<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>


Сокровищница духовной мудрости

ПОИСК ФОРУМ

 

Гордость

...Никто не получит пользы от других добродетелей, хотя бы он и на небе жил, если имеет гордость, чрез которую диавол, Адам и другие весьма многие пали. Потому никто не должен отвергать страх, пока не достигнет он пристанища совершенной любви и не будет вне мира и тела (сщмч. Петр Дамаскин. 74, 117).

***

Человек высокосердный всем ненавистен, потому что дела его хвастливы: от чего и впадает он во многие грехи (прп. Антоний Великий, 88, 57).

***

Гордость есть мирская любовь к шумной славе (высокое о себе мнение, самовосхваление и жажда хвалы от других), которая заседает в умах наших по причине суетных и преходящих внешних достоинств каких-нибудь (прп. Антоний Великий, 88, 112).

***

...Гордо препираемся с ближними, почитая себя праведнейшими их; и такою гордостью мы соделываем себе Бога врагом (прп. авва Исаия, 59, 12).

***

Если возникнет в тебе гордость, вспомни, что ею истребляются все плоды добродетели, — и успокоишься (прп. авва Исаия, 59, 97).

***

Горе гордым: ибо часть их с диаволом отступником (прп. авва Исаия, 59, 195).

***

Надеющийся на праведность свою и воли своей держащийся не может избежать вражества (козней вражеских), ни покой найти, ни увидеть, чего у него недостает (прп. авва Исаия, 88, 326).

***

Слава человеческая мало-помалу рождает гордость (прп. авва Исаия, 88, 350).

***

Если сделал ты что доброе, не хвались тем... — и соблюдешься от гордыни, если ты мудр (прп. авва Исаия, 88, 352).

***

Началом гордыни бывает обыкновенно презорство. Кто презирает и считает за ничто других и одних признает бедными, других людьми низкого происхождения, иных же невеждами, тот вследствие такого презорства доходит до того, что почитает себя одного мудрым, благоразумным, благородным, богатым, сильным... (свт. Василий Великий, 6, 100).

***

Как узнается гордый и чем врачуется? Узнается по тому, что домогается предпочтения. А врачуется, если будет верить суду сказавшего: Господь гордым противится, смиренным же дает благодать (Иак. 4, 6). Впрочем, надобно знать, что хотя убоится кто суда, произнесенного на гордость, однако же не может исцелиться от сей страсти, если не оставит всех помышлений о предпочтении... (свт. Василий Великий, 9, 195).

***

...Не допускай в себя недуга гордыни, чтоб враг внезапно не похитил у тебя рассудка (прп. Ефрем Сирин, 30, 50).

***

...Горе гордым и высокоумным, потому что для них готовится печь огненная (прп. Ефрем Сирин, 30, 52).

***

Смири помысл гордыни прежде, нежели гордыня смирит тебя (прп. Ефрем Сирин, 30, 148).

***

Если возлюбишь гордыню, будешь часть бесам... (прп. Ефрем Сирин, 30, 156).

***

Всякая немощь при попечительности исцеляется, но недуг гордыни — с трудом врачуемое зло, потому что она отвергает целительное врачевство и вымышляет для себя смертную отраву (прп. Ефрем Сирин, 30, 164).

***

Человек гордый и непокорный увидит горькие дни; смиренномудрый же и терпеливый возвеселится всегда о Господе (прп. Ефрем Сирин, 30, 177).

***

Кто превозносится над братом своим, над тем издеваются бесы (прп. Ефрем Сирин, 30, 178).

***

Сколько ни превозносится человек в гордыне сердца своего, все же попирает он землю, из которой взят, и в землю пойдет, возвышает же Господь смиренных (прп. Ефрем Сирин, 30, 188).

***

Не возносися, да не падеши и наведеши души твоей безчестие (Сир. 1, 30). Ибо приемляй кроткия Господь, смиряяй же грешники до земли (Пс. 146,6). Кто сам себя возвышает, тот готовит себе бесчестие... (прп. Ефрем Сирин, 30, 141).

***

И Богу, и людям ненавистна гордыня, а любящих смирение возвышает Господь (прп. Ефрем Сирин, 30, 210).

***

Не возносись сердцем, чтоб, подвергшись падению, не навлечь на себя бесславия (прп. Ефрем Сирин, 30, 375).

***

...Гордыня подобна весьма высокому огнившему дереву, у которого ломки все сучья; и если кто взойдет на него, тотчас обрушится с высоты (прп. Ефрем Сирин, 31, 100).

***

Любишь ты праведность? Возненавидь гордыню и возгнушайся ею; она и дела правды делает неблагородными Богу (прп. Ефрем Сирин, 33, 117).

***

...Конец горделивого превозношения есть нисхождение в преисподнюю. И иный на сем, может быть, основании не несправедливо определяет гордость схождением долу.

...Многим кажется, будто бы словом гордость означается — быть выше других. Но истина повествуемого подтверждает наше определение. Ибо если превознесшиеся над другими <и в Ветхом Завете> низошли долу в зиянии расседшейся земли, то никто не осудит определения, по которому гордость есть падение в самые дольние страны. Моисей взирающих на сие научает быть скромными и не превозноситься преспеяниями, но всегда хорошо распоряжаться настоящим (свт. Григорий Нисский, 18, 362).

***

Чем же кто лучше докажет суету кичливости? Чем иначе, как рассуждением, что такое естество? Ибо нет основания впасть тому в такую страсть, кто смотрит на себя, а не на окружающее его. Итак, что же такое человек? Угодно ли, скажу, что в Писании выражено более почтительно и уважительно? Но Украситель наш, к величию уготовляющий благородство человеческое, от брения ведет родословие естества; и твое благородство, твоя знатность, горделивец, оттуда же ведут род... Если же желательно тебе, чтобы сказано было непосредственно и близко касающееся рождения, то иди прочь, не говори об этом... да не открывши, как говорит Закон: срамоты отца твоего и матере твоея (Лев. 18, 7); не оглашай пред всеми словом того, что достойно забвения и глубокого молчания. И не краснеешь после этого ты, земной истукан, который вскоре будешь прахом, как пузырь, остаешься не надолго надутым, пребываешь полон гордости, ширишься в своей кичливости и надмеваешь мысль суетным мудрованием? Не смотришь на оба предела человеческой жизни, как она начинается и чем оканчивается? Но надмеваешься юностью, имеешь в виду цветущий возраст, восхищаешься красотою, тем, что руки у тебя исполнены сил для движения, ноги легки и скачут, кудри развеваются по ветру, щеку окаймляет нежный пушок, одежда на тебе яркого пурпурного цвета, разноцветные шелковые ткани, испещренные изображениями сражений, звериных охот или каких событий, или, может быть, прилежно смотришь на черную блестящую обувь, любуешься тщательно выстроченными чертами швов? На все это обращаешь взор, а не смотришь на себя самого? Покажу тебе, как в зеркале, кто и каков ты. Не видел ли ты тайн естества нашего на кладбище? Не видал ли кучи костей, лежащих одна на другой? Обнаженных от плоти черепов, представляющих страшный, отвратительный вид впалыми глазами? Не видел ли оскаливших зубы ртов и прочих членов, как ни есть раскиданных? Если ты видел их, то в них видел себя самого. Где признаки теперешнего твоего цвета? Где доброзрачность ланит? Где свежесть губ? Где величественная красота очей, сверкающая из-под покрова бровей? Где прямой нос посреди красоты ланит? Где на выю свисшие волосы? Где около висков вьющиеся кудри? Где, как лук, стрелами мечущие руки? Где, как кони, скачущие ноги? Где багряница, виссон, епанча, пояс, обувь, конь, скорость его бега, ржание, — все. от чего ныне увеличивается твоя  кичливость? Скажи, где в оставшемся здесь то, чем ныне превозносишься, о чем высоко думаешь? Какой сон столько не состоятелен? Какие грезы подобны этому? Какая тень столько слаба и не осязаема, как это сновидение юности, вместе и являющееся и мгновенно пролетающее? (свт. Григорий Нисский, 19, 369—371).

***

...Спросим тех, которые по несовершенству возраста безумствуют в молодости. Что же скажет иной о возмужавших уже, у которых хотя возраст и совершенный, но нрав непостоянен и болезнь гордости возрастает? Имя такому недугу — надменность нрава; а предлогом к гордости всего чаще служит начальство и с ним соединенное властительство; потому что или, имея его, страждут сим, или к нему готовятся, или нередко, власть уже прекратилась, но рассказы о ней снова пробуждают болезнь. И где найдешь такое слово, чтобы проникло в их слух, загражденный для гласа проповедников? Кто убедит таких людей, что ничем не разнятся они от показывающих себя на зрелище. Ибо у них надеты: личина и какая-то искусно выработанная и позлащенная багряница, и торжественно восседают они на колеснице, но вместе с тем от таких украшений не входит в них никакая болезнь гордости; но как думали они о себе до выхода на зрелище, такое же расположение сохраняют в душе и во время представления, и после того не скорбят, сошедши с колесницы и сняв с себя наряд. Но величающиеся на позорище жизни своею начальническою властью не рассуждают о том, что было незадолго и что будет вскоре после сего. Как расширяются надуваемые пузыри, так и они пыщутся при громком воззвании глашатая, надевают на себя какую-либо чужую личину, естественное положение лица переменяя в угрюмое и страшное; и голос примышляется ими более суровый, к ужасу слушающих делающийся похожим на зверский. Не остаются уже они в пределах, положенных человеку, но претворяют себя в обладающих Божиим могуществом и Божиею властью. Ибо уверены в себе, будто бы они господа жизни и смерти; потому что из судимых ими об одном дают спасающий его приговор, а другого осуждают на смерть и не обращают внимание на то, Кто подлинно Господин человеческой жизни, определяющий и начало и конец бытию; хотя к сокращению их тщеславия достаточно того одного, что многих из начальствующих во время отправления ими своего начальствования видели похищенными с начальнических седалищ и отнесенными в могилы, где голос глашатая заменил плач. Посему, как господином чужой жизни быть тому, для кого и своя — чужая? Но и он, если соделается нищ духом, взирая на Обнищавшего ради нас добровольно и имея пред очами равночестие нашего естества, однородного с ним не поругает никаким плачевным зрелищем мечтательно выказываемого начальствования, то поистине будет блажен, на временное смиренномудрие обменив Небесное Царство (свт. Григорий Нисский, 19, 371—373).

***

Гордая душа есть вертеп разбойников; она не терпит гласа ведения (авва Евагрий, 88, 602).

***

За гордостью следует гнев и печаль, и последнее зло — исступление ума, и бешенство, и видение многих в воздухе демонов (авва Евагрий, 88, 605).

***

В скиниях смиренных почивает Господь; в домах же гордых умножится проклятие (авва Евагрий, 88, 609).

***

Бес гордости бывает причиною бедственнейшего падения души. Он внушает ей, не исповедать Бога Помощником себе, но самой себе приписывать свою исправность и надыматься над братиями, как невеждами, потому что не все так о ней думают (авва Евагрий, 88, 633).

***

Ведай совершенно, что человек творящий благое с кичением... некосвенно впадает в крайнюю погибель (свт. Иоанн Златоуст, 44, 42).

***

Если... кто скажет, что лучше гордиться, делая добро, нежели смиряться, согрешая, тот совсем не понимает ни вреда от гордости, ни пользы от смирения (свт. Иоанн Златоуст, 44, 190).

***

Не будем же гордиться богатством и ничем другим. Если падает и погибает надмевающийся духовными совершенствами, то тем более — телесными (свт. Иоанн Златоуст, 45, 36).

***

Таково свойство гордости: она расторгает союз любви, отделяет людей друг от друга... (свт. Иоанн Златоуст, 46, 143).

***

...Гордость может низвергнуть невнимательного и с самых небес... (свт. Иоанн Златоуст, 46, 320).

***

...Пусть никто не гордится богатством, никто чем-нибудь житейским, но только тем, что он имеет Бога своим Владыкою. Это — лучше всякой свободы, это — превосходнее самих небес (свт. Иоанн Златоуст, 48, 175).

***

Нет ничего хуже гордости, почему Бог постоянно и поражает ее всеми мерами (свт. Иоанн Златоуст, 48, 305).

***

...Гордость в высшей степени вредна и пагубна не только для того, кто усвоил себе ее, но и для того, кто ненадолго разделяет ее (свт. Иоанн Златоуст, 48, 724).

***

Таково зло — гордость, она в каждом производит то, что он не знает самого себя, и после многих трудов уничтожает все сокровище добродетели. Прочие грехи происходят от нашей беспечности, а она зарождается в нас, когда мы поступаем правильно. Обыкновенно ничто так не производит гордости, как добрая совесть, если мы не будем внимательны, эта страсть приходит к нам после добрых дел... (свт. Иоанн Златоуст, 49, 397).

***

Как между мореплавателями имеющие пустой корабль не боятся шайки разбойников, потому что они не нападают на пустой корабль, а имеющие корабль, наполненный грузом, боятся разбойников, потому что разбойник обыкновенно является там, где золото, где серебро, где драгоценные камни, — так и диавол не скоро нападает на грешника, но на праведника, где много богатства (свт. Иоанн Златоуст, 49, 411).

***

Праведник должен бояться гордости больше, нежели грешник... потому что грешник по необходимости имеет смиренную совесть, а праведник может гордиться своими добрыми делами (свт. Иоанн Златоуст, 49, 411).

***

Гордость часто происходит от наветов диавола; потому нужно бодрствовать (свт. Иоанн Златоуст, 49, 411).

***

...Гордый, чтобы удовлетворить своей страсти, надевая на себя личину, рабски пресмыкается пред высшими, ласкает и угождает им и несет рабство хуже всякого покупного раба (свт. Иоанн Златоуст, 50, 642).

***

...Гордый одержим всеми... страстями и пресмыкается как червь в грязи. И зависть, и ненависть, и гнев постоянно волнуют его душу (свт. Иоанн Златоуст, 50, 670).

***

...Гордый тех, которые почитают его, почитает за ничто, а честь, которую они ему воздают, дорого ценит (свт. Иоанн Златоуст, 50, 670).

***

Первый человек впал в грех от гордости, возжелав быть равным Богу, и за то не удержал и того, что имел... (свт. Иоанн Златоуст, 50, 671).

***

...Бог ничего так не отвращается, как гордости. Потому-то Он еще изначала так все устроил, чтобы истребить в нас эту страсть. Для этого мы соделались смертными, живем в печали и сетовании; для этого жизнь наша проходит в труде и изнурении, обременена непрерывною работою (свт. Иоанн Златоуст, 50, 671).

***

<Гордость>... может... повредить всякую добродетель души — милостыню ли, молитву ли, пост или что-либо другое. Сказано, что высокое у людей нечисто пред Богом (свт. Иоанн Златоуст, 51, 108).

***

Представь, если хочешь, что кто-нибудь воскрешает мертвых, исцеляет хромых, очищает прокаженных, но с гордостью: ничего не может быть хуже, нечестивее и виновнее его (свт. Иоанн Златоуст, 52, 277).

***

...Гордость есть знак низкого ума и неблагородной души... (свт. Иоанн Златоуст, 53, 11).

***

Ничего нет более несвойственного христианской душе, как гордость, — говорю — гордость, а не дерзновение, не мужество, которые хотя близки между собою, однако же не одно и то же... (свт. Иоанн Златоуст, 54, 262).

***

Гордость — великое зло. Лучше быть глупым, нежели гордым; у первого обнаруживается лишь глупость, как недостаток ума, а у последнего хуже — глупость вместе с неистовством. Глупый — зло для самого себя, а гордый и для других язва. Гордость рождается от глупости; нельзя быть высокоумным, не будучи глупым; кто слишком глуп, тот и горд (свт. Иоанн Златоуст, 54, 284).

***

...Так как ты, принадлежащий к числу гордых, не имеешь ни одной из... добродетелей, то конечно ты ставишь себя либо выше людей, либо ниже и бессловесных (свт. Иоанн Златоуст, 54, 286).

***

...Гордость есть начало греха. С нее и начинается всякий грех и в ней находит свою опору (свт. Иоанн Златоуст, 54, 575—576).

***

Подобно тому, как сребролюбцы, чем больше приобретают, тем большего желают, так и гордые: чем большею пользуются честию, тем больше домогаются ее. Страсть их постепенно возрастает, — а это действительно (есть страсть), — страсть же не знает предела, но прекращается только тогда, когда убьет того, кто одержим ею (свт. Иоанн Златоуст, 54, 576).

***

...Нет зла, равного гордости. Она превращает человека в демона, наглого, богохульствующего, клятвопреступника; она возбуждает в нем жажду убийства (свт. Иоанн Златоуст, 54, 576).

***

Сколько бы мы ни совершили добрых дел, <гордость>... не позволяет им укрепиться в нас и неразлучно с нами пребывать, но... препятствует им оставаться в нас непоколебимыми (свт. Иоанн Златоуст, 54, 576).

***

Гордый человек расположен мстить за обиды. Гордый не может равнодушно переносить обиды ни от высших, ни от низших; а кто не переносит спокойно обиды, тот не в состоянии переносить и несчастье (свт. Иоанн Златоуст, 54, 576).

***

...Как началом гордости может быть незнание Бога? Очень просто. Кто знает Бога так, как нужно знать, кто знает, до какой степени Сын Божий смирил Себя, тот не превозносится... (свт. Иоанн Златоуст, 54, 576).

***

Человек надменный постоянно сокрушается скорбью, постоянно досадует, постоянно сетует. Ничто не может утолить его страсти (свт. Иоанн Златоуст, 54, 576).

***

От гордости происходит презрение к бедным, страсть к деньгам, властолюбие и славолюбие (свт. Иоанн Златоуст, 54, 576).

***

Как же можно потушить гордость? Нужно для этого познать Бога... когда познаем Его, от нас удалится всякая гордость. Подумай о геенне, подумай о тех, которые гораздо лучше тебя, подумай о том, насколько ты виновен пред Богом. Если подумаешь об этом, то скоро укротишь свой разум, скоро смиришь его (свт. Иоанн Златоуст, 54, 577).

***

...Гордость несвойственна благоразумию, напротив, через нее ты лишаешь себя права носить название благоразумного (свт. Иоанн Златоуст, 54, 578).

***

<Человек> был человеком по природе и устроению Божию, но стал животным чрез приобщение к гордости; был человеком как носящий в себе образ Божий, и стал  зверем, преисполнившись тщеславием (свт. Иоанн Златоуст, 54, 917).

***

Если бы мы постоянно вспоминали о грехах своих, то ничто из предметов внешних не могло бы возбудить в нас гордость, ни богатство, ни могущество, ни власть, ни слава; когда бы мы даже сидели на царском седалище, и тогда плакали бы горько (свт. Иоанн Златоуст, 55, 93).

***

Знай ясно, что человек, с гордостью живущий добродетельно, — если только вообще это значит жить добродетельно, — неожиданно может впасть в полную погибель. Тот, кто допустил себя до падения, научившись из этого падения смирению, может и восстать, и вскоре восстановить свое прежнее положение, если только захочет; тот же, кто по-видимому поступает хорошо с гордостью, но не терпит никакого зла, никогда даже и не заметит своего беззакония, а, напротив, лишь умножит зло, и внезапно отойдет отсюда, лишенный всего, что существует здесь (свт. Иоанн Златоуст, 55, 531).

***

Подлинно, ничто так не отвращает милосердие Божие и не предает так геенскому огню, как страсть гордыни. Если она присуща нам, то, какие бы подвиги мы ни совершали, воздержание ли, девство ли, пост ли, молитвы ли, милостыню ли, вся наша жизнь становится нечистой (свт. Иоанн Златоуст, 55, 602).

***

Нет зла, равного гордости. Чрез нее и диавол стал диаволом, не будучи раньше таковым. Равным образом и первый человек пал и сделался смертным от горделивых надежд, навеянных ему диаволом (свт. Иоанн Златоуст, 55, 605).

***

При бездействии страстей — потому только, что или причины их (предметы, поводы) устранены, или демоны коварно отступили, — порождается гордость (прп. Исихий Иерусалимский, 89, 182).

***

...Подвиг предлежит нам против духа гордости. Эта страсть, хотя последняя по времени борьбы с пороками и по порядку исчисления ставится последнею, а по важности и по времени происхождения она первая; этот зверь самый лютый, свирепее всех предыдущих, искушает особенно совершенных и почти уже поставленных на верху добродетелей жестоким угрызением погубляет (прп. Иоанн Кассиан, 56, 143).

***

...Нет никакой другой страсти, которая бы так все добродетели истребляла, лишала человека всякой праведности и святости, и обнажала, как гордость, как главная какая и губительная болезнь, которая ни один член или часть его расслабляет, но все тело повреждает смертоносным расстройством и уже стоящих на верху добродетелей в состоянии подвергнуть жестокому падению и погубить. Ибо всякая страсть ограничивается своими пределами и целью, хотя повреждает и другие добродетели, но нападает главно на одну и особенно ее подавляет и побеждает. И чтобы это можно было яснее уразуметь, скажем, что чревобесие, т. е. вожделение чрева или страсть к обжорству, погубляет строгость воздержания, похоть оскверняет целомудрие, гнев погубляет терпение, так что иногда преданный одному пороку не лишается совсем других добродетелей; но, погубив только ту добродетель, которая падает, когда противоположный ей порок поборает, прочие добродетели хотя отчасти могут оставаться, а когда гордость овладеет несчастною душой, то как какой-нибудь самый жестокий тиран, взявши высокую крепость добродетелей, весь город до основания разрушает и разоряет. Высокие стены святости сравняв с землею пороков и смешав, потом не оставляет покоренной ею душе никакого вида свободы. И чем более богатую захватит в плен, тем более тяжелому игу рабства подвергает и, с жестокостью ограбив все имущество добродетелей, совсем обнажает (прп. Иоанн Кассиан, 56, 144).

***

Гордость есть причина первоначального падения и главное начало болезни. Гордость чрез Люцифера, низверженного за нес, вкравшись потом в первосозданного (Адама), произвела слабости и поводы ко всем порокам. Ибо когда он думал, что может приобрести славу Божества свободою произвола и своим старанием, то потерял и ту, которую получил по благодати Творца (прп. Иоанн Кассиан, 56, 145—146).

***

Гордость есть столь великое зло, что заслуживает иметь противником не Ангела, не другие противные ей силы, но Самого Бога. Надобно заметить, что не сказано, что Бог противится подвергшимся прочим порокам, например: чревоугодникам, блудникам, гневливым или сребролюбивым, но одним гордым. Ибо эти пороки падают только на согрешающих или на их участников, т. е. других людей по видимому касаются, а эта касается собственно Бога, потому особенно и достойна иметь Его противником (прп. Иоанн Кассиан, 56, 146—147).

***

Как можем победить гордость? Итак, мы можем так избегать сетей этого злейшего духа, если во всех добродетелях, в каких будем сознавать, что преуспеваем, будем говорить с Апостолом: благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился: не я впрочем, а благодать Божия, которая со мною (1 Кор. 15, 10). Бог производит в вас и хотение и действие, по Своему благоволению (Флп. 2, 13). И Сам Виновник нашего спасения говорит: Кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода, ибо без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 5). Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его; если Господь не сохранит города, напрасно бодрствует страж. Напрасно вы рано встаете (ср.: Пс. 126, 1—2). Помилование зависит не от желающаго, и не от подвизающагося, но от Бога милующаго (Рим. 9, 16) (прп. Иоанн Кассиан, 56, 148).

***

...Всякая душа, одержимая гордостью, предается умственным сириянам, т. е. духовным непотребствам, запутывается плотскими страстями, чтобы по крайней мере униженная плотскими пороками сознала себя нечистою и оскверненною через плоть, тогда как во время холодности духа не могла прежде сознать, что через возношение сердца она сделалась нечистою пред взором Божиим; чтобы таким образом человек униженный позаботился выйти из состояния холодности и, пристыженный бесчестием плотских страстей, постарался возбуждать в себе горячую ревность к духовным подвигам (прп. Иоанн Кассиан, 56, 156—157).

***

...О духовной гордости, которою... искушаются все совершенные. Этот род гордости не многими познан и испытан, потому что не многие стараются приобрести совершенную чистоту сердца, чтобы могли достигнуть до этих степеней брани, и не заботятся об очищении от... страстей...

Эта гордость обыкновенно искушает только тех, которые, победив предыдущие пороки, находятся уже почти на верху добродетелей. Поелику хитрый враг не может подвергнуть их плотскому грехопадению, то усиливается запнуть и низложить духовным падением, чрез которое старается лишить их всех заслуг прежних добродетелей, приобретенных с большим трудом (прп. Иоанн Кассиан, 56, 157).

***

...Кем возобладает страсть гордости, тот не только не считает достойным соблюдать какое-либо правило подчинения или послушания, но и самое учение о  совершенстве не допускает до своих ушей, и в его сердце растет такое отвращение к духовному слову, что когда бы и случилось такое собеседование, взор его не может стоять на одном месте, но исступленный взгляд обращается туда и сюда, глаза обыкновенно устремляются в другую сторону, вкось. Вместо спасительных воздыханий слюни в высохшей гортани сгущаются, харкотина выходит без всякого побуждения мокроты, пальцы играют, наподобие пишущего что-нибудь, бегают, рисуют, и таким образом туда и сюда двигаются все члены тела, так что пока продолжается духовное собеседование, ему думается, что он сидит на ползающих червях или острых спицах и что простое собеседование ни высказало бы к назиданию слушающих, гордый думает, что это сказано в поношение ему. И во все время, в которое происходит рассуждение о духовной жизни, он, занятый своими подозрениями, ловит, перенимает не то, что надобно бы принять к своему преуспеянию, но озабоченным умом изыскивает причины, почему то или другое сказано, или с тайным смущением сердца придумывает, что можно бы возразить им, так что из спасительного исследования совершенно ничего не может получить или в чем-нибудь исправиться. Таким образом, бывает, что духовное собеседование не только ни в чем не приносит ему пользы, но еще становится более вредным и делается для него причиною большего греха. Ибо когда он но своей совести подозревает, что все сказано против него, то с большим упорством сердца ожесточается и уязвляется острыми стрелами гнева; после этого бывает возвышенный голос, суровая речь, резкий, строптивый ответ, походка гордая и подвижная, язык легкий, речь дерзкая, никогда не любящая молчания, разве когда против какого-нибудь брата в сердце своем возымеет отвращение, и молчание его бывает знаком не сокрушения, не смирения, а гордости негодования, так что нелегко различить, что в нем есть более отвратительного, рассеянная ли и дерзкая радость или угрюмая язвительная молчаливость. Ибо в той радости бывает речь не благовременная, смех легкомысленный, глупый, необузданное и невежественное возношение сердца, а в этой (молчаливости) — молчание полное гнева и язвительное, и оно только для того бывает, чтобы отвращение к брату, сохраняемое молчаливостью, могло дольше продолжиться, а не для того, чтобы от этого произошла добродетель смирения и терпения. И будучи обладаем надменностью, хотя сам причиняет всем скорбь, но для удовлетворения оскорбленному брату не только не хочет поклониться, но и принесенное ему от него извинение отвергает и презирает. И не только никаким удовлетворением брата не трогается, не смягчается, но еще более негодует за то, зачем он предварил его в смирении. И спасительное смирение и удовлетворение, которое обыкновенно полагает конец диавольским искушениям, бывает причиною сильнейшей злобы (прп. Иоанн Кассиан, 56, 159-160).

***

...По каким признакам можно угадать и различить ее <плотскую гордость>, чтобы обнаженные и выведенные наружу корни этой страсти, ясно понятые и рассмотренные, удобнее можно было вырвать или избежать. Ибо тогда можно бы смертоносной болезни всецело уклониться, когда против ее гибельного воспаления и вредных нападений принимается заблаговременная предосторожность, когда, предварительные приметы узнавая, предусмотрительною, прозорливою рассудительностью предупреждаем ее (болезнь гордости). Ибо из действий внешнего человека, как мы сказали, познается состояние внутреннего. Итак, эта плотская гордость... отличается следующими признаками: сперва бывает в разговоре ее крикливость, в молчании досада, в веселии громкий, разливающийся смех, в печальном случае неразумная скорбь, в ответе строптивость, в речи легкомысленность, слова вырываются без всякого участия сердца, безрассудно. Она не имеет терпения, чужда любви, дерзка для нанесения оскорблений, а к перенесению их малодушна, к повиновению неудобоподвижна, разве в чем предварило ее желание и воля к принятию увещания непреклонна, для отсечения своей воли слаба, для подчинения другим весьма упорна, всегда усиливается настоять на своем мнении, а другому уступить никак не хочет; и таким образом сделавшись неспособною принимать спасительный совет, во всем доверяет больше своему мнению, нежели суждению старцев (прп. Иоанн Кассиан, 56, 161).

***

...Подвижник Христов, который, законно подвизаясь духовным подвигом, желает получить от Господа венец, должен поспешить всеми способами подавить этого лютейшего зверя, как истребителя всех добродетелей, будучи уверен, что, пока эта гордость будет пребывать в его душе, он не только не может освободиться от разных пороков, но если бы и имел что-либо добродетельное, и то погибнет от яда ее (прп. Иоанн Кассиан, 56, 163).

***

...Если мы умом постоянно будем размышлять о страданиях нашего Господа и всех святых, думая, что искушающие нас обиды столько легче, сколько дальше мы отстоим от их заслуг и поведения, также помышляя, что мы чрез короткое время переселимся из этого века и по скором окончании этой жизни мы тотчас будем соучастниками их. Такое размышление истребит не только гордость, но и вообще все пороки (прп. Иоанн Кассиан, 56, 164).

***

Гордости два рода: первый плотской, второй духовный, который гибельнее первого бывает. Ибо он особенно искушает тех, которые преуспели в некоторых добродетелях (прп. авва Серапион, 56, 250).

***

...От гордости <рождаются> презрение, зависть, неповиновение, хула, ропот, поношение (прп. авва Серапион, 56, 254).

***

...Явный знак холодной и гордой души, если врачевство спасительных слов, хотя бы оно и слишком часто предлагалось, принимает небрежно, с отвращением (прп. авва Нестерой, 56, 433).

***

Гордым противится Бог (Иак. 4, 6), потому что и в начале воспротивился их началовождю. Посему приими во внимание, каково это — иметь Бога противоборцем, а соучастником — исконного мятежника (прп. Исидор Пелусиот, 60, 110).

***

Не вдавайся в гордыню, потому что дела идут у тебя упешно, как будто не можешь потерпеть чего-либо худого; напротив того, содержи в мысли то, что обстоятельства часто принимают противный оборот, держись скромного образа мыслей, и не выходи из пределов человечества. Правосудие назирает дела наши; оно возмечтавших о себе, что не подлежат уже наказанию, доводит до наказания тем самым, чем думали избежать его (прп. Исидор Пелусиот, 61, 114).

***

...Иное есть велемудрие, т. е. высота духа, а иное гордость, т. е. высокомерие. Первое все случающееся почитает низшим собственного своего мужества, а вторая всех людей признает низшими собственной своей низости; первое помышляет о премирном, а вторая мечтает о земном; первое вожделевает славы Божественной и приснопамятной, а вторая любит славу угасающую (прп. Исидор Пелусиот, (И, 224).

***

...Горделивым (называть должно) того, кто хотя делает, но хвалится сим, а других поносит... (прп. Исидор Пелусиот, 61, 369).

***

На великую высоту восходит душа гордого, и оттуда низвергает его в бездну (прп. Нил Синайский, 70, 219).

***

Гордостью болезнует, кто стал отступником от Бога, и собственным своим силам приписывает добрые дела (прп. Нил Синайский, 70, 219).

***

Гордость надмевает мысли до напыщенности, научает пренебрегать всякого человека... (прп. Нил Синайский, 71, 184).

***

<Гордость>... думает, что на все имеет силы, будучи вовсе бессильною (прп. Нил Синайский, 71, 184).

***

...До безумия доводит высокопарный помысл, внушает мечтать о равнобожии, не признает Промысла и попечительности Всесовершеннейшего... (прп. Нил Синайский, 71, 184).

***

<Гордость> — водяной пузырь, надутый суетным о себе мнением; если только дунуть, обращается в ничтожество (прп. Нил Синайский, 71, 184).

***

Бегай гордости, человек... чтобы со временем не иметь тебе противником своим Бога (прп. Нил Синайский, 71, 243).

***

...Из всех грехов больший грех есть гордость; за нее изобретатель всего худого диавол низвержен с неба... (прп. Нил Синайский, 71, 399).

***

Блистание молнии предуказывает громовой удар, а о гордости предвещает появление тщеславия (прп. Нил Синайский, 89, 284).

***

Как тяжесть плода ломит ветвь, так гордость низлагает добродетельную душу (прп. Нил Синайский, 89, 284).

***

Горе высокомерному! Когда ляжет во гроб, узнает, кто он (прп. Нил Синайский, 89, 303).

***

...Кто сам себя почитает премудрым, тот отпадает от Божией премудрости (прп. Исаак Сирин, 58, 47).

***

Когда же человек пребывает в гордости, тогда удаляется от него промыслительный Ангел, который близ него и возбуждает в нем попечение о праведности (прп. Исаак Сирин, 58, 155—156).

***

...Когда человек возлюбил гордыню, не знает уже сокрушения (прп. Исаак Сирин, 58, 156).

***

Бойся гордости, и будешь возвеличен (прп. Исаак Сирин, 58, 302).

***

...Гордость не понимает, что ходит во тьме, и не имеет понятия о мудрости (прп. Исаак Сирин, 58, 351).

***

...Две гордости: первая гордость есть та, когда кто укоряет брата, когда осуждает и бесчестит его, как ничего незначащего, а себя считает выше его. Таковый, если не опомнится вскоре и не постарается исправиться, то мало-помалу будет приходить и во вторую гордость, так что возгордится и против Самого Бога, и подвиги и добродетели свои станет приписывать себе, а не Богу, как будто сам собою совершил их, своим разумом и тщанием, а не помощью Божиею (прп. авва Дорофей, 29, 41—42).

***

Гордость есть отвержение Бога, бесовское изобретение, презрение человеков, матерь осуждения, исчадие похвал, знак бесплодия души, отгнание помощи Божией, предтеча умоисступления, виновница падений, причина беснования, источник гнева, дверь лицемерия, твердыня бесов, грехов хранилище, причина немилосердия, неведение сострадания, жестокий истязатель, бесчеловечный судья, противница Богу, корень хулы.

Начало гордости — корень тщеславия; середина — уничижение ближнего, бесстыдное проповедание своих трудов, самохвальство в сердце, ненависть обличения; а конец — отвержение Божией помощи, упование на свое тщание, бесовский нрав.

Услышим все, хотящие избежать рва сего: весьма часто сия страсть получает пищу от благодарения, ибо она сначала не склоняет нас бесстыдно к отвержению Бога. Видал я людей, устами благодаривших Бога, и возносившихся в мыслях своих. О сем ясно свидетельствует фарисей, сказавший: Боже, благодарю Тя (ср.: Лк. 18, 11).

Где совершилось грехопадение, там прежде водворялась гордость; ибо провозвестник первого есть второе (прп. Иоанн Лествичник, 57, 150).

***

Наказание гордому — его падение, досадитель — бес; а признаком оставления его от Бога есть умоисступление. В первых двух случаях люди нередко людьми же были исцеляемы; но последнее от людей неисцельно.

Отвергающий обличение обнаруживает страсть, а кто принимает оное, тот разрешился от уз ее оставить...

Гордость есть потеря богатства и трудов...

Один премудрый старец духовно увещевал гордящегося брата, но сей, ослепленный, сказал ему: «Прости меня, отче, я не горд». Мудрый же старец возразил: «Чем же ты, сын мой, яснее можешь доказать, что ты горд, как не тем, что говоришь: я не горд?»

Таковым <гордым> весьма полезно повиновение, жестокое и презренное жительство, и чтение о сверхъестественных подвигах святых отцов. Может быть, хотя через это, сии недугующие получат малую надежду ко спасению.

Стыдно тщеславиться чужими украшениями, и крайнее безумие — гордиться Божиими дарованиями. Превозносись только теми добродетелями, которые ты совершил прежде рождения твоего, а те, которые ты исполнил после рождения, даровал тебе Бог, как и самое рождение (прп. Иоанн Лествичник, 57, 151 —152).

***

Не возвышай выи, перстный, ибо многие, будучи святы и невещественны, были свержены с неба.

Когда бес гордости утвердился в своих служителях, тогда, являясь им во сне или наяву, в образе светлого ангела, или мученика, преподает им откровение таинств, и как бы дар дарований, чтобы сии окаянные, прельстившись, совершенно лишились ума (прп. Иоанн Лествичник, 57, 152).

***

От гордости происходит забвение согрешений, а память о них есть ходатай смиренномудрия.

Гордость есть крайнее убожество души, которая мечтает о себе, что богата, и, находясь во тьме, думает, что она во свете.

Сия скверная страсть не только не дает нам преуспевать, но и с высоты низвергает.

Гордый подобен яблоку, внутри сгнившему, а снаружи блестящему красотою.

Гордый монах не имеет нужды в бесе, он сам сделался для себя бесом и супостатом.

Тьма чужда света; и гордый чужд всякой добродетели <...>

Кто пленен гордостью, тому нужна помощь Самого Бога... (прп. Иоанн Лествичник, 57, 153).

***

...От скверной гордости рождается несказанная хула (прп. Иоанн Лествичник, 57, 154).

***

Ты видишь, говорила гордость, что конь, на котором я еду, есть тщеславие... (прп. Иоанн Лествичник, 57, 154).

***

Пьянство бывает причиною преткновения, а гордость — причина непотребных помыслов (прп. Иоанн Лествичник, 57, 155).

***

...Предел, свойство и образ крайней гордости состоит в том, что человек ради славы лицемерно показывает добродетели, каких в нем нет... (прп. Иоанн Лествичник, 57, 170).

***

Естественно <душе> и гордиться, но над одними бесами (прп. Иоанн Лествичник, 57, 204).

***

Видимую гордость исцеляют скорбные обстоятельства; а невидимую — Превечный и Невидимый (прп. Иоанн Лествичник, 57, 211).

***

Неусыпно наблюдай душевным оком за гордостью, ибо между обольщениями нет ничего губительнее сей страсти (прп. Иоанн Лествичник, 89, 586).

***

Блудных могут исправлять люди, лукавых — Ангелы, а гордых исцеляет Сам Бог (прп. Иоанн Лествичник, 89, 586).

***

...Гордости <свойственно> уничижать других и гневаться (авва Фалассий, 90, 312).

***

...Гордости <свойственны> самомнение и зависть (авва Фалассий, 90, 314).

***

Мнящийся быти мудрым есть облако безводное, носимое ветрами тщеславия и гордости (авва Фалассий, 90, 335).

***

Гордость заставляет отступаться от Божественной помощи, на себя надеяться и воздыматься над людьми (авва Фалассий, 90, 335).

***

Два предлежат врачебные средства против гордости <молитва со слезами и никого не уничижение>, которыми если кто не воспользуется, встретит, и нехотя, третье очень жестокое <невольные скорби> (авва Фалассий, 90, 535—336).

***

Демон гордости двоякое имеет лукавство: или убеждает монаха исправные дела свои приписывать себе, а не Богу, Подателю благих и Помощнику в исправности, или, когда он не соглашается на сие, подущает уничижать менее совершенных братий. Но не ведает он, что и при таком действии на него, демон наущает его отвергаться Божией помощи. Ибо, уничижал тех, как не могших подобно ему оказаться исправными, он выставляет себя именно показавшим особенную исправность собственною силою (прп. Максим Исповедник, 90, 184).

***

При бездействии страстей привходит гордость, когда или причины оных скрываются, или демоны коварно отбегают (прп. Максим Исповедник, 90, 185).

***

Страсть гордыни состоит из двух неведений, или несознаний, кои, сошедшись воедино, производят одно слиянное мудрование (гордостное). Ибо один тот горд, кто не признает ни Божеской помощи, ни человеческой немощности. Таким образом гордость есть божественного и человеческого знания лишение (прп. Максим Исповедник, 90, 279).

***

Праведно гнев посещает высокомудрствующий о себе ум, т. е. оставление его, или попущение ему потерпеть нападки от демонов, и в деятельности, и в умствовании... (прп. Максим Исповедник, 90, 291).

***

Знание, не обуздываемое божественным страхом, производит надмение, внушая надмившемуся из-за него почитать собственным то, что даровано (прп. Максим Исповедник, 90, 295).

***

...Никто не гордись пред ближним, ибо мерзость есть Господу и людям таковый... (прп. Феодор Студит, 91, 113).

***

Будь подальше от гордости и облекись в смиренномудрие... и радость и веселие пребудут на главе твоей (прп. Феодор Студит, 91, 166).

***

...Не гордитесь, потому что чрез гордость вы находитесь под мечом греха... (прп. Феодор Студит, 91, 180).

***

Чрез нее <гордыню ума> ниспал с небесных высот и ангельской светлости ныне искушающий всех нас дракон, и из нее, как из какого корня, произросли мириады лоз греховных (прп. Феодор Студит, 91, 341).

***

Гордыня ума — первое из зол и последнее (прп. Феодор Студит, 91, 341).

***

В душе смиренных упокоевается Господь, в сердце же гордых — страсти бесчестия... (свт. Феодор Едесский, 90, 353).

***

...Когда выйдет он <человек> из ума по причине гордости своей, тогда делается орудием диавола во всех своих словах и делах и становится врагом Богу (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 269).

***

Надобно знать, что гордость рождается в душе человека от неведения себя самого, порождающего самомнение, по коему думают, что имеют нечто, тогда как ничего не имеют; и она растет вместе с возрастом человека (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 268—269).

***

...Когда увидишь, что какой-либо человек гордится, знай, что по мере гордыни его он страдает и нечувствием душевным, и пожалей о нем; ибо кто болеет и не чувствует, что болен, тот близок к смерти. Таков этот грех, ввергающий душу в смерть, ибо гордый есть больной бесчувственный, который... не сознает и не чувствует своей болезни, а это и есть смерть души. Случись, что кто-либо из таковых еще привык учить и вразумлять других, — то это уже законченный мертвец, для которого не требуется более врача (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 269-270).

***

Кто верует, тот не гордится, но, подражая Господу, притрудно взыскивает смирения, как и Господь (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 436).

***

Как диавол есть воплощенная гордыня и гордость является его злой стихией, — почему, примешиваясь, она и одерживает верх и сводит на нет всякую человеческую добродетель, — так и (напротив) смирение пред Богом есть добродетель добрых Ангелов, и она одерживает верх над всякой человеческой греховностью, приключившейся споткнувшемуся: ибо смирение является колесницей восшествия к Богу, подобно оным облакам, которые имеют поднять вверх к Богу тех, кто будет пребывать с Богом в нескончаемые веки... (свт. Григорий Палама, 26, 28).

***

Всякое... <непотребное> расследование и разузнавание есть порождение и пища самолюбия и гордости; это — узы и сети диавола, который, видя, как воля тех, которые внимают духовной жизни, сильна и крепка, покушается победить ум их такими любопытствами, чтоб таким образом овладеть и им и тою. Для этого он обыкновенно влагает в них мысли высокие, тонкие и изумляющие, особенно тем из них, которые остроумны и скоры на высокоумничание. И они, увлекаясь удовольствием иметь и рассматривать такие высокие помыслы, забывают блюсти чистоту своего сердца и внимать смиренному о себе мудрованию и истинному самоумерщвлению; и таким образом, будучи опутываемы узами гордости и самомнения, делают себе идола из своего ума, а вследствие того мало-помалу, сами того не чувствуя, вдаются в помысл, что не имеют уже более нужды в совете и вразумлении других, так как привыкли во всякой нужде прибегать к идолу собственного разумения и суждения. Это — дело крайне опасное и трудно врачуемое... (прп. Никодим Святогорец, 69, 34—35).

***

...Гордость ума гораздо бедственнее, чем гордость воли. Ибо гордость воли, будучи явна для ума, может быть иной раз им удобно уврачевана, чрез подклонение ее под иго должного. Ум же, когда самонадеянно утвердится в мысли, что его собственные суждения лучше всех других, кем наконец может быть уврачеван? Может ли он кого-либо послушаться, когда уверен, что суждения всех других не так хороши, как его собственные? Когда же это око души — ум, помощью которого человек мог бы узнавать и исправлять гордость воли, сам ослеплен гордостью и остается неуврачеванным, кто уврачует и волю? И бывает тогда внутри все расстроено, и притом так, что негде и некому пластыря приложить (прп. Никодим Святогорец, 69, 35).

***

Горделивому праведнику, т. е. грешнику, не видящему своей греховности, не нужен, бесполезен Спаситель (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 109).

***

Гордость приводит нервы в движение, разгорячает кровь, возбуждает мечтательность, оживляет жизнь падения... (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 129).

***

...Гордость есть вообще причина прелести... (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 228).

***

Отсутствие плача, насыщение самим собою и наслаждение своим мнимо-духовным состоянием обличают гордость сердца (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 537).

***

Самомнение и гордость в сущности состоят в отвержении Бога и в поклонении самому себе. Они — утонченное, труднопонимаемое и трудноотвергаемое идолопоклонство (свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 25).

***

Гордость есть смерть души в духовном отношении: душа, объятая гордостью, неспособна ни к смирению, ни к покаянию, ни к милости, ни к какому помышлению и чувству духовным, доставляющим живое познание Искупителя и усвоение Ему (свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 27).

***

Видение гордых есть ужасная слепота; а невидение смиренных есть способность к видению Истины (свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 172).

***

Зараженных гордостным, ошибочным мнением о себе, признающих покаяние излишним для себя, исключающих себя из числа грешников, отвергает Господь. Они не могут быть христианами (свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 183).

***

Гордость таится даже в освященных благодатию избранниках Божиих. Необходимо и для них бдеть против этого внутреннего яда и против порождаемого им убийства души памятозлобием (свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 246).

***

Молитва гордых уничтожается рассеянностью. Они лишены власти над собою: не повинуются им ни мысли их, ни чувствования (свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 348).

***

Удел несчастных горделивцев, преисполненных самомнения и плотского мудрования, — вечная смерть, смерть души, состоящая в решительном отчуждении от Бога, в усвоении себе ненависти к Богу и человечеству, той ненависти, которою заразил себя сатана и которую он сообщает всем вступившим в общение с ним (свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 387—388).

***

...Возмущается дух наш против судеб и попущений Божиих... от нашей гордости, от нашей слепоты... (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 86).

***

Сердце наше, обреченное по падении на прозябание терния и волчцов, особенно способно к гордости, если оно не будет возделано скорбями (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 132).

***

...Гордость... вещь очень Богу неугодная и в нравственной жизни самая зловредная (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 204).

***

Первый шаг на... дороге <гордости> есть самоцен, скрытное чувство, что я нечто, а не ничто... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 209).

***

...Против гордости — надо избрать уничижительные занятия... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 86, 225).

*********

Один монах пятьдесят лет провел в пустыне и превзошел всех живущих в ней иноков своим равноангельским житием. Но гордость погубила и такого подвижника. Он вообразил, что соседние с ним иноки не такого держатся устава, какого бы, по его мнению, следовало держаться, и стал относиться к ним с презрением. Диавол, заметив зародившееся в старце самомнение, не замедлил приложить заботу, чтобы погубить его... Он явился ему в образе светлого ангела и предложил старцу броситься в колодец, говоря, что-де за святую жизнь ему от этого вреда не будет. Старец послушался, и вытащен был из колодца едва живым. На третий день он скончался (112, 371-372).

***

Знал я в Иерусалиме одну девственницу, которая шесть лет носила власяницу и, заключившись в своей келье, отреклась от всех удовольствий и вела жизнь самую воздержную. Но потом, быв оставлена Божиею помощью за чрезмерную гордость, впала в блуд. Это случилось с нею потому, что она подвизалась не по духовному расположению и не по любви к Богу, но напоказ людям, ради суетной славы. Демон тщеславия, отвлекши ее от благочестивых помыслов, возбудил в ней желание осуждать других. Когда же она пришла в опьянение от демона гордости и еще соуслаждалась ему, святой Ангел, страж целомудрия, отступил от нее (101, 110).

 

Система Orphus Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter


<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>