епитимия, как то: смерть, труд, алчба, жажда и подобное, — все то Он восприял, став тем, кто мы есть, чтобы нам сделаться тем, кто Он есть: Слово плоть бысть (Ин. 1, 14), чтобы плоть стала Словом, Богат сый обнища, да мы нищетою Его обогатимся (ср.: 2 Кор. 8, 9), по великому человеколюбию Он уподобился нам, чтобы и мы уподобились Ему всякою добродетелью. Ибо с тех пор, как пришел Христос, человек, бывший (и в начале) по образу и подобию, воистину обновляется благодатью и силой Духа Святаго, достигая в меру совершенной любви, вон изгоняющей страх и не могущей более подвергаться падению, ибо любы николиже отпадает (1 Кор. 13, 8), потому что Бог, говорит Иоанн, любы есть и пребывали в любви, в Бозе пребывает (1Ин. 4, 16). Такой меры сподобились апостолы и все, которые, подобно им, подвизались в добродетели и представили себя Господу совершенными, с совершенной приверженностью во всю жизнь свою последовав Христу.

Итак, если будешь ты всегда без забвения содержать в уме таковое смирение, какое по неизреченному человеколюбию из любви к нам показал Господь, т. е. вселение Бога-Слова в ложесна, восприятие человека, рождение от жены, постепенность телесного возрастания, бесчестие, досады, поношения, поругания, укорения, биения, оплевания, насмешки, наругания, червленую хламиду, терновый венец, приговор на Него правителей, вопли против Него беззаконных иудеев, единоплеменных Ему: возми, возми, распни Его (Ин. 19, 15), крест, гвозди, копье, напоение оцтом и желчью, торжествование язычников, насмешки проходивших мимо и говоривших: аще Сын еси Божий, сниди со креста и веруем в Тя (ср.: Мф. 27, 42) и прочие страдания, которые Он претерпел ради нас: распятие, смерть, тридневное погребение, сошествие в ад, — потом и плоды страданий: воскресение из мертвых, опустошение ада и смерти через изведение собравшихся к Господу душ, вознесение на небеса, седение одесную Отца, превыше всякого начала и власти и всякого именуемого имени (см.: Еф. 1, 21), честь, слава и поклонение от всех Ангелов Первенцу из мертвых, по причине Его страданий, по Апостольскому слову, которое гласит: сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу, но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся якоже человек, смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестпныя. Темже и Бог Его превознесе и дарова Ему имя, еже пане всякого имене, да о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних, и прочее (Флп. 2, 5—10)... Вот на какую славу и высоту, по правде Божией, вознесли человека Господня вышесказанные страдания!

Итак, если будешь с теплым расположением без забвения хранить в сердце своем такие помышления, то не возобладает тобою страсть огорчения, гнева и раздражительности. Ибо когда взято будет из-под них основание, т. е. когда истребится страсть гордости углублением в смирение Христово, тогда все здание беззаконного гнева, ярости и печали легко разорится само собою. Какое жестокое и каменное сердце не сокрушится, не умилится и не смирится, если будет всегда иметь в уме такое ради нас смирение Божества Единородного и помнить исчисленные перед сим страдания Его? Не сделается ли оно, напротив, охотно землею, пеплом и попранием для всех людей, по Писанию? Когда же душа, смотря на смирение Христово, так смирится и сокрушится, тогда какая раздражительность может овладеть ею? Какой гнев и какое огорчение приразятся? (прп. Марк Подвижник, 89, 478—481).

***

Как некое злое родство, похоти наши и приражения помыслов действуют совокупно одни с другими. Каждый помысл, укоснев в своем любителе, передает его своему ближнему, так что человек, привычкою сильно влекомый к первому, вторым уже и против воли бывает увлекаем. Ибо кто может избегнуть гордости, будучи исполнен тщеславия? Или кто, насытившись сна и предавшись наслаждению, не будет побежден помыслом блуда? Или кто, предав себя лихоимству, не будет связан немилосердием? А наслаждающиеся всем этим, как избегнут раздражительности и гнева? (прп. Марк Подвижник, 89, 487—488).

***

Когда вследствие обиды раздражится утроба твоя и сердце твое, не печалься, что смотрительно пришло в движение лежавшее внутри прежде, но радуясь низлагай возникшие внутри помыслы, зная, что вместе с тем, как они истребляемы бывают при первом приражении, истребляется обычно и зло, лежащее под ними и их приводящее в движение, а если помыслам позволяют коснеть и часто появляться, то и зло обычно получает приращение (прп. Марк Подвижник, 89, 559).

***

Каково течение воды на покатом месте, такова сила раздражительности, когда найдет себе доступ в ум наш (прп. Исаак Сирин, 58, 412).

***

Если кто-нибудь... тебе досадит, или как-нибудь опечалит тебя, то ты, по слову отцев, помолись о нем, как об оказавшем тебе великую пользу и о врачующем сластолюбие твое. Через это раздражительность твоя будет уменьшаться; ибо, по словам святых отцев, любовь есть узда раздражительности (прп. авва Дорофей, 29, 205).

***

Раздражительность есть удобопреклонное движение нрава и безобразие души (прп. Иоанн Лествичник, 57, 88).

***

Как при явлении света исчезает тьма, так и от благовония смирения истребляется всякое огорчение и раздражительность (прп. Иоанн Лествичник, 57, 88).

***

Ничто так не противно кающимся, как смущение от раздражительности, потому что покаяние требует великого смирения, а раздражительность есть знак великого возношения (прп. Иоанн Лествичник, 57, 89).

***

Если присмотримся, то увидим, что многие из гневливых усердно упражняются во бдении, посте и безмолвии; а намерение у диавола то, чтобы под видом покаяния и плача подлатать им вещества, питающие их страсть (прп. Иоанн Лествичник, 57, 91).

***

...Душа человеческая имеет три силы — мыслительную, раздражительную и желательную. Дело мыслительной силы — веровать во Святую Троицу; дело раздражительной — гневаться на змия искусителя, отнюдь не подпуская его к себе; дело желательной — вожделевать и любить сотворившего нас Бога. Но диавол, изменив и извратив сии душевные силы, начал устроить нам через них пагубу. Как? Силу желательную в праотце нашем Адаме соблазнив ко вкушению запрещенного; силу раздражительную в Каине возбудив к убиению брата его Авеля; силою мыслительной уклонив человечество к идолопоклонству. Вот каков образ действования завистливого врага нашего!.. (прп. Феодор Студит, 92, 470).

***

Страсти раздражения суть: гнев, горечь, бранчливость, вспыльчивость, дерзость, надменность, кичение и другие подобные (прп. Григорий Синаит, 93, 193).

***

В безгневии и кротости легко преуспеешь, если будешь все отклонять от себя, и душу подвигать к любви, больше молчать, умеренно насыщаться пищей, и всегда молиться, как сказали отцы: «раздражительную часть души обуздай любовью, желательную воздержанием увядь, разумную молитвой окрыли; и свет ума никогда не помрачится в тебе» (патр. Каллист и ин. Игнатий, 93, 396).

***

С раздражительностью бороться надо. Первый шаг — не поддаваться... стиснуть зубы и отойти... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 249).

 

Система Orphus Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter


<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>