<<<   БИБЛИОТЕКА  >>>


Сокровищница духовной мудрости

ПОИСК ФОРУМ

 

Демоны

Сатана есть начальник времени беззакония (ап. Варнава, 93, 50).

***

Не может диавол... пересилить рабов Божиих, которые веруют в Господа от всего сердца. Диавол может противоборствовать, но победить не может. Если противостанете ему, то побежденный он убежит от вас со стыдом. Боятся диавола, как будто имеющего власть, те, которые не тверды в вере. Диавол искушает рабов Божиих, и если найдет слабых, погубляет их. Когда человек наполнит сосуды хорошим вином и между ними поставит несколько сосудов неполных, то, приходя испытать и попробовать сосуды, не думает о полных, ибо знает, что они хороши, а отведывает неполные, не окисли ли они, потому что неполные сосуды скоро окисают и теряют вкус вина. Так и диавол приходит к рабам Божиим, чтобы искусить их. И все те, которые полны веры, мужественно противятся ему. Тогда он приступает к тем, которые не полны веры, и имея возможность войти, входит в них, делает с ними, что хочет, и они становятся его рабами (св. Ерм, 93, 199).

***

Господь сохранит нас безопасными от нападений врага, если узрит нас кроткими и смиренными... (сщмч. Киприан Карфагенский, 63, 166).

***

...Умоляю вас, братья, — бодрствуйте против ухищрений диавола и, заботясь о своем спасении, как можно усерднее противодействуйте смертоносному обману (сщмч. Киприан Карфагенский, 63, 190).

***

...<Диавол> лжет, чтобы обольстить, — льстит, чтобы вредить, — предлагает блага, чтобы причинить зло, — обещает жизнь, чтобы умертвить (сщмч. Киприан Карфагенский, 63, 194).

***

...Противник Христа преследует, нападает только на стан Христа и Его воинов (сщмч. Киприан Карфагенский, 63, 293).

***

Еретиков, поверженных им <диаволом> однажды и сделавшихся его собственными, он презирает и обходит, и старается низложить тех, которых видит стоящими (сщмч. Киприан Карфагенский, 63, 293).

***

...В этом мире надобно вести ежедневную войну с диаволом, — в беспрестанных стычках отражать копья его и стрелы... (сщмч. Киприан Карфагенский, 64, 252).

***

...Диавол ничего не может произвести для нашей погибели: ни произволения противного, ни изнеможения, ни неведения непроизвольного, ни отнюдь чего-либо иного к принуждению человека, а влагает только напоминание зла (сщмч. Петр Дамаскин, 73, 12).

***

...Диавол, чрез неразумие и гордость, лишившись ведения, дарованного Богом, по нужде сделался несмысленным, и сам собою не может знать, что должно делать, но смотрит, что делает Бог для спасения нашего, и из этого научается и ухитряется делать подобное к погибели нашей. Он ненавидит Бога, не в состоянии будучи ничего сделать против Него, воюет против нас, созданных по образу Его, думая этим мстить Богу; и находит нас послушными воле своей... Видя, что Бог сотворил Еву на помощь Адаму, диавол сделал ее содействующею в преступлении и преслушании. Бог дал заповедь, чтобы Адам, исполняя ее, сохранил памятование о стольких дарованиях, и был признателен к Благодетелю; диавол же сделал заповедь эту причиною преслушания и смерти, и вместо пророков (возбуждал) лжепророков, вместо апостолов — лжеапостолов, вместо закона — беззаконие, вместо добродетелей — зло, вместо заповедей — преступления, вместо всякой праведности — всякий грех и вместо правильных догматов — гнусные ереси. И опять, видя, что Христос по крайней благости Своей снисходит к святым мученикам и преподобным отцам, являясь им или Сам, или через Ангелов, или иным неизъяснимым образом (Домостроительства), как Он сказал (см.: Ин. 14, 21); начал и диавол представлять некоторым многие обольщения в погибель. Потому и написали рассудительные отцы, что ничего такого не должно принимать: ни каких-либо изображений, ни света, ни огня, ни иного какого-либо обольщения. Ибо диавол ухищряется хотя этим обольстить нас в сновидениях, или чувственно. Если мы и это принимаем, то заставляет ум от самомнения и крайнего неразумия мечтательно  представлять себе некоторые образы, или виды, дабы он по думал, что это явление Бога или Ангелов. Многократно показывает и демонов в сновидениях и чувственно, как бы побеждаемых, и просто всякую кознь устроивает к нашей погибели, в покоряющихся ему. Когда же диавол, сделав это, не достигает того, чего надеялся, ибо святые отцы говорят, что во время молитвы ум должен быть безвидным, невообразительным, необразовидным, и никак ничего не приемлющим: ни света, ни огня, ни другого чего-либо; но должно заключить мысль в одних только произносимых словах. Ибо молящийся только устами воздуху молится, а не Богу: Бог обращает внимание на ум, а не на слова... Тогда диавол, недоумевая о всем этом, влагает в нас помысл отчаяния (говоря), что иные те были времена и иные люди, в которых Бог явил чудеса ради веры, а теперь не то время и нет надобности делать их. Вот мы все христиане и удостоились крещения, а иже веру имет и крестится, говорит Священное Писание, спасен будет (Мк. 16, 16). Итак, чего еще нужно? Если же мы послушаемся этого и останемся так, то лишимся всего, нося только имя христианина, не разумея, что уверовавший и крестившийся должен соблюдать все заповеди Христовы; и когда все исполнит, говорить: я раб непотребный (ср.: Лк, 17, 10). Как Господь сказал апостолам: учаще их блюсти вся елика заповедах вам (Мф. 28, 20). Всякий при крещении отрекается, говоря: отрицаюся сатаны и всех дел его; сочетаваюся Христу и всем заповедям Его. Где же будет наше отречение, если мы не оставим всякой страсти и всякого греха, которого хочет диавол? Но скорее возненавидим это от всей души и возлюбим Христа соблюдением заповедей Его (сщмч. Петр Дамаскин, 73, 13—16).

***

При многом попечении и самого себя человек не может видеть, как же может он видеть прежде времени приготовленные сети врагов. Ибо враг, по обычаю своему, не всегда ведет с нами явную брань. Если бы так было, то не легко бы многие из нас впадали в его сети, так что мало будет спасающихся, как говорится в Евангелии (см.: Лк. 13, 23). Но когда враг хочет ввергнуть кого-либо в большие грехи, то сперва побуждает его пренебрегать малое и тайное: прежде прелюбодеяния, — частое и сладострастное воззрение, прежде убийства — малый гнев, прежде помрачения мысли — малое развлечение и еще прежде сего представляет потребность тела как бы необходимой. Посему-то Господь, как все предведущий, как Премудрость Отчая, предупреждал коварства диавола, повелевает людям прежде времени отсекать поводы ко греху, чтобы, считая малое легко простительным, мы не впали бедственно в страшные и великие согрешения... (сщмч. Петр Дамаскин, 73, 135—136).

***

...Когда демоны влагают гордый помысл, чтобы увлечь его <человека> в возношение, тогда он должен приводить себе на память прежде говоренное ими скверное и — низлагать (гордый помысл) и приходить к смирению. И опять, когда влагают что-либо скверное, (подвизающийся) вспоминает тот гордый помысл и низлагает это: и так содействием благодати делает, что они низлагают друг друга воспоминанием, чтобы никогда не прийти в отчаяние от скверного, ни в безумие от самомнения. Но когда враги возвышают ум его, прибегает к смирению, а когда смиряют его, возносится к Богу надеждою; чтобы никогда не пасть, сделавшись дерзновенным, и опять, убоявшись, не отчаяться до последнего издыхания (сщмч. Петр Дамаскин, 73, 171).

***

...Демоны хотят, но отнюдь не могут повредить кому-либо, если только человек сам не подаст повода к тому, чтобы Бог его оставил за злые дела; и это делает преблагий Бог для научения его и спасения; если и сам человек хочет терпением с благодарением исправить свои худые дела; если же не так, то к пользе другого, ибо Всеблагий Бог желает всем спастись (сщмч. Петр Дамаскин, 74, 8).

***

...Диавол имеет обычай возлагать на душу то, к чему находит ее готовою: или радость и самомнение, или печаль и отчаяние, или чрезмерные труды, или совершенную леность, или безвременно, и сверх надобности, дела и мысли, или помрачение и безрассудную ненависть ко всему существующему. И просто: какое находит в каждой душе вещество, то и возлагает на нее, чтобы оно не сделалось ей полезным (сщмч. Петр Дамаскин, 74, 44).

***

...Демоны не в таком созданы состоянии, из-за которого называются демонами. Ибо Бог не сотворил ничего злого. Добрыми созданы и они, но, ниспадши от небесного мудрования и вращаясь уже около земли, еллинов прельстили привидениями, нам же христианам завидуя, все приводят в движение, в желании воспрепятствовать нашему восхождению на небеса, чтоб не взошли мы туда, откуда они ниспали. Посему потребно и молиться много и подвизаться, чтобы, приняв от Духа дарование рассуждения духовом (1 Кор. 12, 10), можно было узнать касательно их, какие из них меньше злы и какие больше, о каком деле каждый из них имеет заботу и как каждого из них можно низлагать и изгонять. Ибо много у них козней и много изворотов их наветливости (прп. Антоний Великий, 88, 19).

***

Великая их толпа в окружающем нас воздухе, и они не далеко от нас. Великая также есть между ними разность. Но о естестве их и различии слово было бы очень продолжительно, и притом говорить о сем более прилично тем, кои выше нас, чем нам. Нам же ныне нетерпящая отлагательство настоит нужда узнать только их против нас козни... (прп. Антоний Великий, 88, 19).

***

<Демоны> коль скоро увидят всякого христианина, а тем паче монаха, пребывающими в труде и преуспевающими, то первее всего покушаются и пытаются положить на пути соблазны: соблазны же их суть злые помыслы. Но нам не должно бояться этих внушений их; потому что молитвами, постами и верою в Господа враги тотчас низлагаются. Впрочем, и будучи низложены, они не успокоиваются, но тотчас опять приступают с коварством и хитростью. Когда не возмогут обольстить сердце явно нечистыми пожеланиями, то иным опять образом нападают, именно: устроивают разные привидения, чтоб устрашить, для чего претворяются в разные виды и принимают на себя образы: жен, зверей, пресмыкающихся, великанов и множества воинов. Но и таких привидений не должно бояться, потому что они ничто, и тотчас исчезают, коль скоро кто оградит себя верою и знамением креста. Впрочем, они дерзки и крайне бесстыдны. — Почему, если и в этом бывают побеждены, то нападают иным еще образом, — принимают на себя вид прорицателей и предсказывают, что будет спустя несколько дней, также показывают себя высокими, чтоб кого не могли прельстить помыслами, уловить хотя такими привидениями. Но не будем слушать демонов как чуждых нам; не станем слушаться их, хотя бы они возбуждали нас на молитву, хотя бы говорили о постах, а будем внимательнее смотреть на цель нашего подвижничества — и не будем обольщены ими, делающими все с лукавством. — Бояться же их не должно, хотя бы казались они наступающими на нас, хотя бы угрожали смертью, потому что они немощны, и ничего более не могут сделать, как только угрожать (прп. Антоний Великий, 88, 19—20).

***

Сколько мириад злых бесов, и сколь бесчисленны виды козней их! Они и после того как увидели, что мы, пришедши в познание своих страстей и своего посрамления, стараемся уже избегать злых дел, на которые они нас наводят, и уха своего не склоняем к злым советам, которые они нам внушают, — не отстали, но приступили к делу с отчаянным усилием, зная, что участь их уже окончательно решена и что наследие их есть ад, за их крайнюю злобу и отвращение (от Бога). Да откроет Господь очи сердец ваших, чтоб вы видели, сколь многочисленны козни демонов и как много зла причиняют они нам каждый день, — и да дарует вам сердце бодренное и дух  рассуждения, чтоб вы могли принести самих себя Богу в жертву живую и непорочную, остерегаясь зависти демонов во всякое время и их злых советов, их скрытых козней и прикровенной злобы, их обманчивой лжи и помышлений хульных, их тонких внушений, которые влагают они каждый день в сердце, гнева и клеветы, на которые подущают они нас, чтоб мы друг на друга клеветали, себя самих только оправдывая, других же осуждая, чтоб злословили друг друга или, сладким говоря языком, скрывали в сердцах наших горечь, чтоб осуждали внешность ближнего, внутри самих себя имея хищника, чтоб спорили между собою и шли наперекор друг другу в желании поставить на своем и показаться честнейшими. Всякий человек, который услаждается греховными помыслами, падает произвольно, когда рад бывает (сочувствует) тому, что в него влагаемо бывает от врагов, и когда думает оправдать себя только видимо совершаемыми делами, будучи внутри жилищем злого духа, который научает его всякому злу. Тело такого наполнится постыдными срамотами, — ибо кто таков, тем овладевают страсти демонские, которых он не отгоняет от себя. Демоны не суть видимые тела; но мы бываем для них телами, когда души наши принимают от них помышления темные, ибо, принявши сии помышления, мы принимаем самих демонов и явными их делаем в теле (прп. Антоний Великий, 88, 29—30).

***

Диавол, ниспадший из своего небесного чина за гордость, непрестанно усиливается увлечь в падение и всех тех, кои от всего сердца желают приступить к Господу, — тем же самым путем, каким и сам ниспал, т. е. гордостью и любовью к суетной славе. Этим-то борют нас демоны, этим-то и другим подобным думают они отдалить нас от Бога. Сверх того, зная, что любящий брата своего любит и Бога, они влагают в сердца наши ненависть друг к другу — до того, что иной видеть не может брата своего или сказать с ним слово. Многие истинно великие подъяли труды в добродетели, но по неразумию своему сгубили себя. Этому не дивно быть и между вами, если, например, охладевши к деланию, вы будете думать, что обладаете в себе добродетелями. Ибо вот уже вы и ниспали в эту болезнь диавольскую (самомнение), думая, что близки к Богу и пребываете во свете, тогда как в самом деле находитесь во тьме (прп. Антоний Великий, 88, 31).

***

...Не преставайте противиться духу злому, ибо, когда человек приступает к добрым делам и к прекрасному подвигу, подбегает и этот дух, чтоб войти с ним в часть или чтоб совсем отклонить его от таких начинаний. Он не терпит, чтоб кто поступал праведно, и противится всем, которые желают быть верными Господу. Многих он совсем не допускает до добродетели, а у других вмешивается между делами их и губит плоды их, научая их совершать добродетели и творить дела милосердия, примешивая к ним тщеславие. О таких люди думают, что они обогащены плодами, тогда как они совсем их не имеют, а похожи на смоковницу, о которой думали, что на ней много сладких плодов, когда смотрели на нее издали, ближе же подошедши, ничего не нашли на ней. Бог иссушает их за то, что не находит на них никакого доброго плода, а не только лишает оной несравненной сладости Своего Божества (прп. Антоний Великий, 88, 35).

***

...Обольщает дух злой за то, что <люди> дела свои совершают напоказ пред людьми. Вы же, плоды трудов ваших принеся пред лице Господа, стараетесь удаляться от духа тщеславия, и непрестанно ведите против него брань, чтобы Господь принял ваши плоды... и ниспослал вам силу, которая дается избранным Его (прп. Антоний Великий, 88, 35).

***

...Должно вам знать, что враг искушает верных видом добра и многих успевает прельщать от того, что у них нет рассуждения и мудрости (прп. Антоний Великий, 88, 36—37).

***

В миру врагу удобнее теснить нас своими орудиями и внешними и внутренними... (прп. Антоний Великий, 88, 43).

***

Противьтесь диаволу и старайтесь распознавать его козни. Он горечь свою обычно скрывает под видом сласти, чтоб не быть открыту, и устрояет разные призрачности, красные на вид, которые, однако ж, на деле совсем не то суть; чтоб обольстить сердца ваши хитрым подражанием истине, которая достойно привлекательна; к этому направлено все его искусство, чтоб т. е. всеми силами противиться всякой душе, добре работающей Богу. Многие и разные влагает он страсти в душу для погашения в ней Божественного огня, в котором вся сила, особенно же берет покоем тела и тем, что с этим соединено. Когда же увидит, наконец, что всего подобного остерегаются и ничего не принимают от него, и никакой не подают надежды, чтоб когда-нибудь послушали его, — отступает от них со стыдом. Тогда вселяется в них Дух Божий. Когда же вселится в них Дух Божий, то дает им покойными быть, или покой вкушать во всех делах их, и сладким соделывает для них несение ига Божия... (прп. Антоний Великий, 88, 44).

***

Берегитесь советов злого диавола, когда придет он в виде правдоречивого, чтоб прельстить вас и ввести в обман. Хоть бы он пришел к вам в виде ангела светла, — не верьте ему и не слушайтесь его, ибо тех, кои верны, он обыкновенно очаровывает привлекательною видимостью истины. Несовершенные не знают этих хитростей диавола и того, что постоянно он влагает им; совершенные же знают, как говорит Апостол: совершенных же есть твердая пища, имущих чувствия обучена долгим учением, в разсуждение добра же и зла (Евр. 5, 14). Этих враг не может обольстить, но верных, которые себе мало внимают, удобно прельщает он своею сладкою по виду затравою, и их уловляет, подобно тому, как рыболов уловляет рыбу, прикрывая острие удочки затравою. Рыба не знает, что этой затравою прикрыта удочка, потому подплывает, проглатывает затраву и тотчас попадается в плен. Если бы рыба знала, что этою затравою она будет поймана, без всякого сомнения, не приблизилась бы к ней, а бежала бы от нее. Равным образом и несовершенных верующих... уловляет враг... (прп. Антоний Великий, 88, 45—46).

***

Птица, из страха быть пойманною на земле, летает по воздуху и строит себе гнездо, для отдыха и сна, в самых высоких местах; там она спит беззаботно, зная, что никто не может достать или поймать ее. Но известно, как ухитряется обмануть ее птицелов: приходит к тому месту, расстилает тенета и посыпает на виду семена; этою нищею сманивает он птицу с той высоты, она слетает и попадается в лов. Подобным образом делает и диавол, уловляя несовершенных христиан своими хитростями и низвергая их со своей высоты <...>

...Когда, не зная, как различить доброе от худого, следуют они своим склонностям, довольствуясь своим суждением и мнением; когда отцов своих совершенных, умеющих верно различать добро от зла, не спрашивают, а следуют желаниям своего сердца, думая, что они и сами достигли уже совершенства и получили благословение отцов своих. Таковые подобны тем птицам, которые построили свои гнезда высоко, но слетели на землю, попались в сети птицелова и были пойманы. Подобное сему случается с ними, потому что в самоуверенности они действуют всегда по влечению сердца своего и исполняют свои желания, не слушая отцов своих и не советуясь с ними. Посему диавол устрояет им видения и призраки и надымает их сердце гордынею; иногда дает им сны ночью, которые исполняет для них днем, чтоб в большую погрузить их прелесть. Этого мало: он иногда показывает им свет ночью, так что светлым становится место, где они; и многое такого рода он делает, даже будто знамения. Все это он делает для того, чтобы они относительно его оставались спокойными, думая, что он ангел, и принимали его. Как скоро они примут его в этом смысле, он низвергает их с их высоты, по причине духа гордости, который ими овладевает. Старается он держать их в убеждении, что они сделались великими и славными в духе паче многих и не имеют нужды обращаться к своим отцам и слушать их. А они, по Писанию, суть... блестящие гроздья, но незрелые и терпкие. Наставления отцов им тяжелы, потому что они уверены, что сами знают уже все (прп. Антоний Великий, 88, 46—47).

***

...Диавол иногда вселяет... радость и веселие; но в этом не может быть радости, а одна тута и печаль. Если и бывает что похожее на радость, то в этом нет истины, а один призрак, ибо не от Бога. Истинная радость исходит от Бога и подается только тому, кто самого себя нудит постоянно на то, чтоб свою волю отвергать, а волю Божию во всем исполнять (прп. Антоний Великий, 88, 55).

***

...Обычное коварство <демонов> — возбуждать человека к тому, чего совершить не может, дабы впал он в руки их, и они возрадовались о нем (прп. авва Исаия, 59, 25).

***

Хотя демоны и насевают в душах наших семена зла, однако не могут привести оные в исполнение самым делом, когда мы сего не хотим (прп. авва Исаия, 59, 37).

***

Если труды наши и тщание будут благоприятны Богу, то враги наши не возмогут устоять против нас (прп. авва Исаия, 59, 37).

***

...Кто познал славу Божию, тот понимает и лютость врага (прп. авва Исаия, 59, 115).

***

Оттого угнетают нас враги наши, что мы не познали своих немощей, как должно, и не возлюбили плача в разуме... (прп. авва Исаия, 59, 178—179).

***

Если ты борешься и побеждаешь, то не тщеславься, и не надейся на себя, но будь осторожен, ибо враг готовит для тебя брань, гораздо опаснейшую первой (прп. авва Исаия, 59, 208).

***

...Демоны хитро скрывают самих себя на время, и когда человек вознерадит о своем спасении, то они внезапно нападают на несчастную душу, и восхищают оную, как птицу (прп. авва Исаия, 59, 210).

***

Ни один демон не терпит и имени Христова, но едва слышит его, как предается бегству (свт. Афанасий Великий, 1, 229).

***

...Злой демон и обманщик диавол, не имея смелости действовать открыто, зная человеческую любовь к  истине, ложно принимает на себя вид истины и извергает яд свой на тех, которые идут во след его... Так этот льстец обманывает людей пустою наружностью, похищая каждого и вовлекая в свою пучину греха (свт. Афанасий Великий, 2, 12).

***

...Измысливший ереси диавол, по причине смрада собственной его злобы, употребляет изречения Писания, чтобы, под покровом их всеяв яд свой, обольстить простодушных (свт. Афанасий Великий, 2, 184).

***

...Естество человеческое само по себе недостаточно к тому, чтобы изгонять бесов, а может это делать только силою Духа... (свт. Афанасий Великий, 2, 241).

***

...Князи века сего и отцы гибнущей мудрости называются горами, приходящими в смятение от той крепости Христовой, какую Христос показал в крестном подвиге над имеющим державу смерти (свт. Василий Великий, 5, 294).

***

Лукавым силам свойственно, как скоро лишат нас плодов правды, дотоле не удаляться от нас, пока не опутают заблуждением разума (свт. Василий Великий, 6, 28).

***

...Когда берет нас под власть свою общий враг <диавол>, тогда он отъемлет у нас ризы, облекающие благообразием наше безобразие. А риза христиан, покрывающая безобразие нашего греха, есть вера во Христа (свт. Василий Великий, 6, 267).

***

Лукавые демоны имеют <свои> оружия, противоположных свойств с оружиями праведника. У праведника есть щит веры, а щит лукавого — щит неверия. У одного меч слова, у другого — меч бессловесия; один обезопасил себя бронею правды, другой покрыт бронею неправды; главу одного сгнетает шлем спасения, на голове другого шлем погибели; у одного ноги уготованы к благовествованию мира, ноги другого текут для возвещения зла (свт. Василий Великий, 6, 310—311).

***

Может быть, что до сотворения человека и для диавола оставалось еще какое-нибудь место покаянию. И эта гордыня, как ни застарела была болезнь, могла однако же восстановить себя в первобытное состояние, позаботившись уврачевать в себе болезнь покаянием. Но как скоро явились и устроение мира, и насаждение рая, и человек в раю, и заповедь Божия, и зависть диавола, и убиение возвеличенного, с тех пор заключено для диавола и место покаянию (свт. Василий Великий, 6, 332).

***

...Тьма, и смерть, и немощь определены князю мира сего, миродержителям тьмы, духовом злобы и всякой силе враждебной Божию естеству; да и они не по самой  сущности своей получают в удел противление добру (ибо в таком случае укоризна падала бы на Создателя), но по собственному произволу, чрез лишение добра, уклонились в грех (свт. Василий Великий, 7, 96).

***

...У демонов в обычае — в часы молитвы, под предлогом благовидной якобы причины, побуждать нас к отлучке, чтобы благовидно отвлечь нас от спасительной молитвы (свт. Василий Великий, 9, 49).

***

...Тот, кто ныне обольщает нас, и мирскими приманками всемерно старается произвести в нас забвение о Благодетеле, к погибели душ наших ругается и посмевается над нами, тогда пренебрежение наше обратит в укоризну Господу и будет хватиться нашею непокорностью и нашим отступничеством; что он не сотворил нас и не умер за нас, однако же имел нас своими последователями в непокорности и нерадении о заповедях Божиих. Эта укоризна Господу и эта похвальба врага для меня кажутся тяжелее геенских мучений — врагу Христову послужит предметом похвальбы и поводом к превозношению пред Тем, Кто за нас умер и воскрес... (свт. Василий Великий, 9, 87).

***

...Сатана сам по себе не может ни в ком быть виновником греха, но, пользуясь иногда естественно происходящими движениями, а иногда и запрещенными страстями, через них старается небодрствующих над собою вводить в свойственные страсти дела<...>

Бывает же сие с теми, которые по нерадению оставляют в себе невозделанными естественные семена добра... (свт. Василий Великий, 9, 213).

***

...Брань с теми, которые предали себя миру, враг презирает, частью потому, что весьма многие из них произвольно стремятся к поражению, будучи уловляемы в грех различными удовольствиями и вожделениями и доставляя противнику нетрудную над собою победу, частью же потому, что, по-видимому, и противящиеся несколько греху разными развлечениями легко бывают уклонены от борьбы, обращают хребет и, неослабно поражаемые, несут на себе позорные знаки одержанной над ними победы (свт. Василий Великий, 9, 344).

***

...Нечистый дух изворотлив и многообразен... Мудрого уловляет мудростью, крепкого — крепостью, богатого — богатством, благообразного — красотою, красноречивого — краснословием... художника — искусством...

...Ставит сеть отрекшемуся от мира — в отречении, воздержному — в воздержании, безмолвнику — в безмолвии, нестяжательному — в нестяжательности, многоученому — в учености, благоговейному — в благоговении... (прп. Ефрем Сирин, 30, 43).

***

...С каким усердием подвизаетесь вы, преуспевая в добродетели, в такой мере враг ваш воспламеняется неистовством, скрытно ставя вам различные сети (прп. Ефрем Сирин, 30, 109—110).

***

Есть у тебя овца? Не запирай вместе с нею волка. И какою вещью воюет против тебя враг твой, с тою вместе не вводи его к себе в дом. А если и введешь, не ослабевай помыслом, но имей пред очами своими страх Божий... (прп. Ефрем Сирин, 30, 169—170).

***

Враг мой очень искусен: не связывает меня теми узами, какие мне не угодны, а напротив того, налагает всегда такие узы и сети, которые принимаю с великим удовольствием, ибо знает, что изволение меня сильнее нас... (прп. Ефрем Сирин, 30, 287).

***

Могу сокрушить узы <диавола>, но не хочу; могу избежать сетей, но не спешу... Какой другой стыд тягостнее сего?.. Это самый горький стыд, когда человек выполняет хотения врага (прп. Ефрем Сирин, 30, 287—288).

***

<Враг> всегда воюет со всеми людьми, поражая их худыми и нечистыми пожеланиями... (прп. Ефрем Сирин, 30, 295).

***

...Нечистый покорившихся ему доводит... до отчаяния, ожесточает сердце, иссушает слезы, чтоб грешник не пришел в сокрушение (прп. Ефрем Сирин, 30, 295).

***

Поелику враг ни днем, ни ночью не прекращает брани, то да не застигнет он ума твоего не упражняющимся в изучении заповедей Божиих, да не посеет плевел своих... (прп. Ефрем Сирин, 30, 376).

***

Для любящих Бога всею душою брань с ним <диаволом> то же, что и ничто, а для любящих мир она трудна и невыносима (прп. Ефрем Сирин, 30, 386).

***

Если рассмотришь внимательно, то найдешь, что сети у врага помазаны медом и сладостями, и желающий вкусить меда попадается в сеть (прп. Ефрем Сирин, 31, 101).

***

Бесы, не терпя ревности в человеке, разными способами смущают ум его, с намерением примешать к нему развращение мутно (ср.: Авв. 2, 15)... (прп. Ефрем Сирин, 31, 138).

***

...Не приходи в робость, и не бойся их <демонов> злости; они не могут повредить тебе, у которого помощником Христос (прп. Ефрем Сирин, 31, 139).

***

...Невозможно, чтобы истинно боящимися Господа возобладал диавол. Он усиливается поколебать их, но искоренить не в силах (прп. Ефрем Сирин, 31, 201).

***

...Прежде нежели совершено беззаконие, враг весьма умаляет оное в глазах <людей>... по совершении же греха, лукавый до крайности увеличивает <значение> беззакония в глазах того, кто впал в оное. Воздвигает при этом на него волны отчаяния... (при. Ефрем Сирин, 31, 210).

***

Когда враг хочет связать человека пожеланиями, связывает его теми, которыми человек услаждается, чтоб, услаждаясь узами, не захотел он когда-нибудь развязать себя, потому что связывающий нас хитр, хорошо знает, чем и как связать нас. Если свяжет кого невольными узами, ум тотчас разорвет узы и скоро побежит прочь. Поэтому связывает каждого, чем он услаждается и прохлаждается, ибо во власти нашего ума снять с себя сии узы. А теперь мы, связанные, радуемся тому, и уловленные, кичимся тем, потому что связанный завистью, как скоро не связан прелюбодеянием, почитает себя ничем не связанным, и связанный ябедничеством, как скоро не связан воровством, думает о себе, что никогда не был связанным. Каждый не знает своих уз и не ведает сетей, разложенных ему. Таковые люди страждут неведением упившихся. Связанный, как упоенный, не знает, что он связан. От вина забывает об узах и в упоении не видит сетей около себя (прп. Ефрем Сирин, 31, 447).

***

Лукавый может и молчащего предать смерти чрез другого говорящего, и кому невозможно умереть от уст, того убивает чрез слух, и невинного делами умерщвляет помыслами (прп. Ефрем Сирин, 31, 452).

***

Принимающий на себя всякие виды <диавол> имеет обычай терпеливо слушающих его даже истиною вводить в обольщение. Посему-то Спаситель не принимал от бесов речи, в которой была и правда... Ибо Истинному угодно было, чтобы не чрез них уверовали в Него, но чтоб истинная проповедь проповедана была истинными проповедниками (прп. Ефрем Сирин, 31, 453).

***

Как сильный ветер гонит пыль, так соперник наш, диавол, прогоняется гласом славословия Богу, молитв и слез. Посему никто не ленись и не бойся (прп. Ефрем Сирин, 31, 584).

***

О, какой коварный умысл лукавого и князя мира сего! Он останавливает всех на временном и тленном и ввергает в забвение вечных благ; и никто того не разумеет (прп. Ефрем Сирин, 32, 19).

***

...Сопротивник употребляет тысячи средств, желая ослабить произволение, отвлечь от упования и любви ко Господу, различно нападая на душу, или посредством духов злобы причиняя ей внутренние скорби, или всевая в нее лукавые, суетные, непозволительные и скверные помыслы, приводя ей на память прежние грехи, даже осуждая душу, чтоб произволение ее пришло в расслабление, при мысли, что невозможно получить спасение (а чрез это душа ввергается в безнадежность, рассуждая, что из нее самой рождаются в сердце сии нелепости суетных и лукавых помыслов, а не всеваются в нее чуждым духом, вносящим внутрь ее грех, между тем как мысль сию внушает злоба врага, которая, чтоб довести душу до отчаяния, не хочет сделать известным, что при душе есть чуждый Богу дух мирского заблуждения)... (прп. Ефрем Сирин, 32, 34).

***

...По мере сил своих принуждай себя, как можно чаще, читать Писание, чтобы оно собрало твои помыслы, которые враг рассевает своим злоухищрением, влагая в тебя лукавые мысли, между тем как или наносит тебе частые скорби, или доставляет тебе много успехов и житейских удобств; потому что делает он сие по своей злокозненности с намерением удалить человека от Бога (прп. Ефрем Сирин, 32, 95).

***

Господь называет брашном Своим — творить волю Отца Своего (ср.: Ин. 4, 34), так и враг питается исполняющим волю его (прп. Ефрем Сирин, 32, 252).

***

Враг ставит нам сети в самых наших делах, потому что навык наш обращает как бы в клей, которым по привычке к маловажной страсти слепляем крылья свои, разумею добродетели, от чего терпят вред не только крылья, но тело и душа (прп. Ефрем Сирин, 32, 258).

***

Змий любит делаться мухою, чтобы услаждаться гнойною кровью нечестия. В лукавых живет он, как змий, а в распутных делается мухою... в почитающих себя безопасными бывает беспокойным комаром (прп. Ефрем Сирин, 32, 259).

***

Враг не знал, что святые победят; иначе, как зложелательный, не вступил бы в борьбу с тем, кто будет увенчан. А если знал, то значит, что стал он доброжелательным. Если же стал доброжелательным, то для чего низлагает падающих? (прп. Ефрем Сирин, 32, 260).

***

...Воспротивимся <диаволу> и сотворим с ним брань, восприяв на себя сильные оружия нашего воздержания, т. е. прежде всего самую правую веру, упование будущих благ и нелицемерную любовь. Сими тремя духовными оружиями низложим три лукавые ухищрения врага, т. е. забвение, неведение и леность. Ибо это — три лукавые и тонкие его вымыслы; сими тремя силами ввергает он в пагубу род человеческий, особенно тех, которые внимают лукавым его советам. Сии три козни его зловреднее всех его вымыслов, потому что весьма тонки и неприметно вкрадываются в нас, и мы не думаем, что делаем худо, предаваясь сим порокам (прп. Ефрем Сирин, 32, 280).

***

Ничто... так не одолевает и не низлагает <демонов>, как покорность, послушание, смиренномудрие и  искренняя любовь. Сии добродетели... — стрелы в сердце врагу (прп. Ефрем Сирин, 32, 292).

***

...Человекоубийца искони — диавол, за гордость лишен Царства Небесного и ею же низлагает превозносящихся (прп. Ефрем Сирин, 32, 292).

***

Если любишь духов злобы и лукавства и услаждаешься ими, вскоре делаются они содейственниками твоими и прилепляются к тебе, потому что враг самый неотступный товарищ людям в грехе и равно рад он всякому (прп. Ефрем Сирин, 32, 316).

***

...Противник всегда препятствует прекрасному, обольщает или увлекает ум, чтобы при памятовании о прекрасном <Божественном> не возлюбил... <человек> горнего, но обольстил волю свою какими-нибудь земными мыслями и пожеланиями (прп. Ефрем Сирин, 32, 338).

***

...Все усилие и тщание противника... состоит в том, чтобы прийти ему в возможность отвлечь ум от памятования о Боге, от страха и любви ко Господу, употребив для сего земные приманки, или какими-нибудь благовидными мыслями отвратить ум к благам мнимым от блага истинного, т. с. от любви к Богу. Ибо все, что ни делает человек хорошего, лукавый хочет очернить и осквернить... (прп. Ефрем Сирин, 32, 339).

***

Непрестанно должны мы молиться Господу о том, чтобы нам стать выше козней демонских, потому что демоны не только угнетают пребывающих в безмолвии наедине, но сильно восстают на нас и тогда, как сходимся в доме Божием, и внушают мысль, бесстыдно и неосторожно смотреть в лицо другим, даже начертывая в воображении самое нечистое дело, чтобы влиять нам в ум какую-то смесь помыслов, а таким же образом не допустить нас и до Христовых Тайн. Впрочем, воздержный хранением очей и внимательностью ума, при содействии благодати, превозмогает над ними.

С какою бдительностью должно охранять нам сердце свое и чувства? Велика у нас брань, много неистовства у враждующего на нас, но не должно отказываться посему от борьбы, а напротив того, не надобно исполнять на деле внушений врага, хотя бы разрывался он с досады. Господь знает нашего притеснителя, знает, какими воспаляющими средствами действует он на сердца наши. Впрочем, дело бойца — быть хорошо внимательным и уклоняться от удара. А кто в союзе со страстями, тому можно ли вести с ними брань? Ибо где вражда, там и брань; а где брань, там и подвиг; а где подвиг, там и венцы. Посему если кто хочет освободиться от горького рабства, то пусть вступит в брань со врагом (прп. Ефрем Сирин, 32, 358).

***

Послушайте, отцы и братия; враг часто подущает человека, говоря: «Ты еще молод, удовлетвори своим пожеланиям. Как многие, думаешь ты, наслаждались в мире и не лишены вечных благ? И ты еще молод: ешь, пей,  увеселяйся благами мира сего; под старость покаешься. И для чего хочется тебе с такого возраста измождать тело свое?» Потом приходит старость, и этот коварный приводит изречения Священного Писания и говорит: «Воздыхаешь ты, человек, сомневаешься в Божием милосердии, и представляешь себе, что Бог немилостив. А Божие Писание проповедует, что Бог милостив и человеколюбив. Что же, разве не знает Он, что немощный и слабый ты старец? Известно Ему, что не можешь ты ни поститься, ни ночи проводить во бдении, ни спать на голой земле. Не слышал ли ты, как говорит Он в Евангелии, что и с раннего, и со среднего возраста служащие Ему, а также старики получают равную награду? Ибо сказал Он в Евангелии, что пришедшие в первом, и в третьем, и в шестом, и в девятом, и в одиннадцатом часу получили равную плату. Вот и пророк Давид пророчествовал: Благословил есть... малыя с великими (Пс. 113, 21). Такие речи говорит враг знающим Писание, чтобы ни в юности, ни в старости не дать им оплакать грехи свои. А людям простым, подавая меч отчаяния, говорит: «На что ты рассчитываешь, человек? Для чего сам себя обманываешь, говоря, что Бог есть Бог кающихся? Ты блудник, прелюбодей, хищник; ты убивал, крал, лгал, нарушал клятву; какая же тебе надежда на спасение? Ты погиб, поэтому удовлетворяй пожеланиям своим; будущее ты утратил, не лишай себя хотя настоящего».

Таковы речи дьявольские; но противно ему слово Христово: «Ты погиб, но можешь спастись; ты был блудником, но можешь уцеломудриться». На вопрос Петров, сколько раз отпускать грех кающемуся брату, Христос говорит: седмьдесят седмерицею (ср.: Мф. 18, 22), означая сим, что прощение можно получать всегда до неопределенного числа раз. Человек, в чем застигнут будет при конце — в добром ли, худом ли, в том и судится. Приведи себе на память, брат, как спасались грешники, и не отчаивайся. Представь в уме блаженного Манассию, блудницу, мытаря, разбойника, блудного сына — и избегнешь вражией прелести. Когда диавол скажет тебе: «Удовлетвори пожеланиям своим», ты скажи ему: «Есть ли какая польза от нечистых удовольствий, напротив того, не огонь ли вечный доставят они мне?» А когда станет представлять тебе Божие человеколюбие, скажи ему: «Сам знаю, что Бог милостив и человеколюбив, но знаю также, что Он и Праведный Судия; известно мне, что тебя и отверженных с тобою не пощадил Он, но осудил на вечный огонь». И если скажет тебе: «Я бесплотен и не обложен немощью, потому Бог не пощадил меня, тебя же пощадит», то отвечай ему: «Почему же не пощадил прародителя Адама, Еву, Каина, живших во время потопа, и содомлян, и даже ученика Своего? А если не пощадил собственного Своего ученика, то почему пощадит меня?..» Сказав сие, запечатлей себя крестным знамением, и враг бежит от тебя (прп. Ефрем Сирин, 32, 363—364).

***

Оружие лукавого — гордость; ею он умертвил отца нашего Адама, ею умерщвляет и всех чад его (прп. Ефрем Сирин, 33, 114).

***

Если хочешь одержать победу над лукавым, вооружись смирением; ибо диавол, как скоро увидит у тебя сие  оружие с трепетом побежит от тебя прочь (прп. Ефрем Сирин, 33, 117).

***

Враг всегда бодрствует и недремленно готов на брань, а я погружен в бездействие (прп. Ефрем Сирин, 33, 192).

***

Суди меня, Господи, и разсуди прю мою (ср.: Пс. 42, 1) с немилосердым врагом. Он поставил меня целью для стрел своих. По щедротам Твоим, да пронзят его самого стрелы сии (прп. Ефрем Сирин, 33, 227).

***

Лукавый не видит во мне зла, которое бы не от него было, ибо от него стал я зол, впрочем, побежден им по собственной своей воле; опутал меня лукавый, потому что сам я научил его тому (прп. Ефрем Сирин, 33, 232).

***

Разбойник, похититель душ, злокозненно отнял у меня свободу мою, обольстил меня и наругался надо мною. Взором очей прельстил и пленил он меня, и вложил греховные мысли. Взглянул я, и пожелал; посмотрел с любопытством, и согрешил (прп. Ефрем Сирин, 33. 233).

***

Поелику вожделел я мира и нечистот его, то возобладал мною князь мира, поверг и низложил меня,  наругался надо мною, как над Адамом в раю (прп. Ефрем Сирин, 33, 300).

***

Отрекся я губителя, и козней его, и губительных дел его, потому что неутомимо трудится он уловить меня коварством своим. Если сила Твоя <Господи> не подкрепит меня, и крест Твой не спасет меня, то, конечно, впаду в одну из сетей его; потому что весьма много у него козней. Да не одолевает он меня в брани, после того как побежден в брани с Тобою, Господи, ибо великий стыд тому, кто бывает побежден побежденным (прп. Ефрем Сирин, 33, 309).

***

Вместо одной бдительности... сатана учит нас другой, чтобы спали мы для добрых дел, были же бдительны и бодрственны для дел мерзких (прп. Ефрем Сирин, 34, 148).

***

...Демоны, хотя и нечисты, ничем не пользуются от жертв. Они не чувствуют голода и не имеют нужды в пище; потому что природа их — выше алкания пищи. Алчут же они того, чтобы человека — владыку своего — соделать рабом своим (прп. Ефрем Сирин, 34, 247).

***

Если не знаешь всего бесстыдства сатаны, то заключай о сем по бесстыдству его служителей (прп. Ефрем Сирин, 34, 304).

Влагает <диавол> в нас дерзость, чтобы без стыда продолжая грешить, тем больше потерпели мы вреда.

Ожесточает он <диавол> сердце наше, чтобы чрез это все худое сделалось нашим приобретением.

<Демон> поселяет в нас леность, чтобы терпеливо дали мы ему окончить в нас дело свое (прп. Ефрем Сирин, 34, 306).

***

<Диавол> дерзкого грешника учит укорять других, а обличителя — бояться, чтобы, по боязливости его, был не уврачеван порочный.

Смотри, лукавый делает нас внутренно гнусными, а снаружи придает нам красивый вид, чтобы стали мы отвратительным гробом, полным нечистот (прп. Ефрем Сирин, 34, 307).

***

Лукавый сатана видел, что Бог туне расточает сокровища Свои, потому и он отверз свою сокровищницу и также рассыпает губительные дары свои. Одному дает кичливость духа, другому — жестокость сердца; одного делает наклонным к оскорбительным насмешкам, другого — к ругательным словам (прп. Ефрем Сирин, 34, 323).

***

Лукавый умерщвляет нас с помощью нас же самих; чрез нас самих побеждает нас этот бессильный (прп. Ефрем Сирин, 34, 326).

***

Лукавый, видя, что облеченные плотию всякими степенями восходят на небо, налагает на них всякого рода бремена, чтобы с высоты низвести их долу, чтобы совратить их с пути, ставит им множество препятствий (прп. Ефрем Сирин, 34, 327).

***

О, как хитер опутывающий нас своими узами! Мы и не чувствуем, как опутаны ими. О, как искусен налагающий на нас оковы! Мы и не примечаем, как заключены в оковы. Приятны нам стрелы его, когда умерщвляет ими душу, связанный и окованный грешник безмолвствует и остается спокойным. Какое тонкое лукавство у нашего противника, налагающего на нас узы! Вместе и связаны мы и свободны. Вдали от истины удерживается узами дух наш, но, как ничем не связанный, свободно стремится к пороку. Связан он для любви, но не связан для ненависти. Связан и встречает препятствия делать доброе, но беспрепятственно делает худое. Сии узы, какие носим на себе, так же хитры и лукавы, как и наложивший их на нас; дают нам свободу идти ко лжи, но препятствуют приближаться к истине; позволяют поспешать к шуией части, но не допускают к части десной (прп. Ефрем Сирин, 34, 332).

***

Лукавый не ставит себе в труд опутывать нас различными пороками; он рад, если свяжет нас чем бы то ни было (прп. Ефрем Сирин, 34, 333).

***

Как Бог всеми возможными средствами ведет нас к жизни, так сатана употребляет все способы умертвить нас (прп. Ефрем Сирин, 34, 335).

***

Если лукавый пустит в нас стрелы свои — да будет щитом нашим молитва.

Если нападет на нас плотскими вожделениями — да будет прибежищем нашим пост (прп. Ефрем Сирин, 34, 354).

***

Нет у <диавола> ничего столько вредного, против чего не нашлось бы у нас противодействующего средства. Нет такой тайной сети, о которой не имели бы мы сведения.

Нет у <диавола> такого замысла, которого не обратили бы в ничто даже люди простые (прп. Ефрем Сирин, 34, 356).

***

Если же говоришь, что противная сила крепче, и вполне обладает человеком, то в несправедливости обвиняешь Бога, Который осуждает человечество за то, что послушался ты сатаны (прп. Ефрем Сирин, 35, 453).

***

...Плоть Христа сначала облеклась оружием воздержания, а затем (уже) приступила к борьбе <с диаволом> (прп. Ефрем Сирин, 37, 62).

***

...Как молния, исшедшая из своего места, никогда не возвращается обратно, так и сатана упал и никогда не восстанет вновь в своей власти (прп. Ефрем Сирин, 37, 151).

***

...Никто не разнообразен столько в изобретательности, сколько преухщренный на зло противник наш (свт. Григорий Богослов, 13, 293—294).

***

Если после крещения приразится к тебе враг света и искуситель (а он приразится, ибо приражался к Слову и Богу моему, обманувшись внешним покровом, — приражался к сокрытому Свету, обманувшись видимостью), то имеешь чем победить его. Не страшись подвига, противопоставь воду, противопоставь Духа; сим угасятся вся стрелы лукавого разжженныя (Еф. 6, 16). Ибо здесь Дух... разоряя горы (3 Цар. 19, 11), здесь вода... угашающая огонь. Если искуситель представит тебе нужду (как дерзнул и Христу), и потребует, да камение хлебы будут (ср.: Мф. 4, 3), возбуждая тем голод, окажись не незнающим его намерений. Научи его, чему он еще не доучился; противоположи ему Слово Живота, которое есть хлеб, посылаемый с неба и дарующий жизнь миру. Если искушает тебя тщеславием (как и Христа, возведя на крило церковное и сказав: верзися низу в доказательство Божества (ср.: Мф. 4, 5—6), не низлагай себя превозношением. Если сие приобретет, не остановится на том; он ненасытен, на все простирается; обольщает добрым и оканчивает  лукавством: таков способ его брани! Даже и в Писании сведущ сей душегубец, из одного места скажет: писано есть о хлебе, из другого: писано об Ангелах. Писано бо есть, говорит, яко Ангелом Своим, заповесть о тебе, и па руках возмут тя (Пс. 90, 11—12). О, хитромудренный на зло, для чего не договорил и последующего (я твердо помню сие, хотя и умолчишь ты), что, ограждаемый Троицею, наступлю на тебя — аспида и василиска (Пс. 90, 13), и буду попирать змию и скорпию (ср.: Л к. 10, 19)? Если же станет преодолевать тебя ненасытимостью, в одно мгновение времени и зрения показывая все царства, как ему принадлежащие, и требуя поклонения, презри его, как нищего, и с надеждою на печать (Крещения и Миропомазания) скажи: «Я сам образ Божий, не погубил еще небесной славы, как ты чрез превозношение; я во Христа облекся, во Христа преобразился Крещением; ты поклонись мне». И враг, как твердо знаю, побежденный и посрамленный сими словами, как отступил от Христа — первого Света, так отступит и от просвещенных Им. Сие дарует купель Крещения ощутившим силу ее! Такое пиршество предлагает она имеющим благую алчбу! (свт. Григорий Богослов, 14, 279—281).

***

...Христос не истребил <диавола> единым движением воли, которым создал целый мир и которым мог бы погубить и его, если бы захотел; потому что трудно укрыться от разгневанного Бога. Однако же не оставил Он свободным врага моего, но попустил ему быть в одно время среди добрых и злых, и воздвиг между ними жестокую взаимную брань, чтобы как враг подвергался и здесь ужасному позору, сражаясь с теми, которые немощнее его, так подвизающиеся в добродетели всегда имели славу свою, очищаясь в жизни, как золото в горниле. Впоследствии же, может быть и скоро, когда вещество сгорит и наступит огненное воздаяние, понесет наказание сей неукротимый, много наперед смиренный в мучимых служителях своих. Ибо такова казнь породившему зло! (свт. Григорий Богослов, 15, 238—239).

***

Таков умысел завистливого велиара. Он всегда преследует ненавистью человеческий род и не терпит, чтобы земные делались небесными, потому что сам за свое злоумышление низвержен с неба на сию землю. Он, злосчастный, возжелал иметь славу первой красоты и великую царственную честь Самого Бога, но вместо света облекся в ужасную тьму. Потому и увеселяется всегда темными делами, имеет здесь владычество над мрачным грехом (свт. Григорий Богослов, 15, 314—315).

***

<Диавол> — или глубочайшая тьма, или, если откроешь его, тотчас превращается в светлого ангела и обольщает умы кроткою улыбкою. Почему и нужна особенная осторожность, чтобы вместо света не встретиться со смертью (свт. Григорий Богослов, 15, 315).

***

О, если бы не похитил меня неприязненный <диавол> и не скрыл в темницах ада, за ненавистными затворами тьмы! Он страшен и злокознен для друзей Твоих <Господи>. Но знаю, что избегну его, если Ты обо мне  памятуешь и непрестанно ограждаешь меня словом Своим и мыслью о Тебе (свт. Григорий Богослов, 16, 3).

***

Пришел ты, злодей (знаю твои замыслы!), пришел ты, неуступчивый, лишить меня вожделенного и вечного света. Как же, будучи тьмою, явился ты мне светом? Не обманешь такою лживостью. И за что ты всегда воздвигаешь на меня такую жестокую брань, и явно и тайно? В чем завидуешь благочестивым после того, как изверг ты из рая первого Адама — Божию тварь, грехом перехитрил мудрую заповедь, и сладостной жизни предложил горькую снедь? Как мне убежать от тебя? Какое средство изобрести против страданий своих? Сперва неважными грехами, как ручей, впадаешь ты в сердце, потом открываешь себе широкую дорогу, а там уже входишь большою и мутною рекою, пока не поглотит меня твоя пасть или бездна.

Но отступи от меня дальше, и налагай свои руки на те народы и города, которые не уразумели Бога; а я — Христово достояние; я стал храмом и жертвою, потом буду богом, когда душа вступит в единение с Божеством. Ты покорись Богу и Божией твари, убоявшись Божия гнева, сонма душ благочестивых и гласа их немолчных песнопений! (свт. Григорий Богослов, 16, 26—27).

***

Беги от моего сердца, злокозненный! Беги скорее, беги от моих членов, беги от моей жизни, тать, змей, огонь, велиар, грех, смерть, пучина, дракон, зверь, ночь, засада, бешенство, смешение, завистник, человекоубийца! Ты, губитель, и прародителям моим на пагубу наслал вкушение греха и смерти. Христос-Царь повелевает тебе бежать на широту морскую, или на утесы, или в стадо свиней, как прежде негодному легиону. Удались же, или низложу тебя Крестом, перед которым все трепещет. Я ношу Крест в своих членах. Крест в моем шествии. Крест в моем сердце. Крест — моя слава. Ужели не перестанешь, злотворный, строить мне козни? Будешь устремлять взор не на стремнины, не на Содом, не на толпы безбожных, которые рассекли великое Божество, а на мою седину, на мое сердце? Непрестанно очерняешь ты меня мрачными мыслями, ни Бога, ни Жертвы не трепещущий враг! Этот ум был громким проповедником Троицы, а теперь видит перед собою конец. Не оскверняй же меня ты, нечистота! Чтобы мне чистому встретить чистые небесные Светы, когда озарения их падут на мою жизнь. К вам простираю руки, приимите меня! Прощай, мир, прощай, многотрудный, и пощади тех, которые будут после меня! (свт. Григорий Богослов, 16, 27—28).

***

Приходил, приходил ты ко мне, злобный, но остановлен. Как скоро заметил я дым, догадался, что будет и огонь. Сильное зловоние — явный признак змия. А я подъемлю Крест. Он страж моей жизни; он связует собою весь мир и приносит его Богу. Убойся Креста, отойди, не являйся вторично (свт. Григорий Богослов, 16, 29).

***

Если бы не связал я молчанием говорливого языка и уст, когда собирал воедино ум для общения с Богом, чтобы самыми чистыми помышлениями почтить чистого Царя (ибо одна умная жертва прекрасна), то никак не постиг бы ухищрений пресмыкающегося зверя или, конечно, не огласил и не признал бы их ухищрениями. Часто и прежде приходил он ко мне, то уподобляясь ночи, то опять под обманчивою личиной света; ибо чем ни захочет, всем делается измыслитель смерти, этот в похищении чужих образов настоящий Протей, только бы, тайно или явно, осилить человека, потому что грехопадения людей — для него наслаждение. Но доселе никогда еще не видал я его таким, каким пришел он ко мне ныне, во время моих подвигов. Видя больше благоговения в душе моей, он воспылал сильнейшим пламенем гнева. Как тайная болезнь, скрывающаяся внутри неисцельной плоти, остановленная на время не вполне благопотребными врачевствами, и питаемая в невидимых полостях тела, не прекратившись еще в одном месте, прорывается в другом и снова угрожает больному опасностью, или как поток, в одном месте прегражденный твердыми плотинами, напирает и вдруг проторгается в другом месте: так жестока и брань завистника. Если не страдал у меня от него язык, то вред приливал к чему-нибудь другому. Однако же не овладел он мною, потому что пришел Христос — моя помощь, Который спасал учеников от бури, Который многих, даровав благодать их хотению, освобождал от страстей и от демонских уз. Между тем искушал меня завистник, как и прежде человекоубийственною хитростью уловил родоначальника нашего. Но Ты, Блаженный, удержи брань и повели мне, по утишении бури, всегда приносить Тебе Бескровные Жертвы! (свт. Григорий Богослов, 16, 30).

***

Никто не избежит его злобы, если не имеет всегдашним помощником Христа (свт. Григорий Богослов, 16, 88).

***

Неистовый, злотворный враг ненавидит человека с тех пор, как первого Адама изверг из рая и через вредоносный плод лишил его бессмертной жизни. Он не переставал приводить людей в изнеможение многократными и сильными потрясениями; однако же сколько ни желал, не мог своими ухищрениями повергнуть весь род наш пред собою на колена (свт. Григорий Богослов, 17, 76).

***

...Лукавый князь облек грехом душу, все существо ее, и всю осквернил, всю пленил в царство свое, не оставил в ней свободным от своей власти ни одного члена ее, ни помыслов, ни ума, ни тела, но облек ее в порфиру тьмы (прп. Макарий Египетский, 66, 14).

***

Сатана сотрясает души, и решетом, т. е. земными делами, просевает весь грешный род человеческий (прп. Макарий Египетский, 66, 40).

***

...Князь лукавства земными делами занимает всех людей, колеблет, приводит в смятение и тревогу, заставляет приражаться к суетным помыслам, гнусным пожеланиям, земным и мирским связям, непрестанно пленяя, смущая, уловляя весь грешный род Адамов (прп. Макарий Египетский, 66, 40—41).

***

Князь мира сего волнует всякую душу нерожденную от Бога... (прп. Макарий Египетский, 66, 41).

***

...Князь лукавства, будучи некою мысленною тьмою греха и смерти, каким-то сокровенным и жестоким ветром, обуревает и кружит весь на земле человеческий род, непостоянными помыслами и мирскими пожеланиями уловляя человеческие сердца, тьмою неведения, ослепления и забвения наполняет всякую душу нерожденную свыше... (прп. Макарий Египетский, 66, 42).

***

Нет человека, на которого враг перестал бы нападать (прп. Макарий Египетский, 66, 118).

***

Сатана немилосерд и человеконенавистен, поэтому не ленится нападать на всякого человека, но, по-видимому, не на всех наступает он с одинаковым усилием (прп. Макарий Египетский, 66, 118).

***

...Сатана весьма желает себе покоя и простора в душе, и скорбит и стесняется, когда душа не слушается (прп. Макарий Египетский, 66, 136).

***

Стремление <сатаны нападать> — не только на христиан, но и на идолослужителей, и на целый мир.

...Если бы дозволено... <сатане> было нападать, сколько хочет, то истребил бы всех (прп. Макарий Египетский, 66, 193).

***

Искуситель искушает, но не знает, послушается ли его или не послушается душа, пока не предаст она воли своей в рабство (прп. Макарий Египетский, 66, 196).

***

...Вражия сила движет и уносит помыслы, колеблет глубины сердца, к своей склоняя воле, и в служении ей рассевает помыслы (прп. Макарий Египетский, 66, 281).

***

...Душа, ниспав с высоты своей, встретила человеконенавистное царство и жестоких князей, которые понуждают ее созидать им греховные грады порока (прп. Макарий Египетский, 66, 300).

***

Усматривает душа, что сила вражия готова на нее напасть и умертвить ее, но не имеет на то сил, потому что между нею и египетскими духами стоит Господь (прп. Макарий Египетский, 66, 302).

***

Когда и ты возденешь длани ума своего и помыслы к небу и пожелаешь прилепиться ко Господу, тогда сатана будет низложен твоими помыслами (прп. Макарий Египетский, 66, 315).

***

Смерть и, так сказать, удавление лукавому, <тогда> когда оказывается, что ум неразвлекаемо пребывает в любви Божией и в памятовании о Боге (прп. Макарий Египетский, 66, 369).

***

По Божию смотрению лукавый не тотчас послан в на следованную им геенну, но оставлен для искушения и испытания человека, чтобы ему, и нехотя, святых через терпение соделывать более праведными и быть для них виновником большей славы... (прп. Макарий Египетский, 66, 383—384).

***

Враг, обольстив Адама и таким образом возгосподствовав над ним, отнял у него власть, и сам наименовался князем века сего (прп. Макарий Египетский, 66, 384).

***

...Диавол, как раб и тварь Владыки, не сколько ему угодно искушает и не в какой мере сам хочет наводит <на нас> скорби, но сколько попущением своим дозволяет ему Владычнее мановение (прп. Макарий Египетский, 66, 386).

***

Князь века сего есть жезл вразумления и бич, наносящий раны младенчествующим по духу... уготовляет великую славу и большую честь сими скорбями и искушениями, потому что вследствие оных люди делаются совершеннейшими, себе же готовит большее и тягчайшее наказание (прп. Макарий Египетский, 66, 386).

***

...Если бы человек сам не дал повода сатане; то сатана не стал бы господствовать над ним насильно (прп. Макарий Египетский, 66, 390).

***

Всего же скорее сатана способен и силен внушить кичение и высокоумие (прп. Макарий Египетский, 66, 391).

***

...Одна из козней сатаны — в иные времена добровольно уступать место и прекращать обычные свои действия, с тою целью, чтобы в подвижниках возбудить самомнение... (прп. Макарий Египетский, 66, 440—441).

***

...Враги никогда не остаются в бездействии, и ведут брань, не предаваясь лености (прп. Макарий Египетский, 88, 236).

***

...Не иначе может кто-либо причинить скорбь сопротивнику <диаволу>, как показав в себе такие признаки, которые бы служили свидетельством победы над ним (свт. Григорий Нисский, 18, 260).

***

...С восхождением добродетели вместе восходит и злокозненность противника, отыскивающая применительно к каждому поводы к совращению в грех: то, чем более народ возрастал в жизни по Богу, и сопротивник против этих сильных в военном деле употребляет тогда иную кознь. Когда воюющие видят, что полк превосходящих силами врагов неодолим в открытом бою, тогда преодолевает их, ведя переговоры и ставя засады. Так и полчище злобы против укрепившихся законом и добродетелью, не лицом к лицу выводит силы свои, но в каких-то засадах скрытно строит им козни (свт. Григорий Нисский, 18, 366—367).

***

...Изобретатель зла, когда не успел в <клевете>, не вовсе перестает примышлять козни тем, на кого злоумышлял, а, напротив того, обращает изобретательность на особую военную хитрость, уловляет естество человеческое в порок приманкою удовольствий. И действительно удовольствие, подобно какой-то приманке, ко всякому пороку, как скоро поставлено на вид, жадные души удобно привлекает удою погибели; особливо же естество наше без всякой какой-то осторожности вовлекается во зло сладострастием (свт. Григорий Нисский, 18, 369).

***

...Полчище сопротивных не могло быть истреблено иначе, как воскресшим за нас Господом (свт. Григорий Нисский, 19, 115).

***

...Когда очи мои будут выну ко Господу (Пс. 24, 15), тогда недейственным останутся сети сопротивника, которыми он строит козни тому, что в душе драгоценного (свт. Григорий Нисский, 19, 324).

***

Никто... да не осмеливается сопротивное ополчение обратить в бегство, не взяв в руки апостольского всеоружия (см.: Еф. 6, 11). И конечно, всякому известен способ божественного оного вооружения, которым Апостол стоящего пред дружиною врагов делает неуязвимым сопротивными стрелами. Ибо, разделив добродетели на виды, каждый вид добродетели Апостол соделал особенным оружием, пригодным для нас в каждом обстоятельстве. С верою соплетши и соткав справедливость, из них вооружаемому уготовляет броню, прекрасно и безопасно ограждая воина тою и другою. А если вера и справедливость отделена одна от другой, то оружие не может соделаться безопасным для того, кому вручается. И вера без дел правды недостаточна ко спасению, а также праведность жизни для спасения небезопасна сама по себе, не в сопряжении с верою. Посему, как бы вещества какие, соплетши в сем оружии веру и правду, Апостол приводит у воина в безопасность вместилище сердца, ибо под бронею разумеется сердце. А голову доблестного обезопасивает надеждою, означая сим, что хорошему воину приличествует, как некое перо на шлеме, иметь в горнем упование чего-либо возвышенного. И щит, оружие прикрывающее, есть несокрушимая вера, которую не может пронзить острие рожна. Под рожнами же, какие мечут в нас неприятели, будем, конечно, разуметь разнообразные приражения страстей. Но спасительное оружие, которое вооружает десную руку доблестно подвизающихся с врагами, есть Святый Дух, страшный, когда противодействует, и спасительный, когда сообщается приемлющим. И всякое евангельское учение доставляет безопасность ногам, так что ни одна часть тела не оказывается обнаженною и открытою для принятия удара (свт. Григорий Нисский, 19, 350—352).

***

...Разумному естеству дан дар свободы и присовокуплена сила, изобретающая вожделенное, чтобы имела место произвольность, добро не было чем-то вынужденным и невольным, но вменялось в преспеяние произволению. А как свободное сие движение самовластно ведет нас к тому, что нам угодно, то в естестве существ нашелся некто, во зло употребивший свободу и, по выражению Апостола, соделавшийся обретателем злых (ср.: Рим. 1, 30). Он-то, поелику и сам сотворен Богом, нам брат, а поелику самовольно отказался от причастия добра, открыв вход злу и став отцом лжи, то поставил себя в ряду наших врагов во всем, в чем только цель данного нам произвола имеет в виду лучшее. Посему от него и для прочих возник повод к утрате благ, что и последовало с естеством человеческим (свт. Григорий Нисский, 20, 48).

***

...Виновник зла, нашедши кого-либо не всецело отдавшим душу Богу и не вполне отверзшим ее для любви к Нему, овладевает им, удобно обольщая лукавыми помыслами, то представляя трудными заповеди Писания и тягостным служение братиям, то посредством самого служения... надмевая высокомерием и гордостью, как бы (внушая) искать славы у людей и требовать чести от братий, и таким образом поступать и действовать подобно неверным (свт. Григорий Нисский, 24, 276—277).

***

Для любящих... Бога труд (исполнения) заповедей удобен и приятен, поелику любовь к Нему делает для нас подвиг нетрудным и любезным. Посему и лукавый, всеми способами усиливается изгнать из наших душ страх Господень и преступными удовольствиями разрушить любовь к Нему. Ибо он обладает большим искусством, как скоро найдет стражей беспечными, улучить время и вторгнуться в труды добродетели и всеять в пшеницу свои плевелы: разумею злословие, гордость, тщеславие, желание почести и прочие произведения зла. Итак, нужно бодрствовать и отовсюду наблюдать за врагом, дабы, если по своему бесстыдству и устроит какой-либо ков, сокрушить его, прежде чем коснется души (свт. Григорий Нисский, 24, 277—278).

***

...И ночью и днем блуждая по воздуху, они суть делатели и слуги злобы, и тщательно строят против нас козни. Они истаивают от зависти и ненависти, которых хорошо избегать, если мы, люди, хотим быть своими Богу, тогда как они ниспали из содружества с добром (свт. Григорий Нисский, 24, 397).

***

Бегите диавола, как жестокого стража темничного, питающегося несчастием грешных и извлекающего из того выгоду. Ибо как Бог утешается правдами нашими, так виновник греха радуется падениям нашим (свт. Григорий Нисский, 24, 436).

***

...Диавол, после (получения нами) достоинства усыновления <в Крещении>, сильнее злоумышляет против нас, бросая завистливые взоры, когда видит красоту  новорожденного человека, спешащего к небесному жительству, откуда он ниспал, и возбуждает на нас огненные искушения, стараясь отнять и второе украшение, как отнял первое. Но когда почувствуем его нападения, должны прилагать к себе Апостольское изречение: елицы во Христа крестихомся, в смерть Его крестихомся (Рим. 6, 3). Если же мы соделались сообразны смерти Его (ср.: Флп. 3, 10), то за тем грех в нас совершенно мертв, будучи пронзен копьем Крещения, как оный блудник ревнителем Финеесом (см.: Числ. 25, 7—8). Итак, беги от нас, ненавистный, ибо хочешь ограбить мертвого, древле бывшего в союзе с тобою, ныне потерявшего способность ощущать удовольствия (свт. Григорий Нисский, 25, 23).

***

<Диавол> обольщает и разными способами ласкательствует, чтобы ниспровергнуть, а ниспровергши, тотчас попирает и смеется над лежащим, присоединяет к несчастью посрамление и радуется посрамлению обольщенного (свт. Григорий Нисский, 25, 249).

***

Добродетели не пресекают устремления на нас демонов, но сохраняют нас невредимыми от них (авва Евагрий, 88, 578).

***

С отшельниками демоны сами лично вступают в борьбу, а против тех, кои проходят добродетельную жизнь в киновиях или сотовариществах, они вооружают нерадивейших братий. Но последняя брань гораздо легче первой, потому что нельзя найти на земле людей, которые были бы горше демонов или воспринимали в себя всю их злокозненность (авва Евагрий, 88, 597).

***

...Не всякому... правому помыслу нашему противятся демоны, но некоторым эти злые твари благоприятствуют, в надежде обмануть нас (авва Евагрий, 88, 600).

***

Демоны — предстоятели душевных страстей, до самой смерти упорно стоят и тревожат душу, а предстоятели страстей телесных скорее отходят. Притом иные демоны, подобясь солнцу восходящему или заходящему, касаются одной какой-либо части души, а полуденный обычно всю душу охватывает, и ум потопляет. Почему отшельничество сладко после упразднения страстей: ибо тогда от них остаются одни только голые воспоминания, и, что касается до брани, тогда бывает не столько самый подвиг брани, сколько созерцание его (авва Евагрий, 88, 600—601).

***

Кто хочет испытывать злобных демонов и приобрести навык к распознанию их козней, пусть наблюдает за помыслами и замечает, на чем настаивают они и в чем послабляют, при каком стечении обстоятельств и в какое время какой из них особенно действует, какой за каким следует и какой с каким не сходится; и ищет у Христа Господа разрешения всему этому. Демоны очень злятся на тех, которые деятельно проходят добродетели с знанием дела (и приводят в ясность все), желая во мраце  состреляти правыя сердцем (ср.: Пс. 10, 2). Двух демонов найдешь ты при этом наблюдении, крайне быстродвижными и почти перегоняющими движение ума нашего, — демона блуда и демона, восхищающего нас к богохульству. Но этот последний недолговременен, а первый, если не приводит в движение страстных помыслов, не мешает нам преуспевать в познании Бога (авва Евагрий, 88, 602).

***

Бывают у демонов передачи и преемства, когда кто из них изнеможет в брани, не успевши привести в движение любимой своей страсти. Сделавши над этим наблюдение, я нашел следующее: когда какой-нибудь страсти помыслы долгое время редко приходят к нам, а потом она вдруг нечаянно придет в движение и начнет жечь, тогда как мы никакого не подавали к тому повода каким-либо нерадением, тогда ведайте, что за нас взялся злейший прежнего демон и, заняв место отбывшего, исполнил своим злом. Видя это, ум да прибегает к Господу и, восприяв шлем спасения, облекшись в броню правды, извлекши меч духовный, подняв щит веры (ср.: Еф. 6, 14—17) и воззревши на небо со слезами, да глаголет: Господи Иисусе Христе, сило спасения моего (Пс. 139, 8). Приклони ко мне ухо Твое, ускори изъяти мя, буди ми в Бога Защитителя и в дом прибежища, еже спасти мя (ср.: Пс. 30, 3). Особенно же пощениями и бдениями пусть сделает блестящим меч свой. После этого хоть и постраждет он еще несколько времени, боримый и осыпаемый разжженными стрелами лукавого, все же наконец и этот демон мало-помалу сделается таким же, каков был предшественник его, и стихнет, пока не прибудет еще иной злейший для замещения его (авва Евагрий, 88, 608—609).

***

Злые демоны иногда призывают к себе на помощь еще злейших себя демонов и, составив план, начинают воевать одни против других, в одном согласными пребывая между собою — в погублении души (авва Евагрий, 88, 611).

***

Когда, борясь с монахами, демоны изнемогут, тогда, немного отдалясь, наблюдают, какая добродетель в этот промежуток будет пренебрежена и, внезапна нападши на эту сторону, расхищают бедную душу (авва Евагрий, 88, 611).

***

Надобно распознавать различие демонов и замечать времена их. Из помыслов познаем (а помыслы из дел), какие демоны редки, но тяжелы, какие постоянны, но легче, какие внезапно наскакивают и похищают ум на богохульство. Необходимо наблюдать и то, чтоб, когда помыслы начнут передвигать свои предметы, прежде чем выйдем из обычного своего состояния, успевать сказать что-нибудь против них... Ибо таким образом и сами мы преуспеем с Божиею помощью, и их заставим со скорбью отлетать, дивясь нам (авва Евагрий, 88, 611).

***

Да не смущает нас и да не пресекает нашего доброго ревнования демон, похищающий ум на богохульство и на те непотребнейшие воображения, которые и письменно передать стыжусь. Сердцеведец Бог знает, что даже и в мире находясь, не безумствовали мы таким безумием. Цель у этого демона — заставить нас прекратить молитву, чтоб стояли мы пред Господом Богом нашим, не смея воздевать руки к Тому, против Которого допустили такие помыслы (авва Евагрий, 88, 611—612).

***

С мирянами демоны ведут брань более посредством самых вещей, а с монахами большею частью посредством помыслов, потому что у них в пустыне нет вещей. Но чем легче и скорее можно согрешить мыслию, нежели делом, тем брань мысленная тяжелее той, которая ведется через посредство вещей. Ум есть нечто... быстродвижное и неудержимое, падкое на греховные воображения (авва Евагрий, 88, 612).

***

Чем более преуспевает душа, тем сильнейшие выступают на нее противоборцы. Не думаю, чтоб при ней всегда пребывали одни и те же бесы. Наилучшим образом знают это те, которые острозорче наблюдают за нападающими искушениями, видя, что обычное им бесстрастие бывает колеблемо сильнее прежнего новыми бесами, преемниками прежних (авва Евагрий, 88, 614).

***

Из бесов, противящихся деятельной жизни, первыми на брани стоят те, которым вверены похоти, или вожделения чревоугодия, и те, которые влагают в нас сребролюбие, и те, которые вызывают нас на искательство славы человеческой. Прочие же все, позади их ходя, берут  преемственно уже уязвленных ими. Ибо нельзя впасть в руки любодеяния тому, кто не пал от чревоугодия, нельзя возмутиться гневом тому, кто не стоит и не борется за яства, или деньги, или славу; нельзя избежать беса печали тому, кто не потерпел какого урона во всем этом; не избежит гордости, этого первого порождения диавольского, кто не исторг корня всем злым — сребролюбия (ср.: 1 Тим. 6, 10), так как, по слову премудрого Соломона, нищета мужа смиряет (Притч. 10, 4); и кратко сказать, нельзя человеку подпасть какому-либо демону, если не будет он прежде уязвлен теми первостоящими. Почему эти три помысла приводил тогда диавол и Спасителю: первый, когда просил, чтобы камни стали хлебами; потом второй, когда обещал весь даже мир, если Он падши поклонится ему; и третий, когда уверял, что если послушает его, то прославится тем, что ничего не потерпит, бросившись с такой высоты (с крыла церковного). Но Господь, явясь выше всего этого, повелел отойти диаволу прочь, научая тем нас, что нельзя отогнать диавола, если не презрим сих трех помыслов (авва Евагрий, 88, 645—646).

***

...Злые демоны с любопытством наблюдают всякое наше движение, и ничего не оставляют неисследованным из того, чем можно воспользоваться против нас, — ни вставания, ни сидения, ни стояния, ни поступи, ни слова, ни взора, — все любопытствуют, весь день поучаясь на нас льстивым (ср.: Пс. 37, 13), чтоб во время молитвы осрамить смиренный ум и блаженный его погасить свет (авва Евагрий, 88, 665).

***

...Часто случалось, что укрепленных городов не могли разрушить оружия и машины внешних неприятелей, а измена одного или двоих из живущих в них горожан без труда предавала их врагам. И теперь если никакой из внутренних помыслов не предаст тебя, то хотя бы лукавый придвинул извне тысячу машин, придвинет напрасно (свт. Иоанн Златоуст, 44, 40—41).

***

<Демоны>... раз овладевши ею <душою>, обращаются с нею так гнусно и оскорбительно, как свойственно лукавым демонам, сильно и страстно желающим нашего позора и погибели. Сняв с нее все одежды добродетели, одев ее в рубища порочных страстей, грязные, изорванные и зловонные, которые позорят ее более, чем нагота, и наполнив ее еще всякою свойственною им нечистотою, они непрестанно хвастаются наносимыми ей поруганиями. И не знают никакой сытости в этом гнусном и непотребном обращении с нею, но, как пьяницы, когда уже сильно напьются, тогда еще более разгорячаются, так и они тогда особенно неистовствуют и сильнее и свирепее нападают на душу, когда наиболее повредят ей, поражая и уязвляя ее со всех сторон и вливая в нее свой яд; и отстают не прежде, как когда приведут ее в одинаковое с собою состояние, или увидят, что она уже отрешилась от тела... Кто так жесток и суров, кто так слабоумен и бесчеловечен, так несострадателен и безжалостен, что не захочет душу, терпящую столько позора и вреда, освободить, по мере сил своих, от этого окаянного неистовства и насилия, но оставит ее страдания без внимания? (свт. Иоанн Златоуст, 44, 55—56).

***

Если же кто скажет, почему Бог не уничтожил древнего искусителя, то (ответим, что) и здесь Он поступил так, заботясь о нас. Если бы лукавый овладевал нами насильно, то этот вопрос имел бы некоторую основательность, но так как он не имеет такой силы, а только старается склонить нас (между тем, как мы можем и не склоняться), то для чего устранять повод к заслугам и отвергать средство к достижению венцов... Бог для того оставил диавола, чтобы и те, которые уже побеждены были им, низложили его самого; а это для диавола тяжелее всякого наказания и может довести его до конечного осуждения. Но, скажет кто-нибудь: не все могут преодолеть его. Что же из этого? Гораздо справедливее, чтобы доблестные имели повод к обнаружению своей доброй воли, а недоблестные наказывались за собственное нерадение, нежели чтобы первые терпели вред за вторых. Теперь порочный, если и терпит вред, то потому, что его побеждает не враг, а его собственное нерадение, как это доказывается тем, что многие побеждают диавола (свт. Иоанн Златоуст, 44, 174).

***

То, что люди делаются лучшими, само по себе уже терзает и мучит диавола; а когда мы будем достигать этого чрез него же, то он не в состоянии будет и перенести такого посрамления (свт. Иоанн Златоуст, 44, 175).

***

Диавол зол для себя, а не для нас; мы же, если захотим, можем приобресть через него много и добра, конечно, против его воли и желания; в этом и открывается особенное чудо и превосходство человеколюбия Божия (свт. Иоанн Златоуст, 44, 175).

***

Умеет, подлинно умеет тот хитрый змий и чрез добрые дела посевать яд свой (свт. Иоанн Златоуст, 44, 444).

***

...Если намеревающийся побеждать не будет сведущ во всех частях этого искусства <борьбы>, то диавол и чрез одну какую-нибудь часть, если она останется в пренебрежении, сумеет провести своих грабителей и расхитит овец, но он <диавол> не будет так смел, когда увидит пастыря, выступающего с полным знанием и хорошо сведущего во всех его кознях (свт. Иоанн Златоуст, 44, 454).

***

Если же кто не чувствует боли от ран, наносимых диаволом, тот нечувствительностью своею навлекает на себя еще большее бедствие, потому что, кто не пострадал от первой раны, тот скоро получает и вторую, а после второй и третью. Нечистый, видя душу человека беспечною и пренебрегающею прежними ранами, не перестает поражать его до последнего издыхания. Если хочешь узнать и способы его нападения, то увидишь, что они весьма сильны и разнообразны. Никто не знает столько видов обмана и коварства, сколько этот нечистый, чем он и приобретает большую силу, и никто не может иметь столь непримиримой вражды к самым злейшим врагам своим, какую имеет этот лукавый демон к человеческому роду. Если еще посмотреть на ревность, с какою он ведет борьбу, то в этом отношении смешно и сравнивать его с людьми; пусть кто-нибудь изберет самых лютых и свирепых зверей и противопоставит его неистовству, тот найдет, что они весьма кротки и тихи в сравнении с ним; такою он дышит яростью против наших душ! (свт. Иоанн Златоуст, 44, 482-483).

***

...В борьбе с лукавым никогда нельзя ни сложить оружия, ни предаться сну для того, кто желает всегда оставаться нераненым. Необходимо избрать одно из двух: или, сняв оружие, пасть и погибнуть, или всегда вооруженным стоять и бодрствовать. Этот враг всегда стоит со своим ополчением, наблюдая за нашей беспечностью и гораздо более заботясь о нашей погибели, нежели мы — о своем спасении. Особенно трудною борьбу с ним делает для непостоянно бодрствующих то, что он невидим нами и нападает внезапно... (свт. Иоанн Златоуст, 44, 483).

***

...Ничто так обыкновенно не ограждает нас от нападения, как молитва и усердное прошение (свт. Иоанн Златоуст, 44, 531).

***

Как стрелок, желая метко пускать стрелы, прежде заботится о своем положении, старается стать прямо цели... так и ты, намереваясь стрелять в злую голову диавола, сначала позаботься о состоянии своих помыслов, чтобы, приняв прямое и удобное для себя положение, успешно пускать в него стрелы (свт. Иоанн Златоуст, 44, 532).

***

Христос мог бы прогнать его <диавола> и далеко, но позволил ему рыкать около (стада), чтобы заставить тебя быть бодрым и заботливым, и постоянно прибегать к матери (Церкви), чтобы находящиеся в стаде, слыша голос его, больше соединялись между собою... (свт. Иоанн Златоуст, 44, 669).

***

Чтобы отворить дверь своим обманам и придать лжи больше благовидности, демоны примешали к ней несколько и истины, подобно тому, как приготовляющие ядовитые составы, обмазывая края сосуда медом, достигают того, что вредное зелье легко принимается (свт. Иоанн Златоуст, 44, 726).

***

Диавол непрестанно противодействует нашему спасению, сам не получая от этого усердия никакой пользы, но еще испытывая величайший вред; и однако он одержим таким неистовством, что нередко отваживается даже на невозможные дела, и нападает не только на тех, которых надеется непременно побороть и низвергнуть, но и на тех, которые, вероятно, преодолеют козни его (свт. Иоанн Златоуст, 44, 782).

***

Когда видит <диавол>, что грузы добродетели сложены и изобильно накоплены, тогда-то и старается причинить более тяжкое крушение (свт. Иоанн Златоуст, 45, 10).

***

Никто, решаясь состязаться, не ожидает стяжать венка без ран, поэтому и ты, начав всеми силами бороться с диаволом, не гонись за безопасной и полной приятностей жизнью, потому что не здесь Бог обещал тебе воздаяния и обетования, а все славное в будущем веке (свт. Иоанн Златоуст, 45, 23—24).

***

...Оружие праведного — любомудрие, воздержание, терпение, презрение ко всему настоящему. Имеющий это оружие посмеется не только над злыми людьми, но и над вражескими силами (свт. Иоанн Златоуст, 45, 107).

***

...Учение о <диаволе> доставляет нам безопасность: он враг и неприятель, а ясно знать о врагах весьма нужно для безопасности (свт. Иоанн Златоуст, 45, 289).

***

И его <диавола> Бог оставил здесь для того, чтобы тебя сделать крепче, чтобы подвижника показать в большей славе, чтобы борьба была важнее (свт. Иоанн Златоуст, 45, 298).

***

Вот злоба диавола: служащих ему он предает таким трудам, которые и мучат обольщенных, и делают их смешными больше всех... (свт. Иоанн Златоуст, 45, 587).

***

...Так как для демонов нет ничего дороже погибели человеческой, то и понятно, что они и услаждаются... тем, что обыкновенно извращает нашу жизнь и истребляет все доброе с самого основания (свт. Иоанн Златоуст, 45, 597).

***

...Бог для того попускает ангелам сатаны нападать на рабов Его и причинять им бесчисленные бедствия, чтобы проявилась сила Его (свт. Иоанн Златоуст, 45, 648).

***

...Дары диавола: злословие, пьянство, омрачение души (свт. Иоанн Златоуст, 46, 208).

***

...Злобный диавол... строит козни. Так как он видит, что молитва доставляет нам величайшую пользу, то особенно тогда и нападает, чтобы отнять у нас защиту, чтобы отпустить нас домой <из храмов> с пустыми руками (свт. Иоанн Златоуст, 46, 369).

***

Пока диавол нападает извне, мы будем в состоянии противиться; когда же откроем ему двери души и примем врага внутрь, то уже не сможем нимало противиться ему, но, со всех сторон помрачив нашу память, как бы дымящийся светильник, он оставит только уста — произносить пустые слова (свт. Иоанн Златоуст, 46, 369).

***

...Диавол влагает тысячи нечистых помыслов в наши умы, и о чем мы никогда не думали, то собрав, во время молитвы вливает в наши души (свт. Иоанн Златоуст, 46, 369).

***

...Диавол, видя зажженным в нас пламень молитвы, навевает отсюда и оттуда тысячи забот и не отстает до тех пор, пока не погасит света (свт. Иоанн Златоуст, 46, 369).

***

Таковы козни диавола: одних он губит чрез небрежность, а других чрез самую ревность, когда она бывает не по заповедям (свт. Иоанн Златоуст, 46, 374).

***

...Если те, которые подвергаются козням <диавола>, будут бодрствовать, то не только ничего не потеряют, но получат еще большее богатство добродетели... (свт. Иоанн Златоуст, 46, 547).

***

...Как и в настоящей жизни, не там, где находится солома, сено или песок, но там, где находятся золото и жемчуг, там именно постоянно собираются... разбойники... так и диавол там именно и строит свои козни, где видит богатства, скопляемые душой и умножающиеся сокровища благочестия (свт. Иоанн Златоуст, 46, 547).

***

...Диавол имеет обыкновение вовлекать неосторожных в обман, даже и при посредстве того, что часто приносит пользу, если это полезное получает не должное применение (свт. Иоанн Златоуст, 46, 575).

***

...Так как у нас борьба не с людьми, а со злыми духами, то и упражнение наше и воздержание должны быть духовные, потому что и оружия наши, в которые облек нас Христос, суть духовные (свт. Иоанн Златоуст, 46, 826).

***

Что же это за стрелы лукавого? Злые похоти, нечистые помыслы, пагубные страсти, гнев, клевета, зависть, раздражительность, вражда, корыстолюбие и все прочие худые наклонности (свт. Иоанн Златоуст, 47, 20).

***

...Злой диавол, когда видит собранное духовное богатство, приходит в ярость, скрежещет зубами и  неусыпно старается, как бы найти удобное время и похитить что-либо из сокрытого внутри нас (свт. Иоанн Златоуст, 47, 32).

***

...Когда злой... демон видит, что душа заботится о предметах божественных и об них только непрестанно помышляет, ими занимается, то он не смеет и приблизиться, но тотчас удаляется, гонимый силою Духа, будто огнем каким (свт. Иоанн Златоуст, 47, 117).

***

...Демон, который сам пребывал между вышними силами, но по развращению воли и безмерности злости ниспал с той высоты, употребил великую хитрость, чтобы лишить человека благоволения Божия и, сделав его неблагодарным, лишить его всех благ, дарованных ему человеколюбием Божиим (свт. Иоанн Златоуст, 47, 128).

***

Таковы ухищрения врага: он возводит лестью на большую высоту, низвергает затем в глубокую бездну (свт. Иоанн Златоуст, 47, 131).

***

Таковы-то козни диавола: когда он найдет послушных себе, то, обольстив их кратковременным удовольствием, низвергнув в самую глубину зла и покрыв стыдом и бесчестием, оставляет их в этом низком положении на жалкий позор зрителям (свт. Иоанн Златоуст, 47, 156).

***

Никто не думай и о диаволе, будто он так силен, что может заградить путь, ведущий к добродетели; <он> прельщает и соблазняет нерадивых, но не препятствует и не принуждает (свт. Иоанн Златоуст, 47, 223).

***

...Он (Бог) оставил диавола по Своей попечительности о нашем спасении для того, чтобы пробуждать нашу беспечность и доставлять нам повод к получению венцов (свт. Иоанн Златоуст, 47, 224).

***

...Когда не может (диавол) прямо увлечь нас к злу и уловить обманом, он не делает насилия, не принуждает, нет, а только обольщает, и как увидит, что мы беспечны, то и полагает нам преткновение, — так, когда не успеет он явно грехами повредить нашему спасению, тогда часто самими добродетелями, какие мы совершаем, тайно обольстив нас, губит все наше богатство (свт. Иоанн Златоуст, 47, 325).

***

Тем, которые с великим трудом успели уже преодолеть его <диавола> козни, он внушает высоко думать о своих добродетелях и искать славы у людей, чтобы чрез это лишить их истинной славы (свт. Иоанн Златоуст, 47, 325).

***

Мы имеем врага постоянного, имеющего непримиримую к нам ненависть; потому мы должны быть  неусыпны, чтобы побеждать козни его и стать выше стрел его (свт. Иоанн Златоуст, 47, 649).

***

...Победить <диавола> мы не иначе можем, как если добродетельною жизнью приобретем себе содействие свыше (свт. Иоанн Златоуст, 47, 649).

***

...В нашей власти — не увлекаться обольщением <диавола>, если хотим только немного бодрствовать и трезвиться, не потому, однако, чтобы мы сами по себе имели такую силу, но потому, что в таком случае мы удостоиваемся и помощи свыше (свт. Иоанн Златоуст, 47, 650).

***

...Диавол, как враг мира, ненавистник согласия и отец злобы, сколько радуется и торжествует, когда мы предаемся гневу, ссоримся и нападаем друг на друга, столько же скорбит и печалится, когда мы сохраняем мир и согласие и обуздываем гнев (свт. Иоанн Златоуст, 47, 846).

***

...Диавол сам есть отец лукавства, поэтому он по преимуществу и называется лукавым, и вместо собственного достаточно ему этого прилагательного имени, по причине чрезмерной злобы его, которая, впрочем, не врождена ему, но произошла после (свт. Иоанн Златоуст, 48, 468).

***

...Демоны не были бы низвергнуты с неба, если бы не отпали чрез свое нечестие от Создавшего небеса (свт. Иоанн Златоуст, 48, 927).

***

Диавол существовал не с самого начала, но был создан ангелом; назвался же диаволом тогда, когда оклеветал Бога пред людьми, а людей перед Богом, когда стал вооружать Владыку против слуги и слугу против Владыки (свт. Иоанн Златоуст, 49, 926).

***

...Успех... браней <с диаволом и властями тьмы> зависит не от естества тел, а от произволения души (свт. Иоанн Златоуст, 50, 87).

***

...Великое благо и... сильное оружие против диавола — пост... (свт. Иоанн Златоуст, 50, 131).

***

...Диавол, когда видит, что нисколько не успевает, уходит наконец, боясь, чтобы не доставить нам своими кознями большей славы (свт. Иоанн Златоуст, 50, 162).

***

Бесы постоянно стараются привести людей в отчаяние и всегда радуются их гибели (свт. Иоанн Златоуст, 50, 318).

***

Не только бесы суть сосуды диавола, но и люди, творящие его дела (свт. Иоанн Златоуст, 50, 439).

***

Одно из ухищрений диавола <таково>, что он к самой истине всегда примешивает заблуждение, прикрашивая его разными подобиями истины, чтобы тем легче обмануть легковерных (свт. Иоанн Златоуст, 50, 481).

***

Он <диавол> желает вредить нам, хотя это желание произошло не от вражды на нас, а от вражды на Бога (свт. Иоанн Златоуст, 50, 482).

***

Если демон мучится, когда его изгонят из тела, то гораздо больше мучится, когда видит душу освобожденную от греха (свт. Иоанн Златоуст, 50, 487).

***

Хотя жизнь наша и худа, но так как мы, по благодати Божией, весьма твердо держимся догматов истины, то и возвышаемся над кознями диавольскими (свт. Иоанн Златоуст, 50, 758).

***

Для него <диавола> и для помыслов, от него влагаемых, ничто так не страшно, как мысль, занятая  предметами божественными, душа, постоянно прилежащая к этому источнику (свт. Иоанн Златоуст, 51, 23).

***

Обедаем ли мы, ходим ли, моемся ли, — враг всегда стоит подле нас. Он не знает времени отдыха, разве только во время <нашего> сна, но часто и тогда нападает, влагал нечистые помыслы и возбуждая наши страсти сновидениями. А мы, считая маловажным то, из-за чего он нападает, не бодрствуем, не трезвимся, не взираем на множество враждебных нам сил, не думаем, что это самое и есть величайшее бедствие, но среди столь многих браней предаемся неге, как будто среди мира (свт. Иоанн Златоуст, 52, 284).

***

...Бог удалил его <диавола>, как какого-нибудь разбойника и мучителя, он не смеет напасть, если только не застигнет кого-нибудь в своих владениях безоружным и одиноким, не дерзает приблизиться, если не увидит, что мы идем пустынею, а эта пустыня и жилище диавола есть не иное что, как грех (свт. Иоанн Златоуст, 52, 577).

***

...Если диавол увидит, что кто-нибудь парит к небу, то, во-первых, он не может наскочить на него, а во-вторых, если и решается, то быстро сам упадет: ведь он не имеет ног, — не бойся, не имеет и крыльев, — не страшись, он ползает только по земле и пресмыкается среди земных дел. Пусть же у тебя не будет ничего общего с землею; тогда тебе не потребуется и труда. Диавол не умеет сражаться открыто, но, как змий, скрывается в терниях, часто притаиваясь в прелести богатства. Если ты посечешь это терние, то он, тотчас придя в робость, убежит, а если ты умеешь заговорить его божественными заклинаниями, то тотчас ранишь его. Есть у нас духовные заклинания — имя Господа нашего Иисуса Христа и сила Креста. Это заклинание не только изгоняет дракона из его логовища и ввергает в огонь, но даже исцеляет раны (свт. Иоанн Златоуст, 52, 578).

***

...Мы спим и храпим, притом тогда, когда имеем столь лукавого противника. И если бы мы узнали, что притаилась змея у нашей постели, то, конечно, приложили бы все старание к тому, чтобы убить ее, а когда диавол спрятался в наших душах, то мы думаем, что с нами не происходит ничего худого, а между тем мы уже пали. Причина же этого та, что диавола мы не видим телесными очами, хотя вследствие этого нам следовало бы более бодрствовать и быть осторожными. Ведь от видимого врага и уберечься можно легко, а от невидимого мы не можем поспешно убежать, если не будем всегда вооружены, тем более, что диавол не умеет сражаться открыто, чтобы тотчас самому не попасться в плен, но часто под видом дружбы впускает жестокий яд свой (свт. Иоанн Златоуст, 52, 604).

***

Он <диавол> может погубить <нас> не только тем, что доводит до блудодеяния, но и противоположным  способом... именно безмерною печалью во время покаяния (свт. Иоанн Златоуст, 53, 509).

***

...Власть его (диавола) есть власть временная... она прекратится вместе с настоящим веком... (свт. Иоанн Златоуст, 54, 34).

***

Везде ему <диаволу> нужно только начало, — это для него самое трудное, когда же начало сделано, тогда он уже сам собою все подвигает вперед (свт. Иоанн Златоуст, 54, 124).

***

...У нас борьба с врагом опытным в воинских делах, эта война против нас производится не просто и не открыто, но с великою хитростью (свт. Иоанн Златоуст, 54, 195).

***

Не удивляйся и тому, что так много сказано о силе врагов. Знание об этом должно производить не страх и робость, но может предохранять от беспечности (свт. Иоанн Златоуст, 54, 197).

***

Подумай, сколько времени он (диавол) ведет свою борьбу, из-за чего он бьется, — и веди себя осторожнее (свт. Иоанн Златоуст, 54, 198).

***

...Каким же образом мы победим их <демонов>? Если мы постараемся быть по произволению тем, что они — по природе, т. е. если мы постараемся стать выше плоти и крови... (свт. Иоанн Златоуст, 54, 198).

***

...Мы имеем непобедимого союзника — благодать Духа; потому, что мы научены такому искусству, что можем ратоборствовать не с людьми только, но и с демонами (свт. Иоанн Златоуст, 54, 198).

***

Тебя ударил кто-нибудь — имей зло против диавола и никогда не прекращай вражды с ним. Если и не ударил — и в таком случае злобствуй против диавола за то, что он восстал против твоего Владыки, оскорбил Его, а также за то, что вредит братьям твоим и воюет на них. Всегда будь врагом, всегда гневным, всегда непримиримым с ним. От этого он сделается смиренным, неопасным, таким, что его можно будет одолеть. Если мы сильно разъяримся против него, он не будет нам страшен. А когда станем благосклонны, тогда он сделается жестоким, — не так (мы должны обращаться с ним), как с нашими братьями. Он враг и гонитель жизни и спасения нашего и своего собственного. Если он не любит самого себя, то как может любить нас? Итак, ополчимся и повергнем его, имея союзником великого Господа Иисуса Христа, Который возможет соделать и нас неуловимыми для его сетей и удостоить вечных благ... (свт. Иоанн Златоуст, 54, 201).

***

Война с диаволом прекращает другую войну — против Бога. Враждуем с диаволом: это значит находимся в мире с Богом (свт. Иоанн Златоуст, 54, 209).

***

Нет ничего злее диавола. Так он повсюду обременяет и развлекает своих <слуг> бесполезными трудами, и не только не допускает получить награду, но умеет еще сделать их достойными наказания (свт. Иоанн Златоуст, 54, 237).

***

Диавол всегда таков, — все предлагает с хитростью, а не прямо, чтобы мы не остерегались (свт. Иоанн Златоуст, 54, 374).

***

...Победи только самого себя — и победишь козни диавола (свт. Иоанн Златоуст, 54, 505).

***

...Огради душу верою и любовью, и ни одна из разжженных стрел диавола не в состоянии будет вонзиться в нее (свт. Иоанн Златоуст, 54, 550).

***

...Диавол с большею яростью нападает на учителей, потому что если они погибнут, то и все стадо рассеется. Когда он убивает овец, он только уменьшает стадо; а если поражает пастыря, то наносит вред всей пастве. Достигая таким образом с меньшим трудом большего и в одной душе все погубляя... (свт. Иоанн Златоуст, 54, 621).

***

Подобно тому, как палачи, будучи сами исполнены бесчисленных преступлений, вразумляют других, так и здесь (то же самое говорится) о лукавом демоне (см.: 1 Кор. 5, 5) (свт. Иоанн Златоуст, 54, 655).

***

Молясь, восплачем от глубины сердца, чтобы прогнать врага нашего в глубину пещи геенской. Ведь когда ты стенаешь, он подвергается ударам; когда ты ударяешь себя в грудь, он получает раны; когда ты принимаешь удары, он подвергается казни (свт. Иоанн Златоуст, 54, 917).

***

...Он <демон> производит посмешище в народном собрании, уничижение в доме, смущение в церкви, пожирание плоти, немощь души, повседневную скорбь, путы ума, препятствие в делах (свт. Иоанн Златоуст, 54, 924).

***

Велика злоба демона. Но над всеми видами ее превозмогает пост и молитва (свт. Иоанн Златоуст, 54, 925).

***

Стрела же диавола есть порочное пожелание (свт. Иоанн Златоуст, 55, 188).

***

...Как пираты... минуют корабли с песком, а если где-нибудь увидят с дорогою кладью и с хранящимся в них богатством, нападают на них, пробуравливая снизу, поражая сверху, употребляя всякую хитрость, так и диавол обычно поражает, завидует и коварствует в особенности против собравших много добродетели (свт. Иоанн Златоуст, 55, 302).

***

Всегда наблюдай врага; если он придет, чтобы пронзить твое сердце стрелою глупого пожелания, и если он придет повергнуть твою душу в грязные помыслы — противоставь щит веры, оденься в шлем надежды, обнажи меч Духа, который есть слово Божие, и, так вооружаясь против врага, терпи и не будь небрежен в борьбе, но бодрствуй во всем (свт. Иоанн Златоуст, 55, 447).

***

Враг доставляет то простор, то скорби. Он испытывает, куда расположено внутреннее состояние человека, туда и сам выступает, чтобы бороться, при помощи своего коварства (свт. Иоанн Златоуст, 55, 447).

***

...Если присутствие святых делает немощной силу демонов, то гораздо более присутствие Божие (свт. Иоанн Златоуст, 55, 551).

***

Если борющемуся с людьми <борцам> необходимо умеренно питаться, то гораздо более борющемуся с демонами, если же мы привязаны к дебелости плоти и богатству, то как одолеем противников? (свт. Иоанн Златоуст, 55, 569).

***

Демоны имеют себе помощников в самих людях, которым они строят козни, так что, если бы последние не содействовали им, то большая часть их козней против нас не имела бы у них никакого успеха... (свт. Иоанн Златоуст, 55, 597).

***

Если диавол видит, что ты не выносишь потери денег и из-за них отрекаешься от Бога своего, то опять даст их тебе, чтобы иметь повод опять обольстить тебя и отвлечь от Бога (свт. Иоанн Златоуст, 55, 597).

***

...Подобно тому, как не столько мы наблюдаем за ворами, сколько они за нами, так в особенности диавол ко всем присматривается, подстерегает, скрежещет зубами (свт. Иоанн Златоуст, 55, 849).

***

...Он <диавол>... искусный вдохновитель зла, умудренный в обманах, изобретательный в кознях, неистощимый во всякого рода злых замыслах (свт. Иоанн Златоуст, 55, 931).

***

...Если ему <диаволу> не удается увлечь и погубить человека при помощи дурных пожеланий, тогда уже он наносит ему скорби, чтобы омрачить его ум и, воспользовавшись этим, посеять то, что ему нужно (свт. Иоанн Златоуст, 55, 940).

***

Как Божие творение, и диавол получает повеление делать то, что надлежит. Если он и оказал неповиновение (Божественной) воле, то остается под игом рабства; как палачу, ему повелевается привести в исполнение приговор... (свт, Иоанн Златоуст, 55, 1016).

***

Дает место (диаволу) тот, кто, будучи увлечен желанием, после его приятия самым делом совершает грех (свт. Иоанн Златоуст, 55, 1130).

***

Не может ум победить демонское мечтание сам только собою: да не дерзает на сие никогда. Ибо хитры будучи враги наши, притворяются побежденными, замышляя низложить борца отынуды, — чрез тщеславие; при призывании же имени Иисусова и минуты постоять и злокознствовать против тебя не стерпят (прп. Исихий Иерусалимский, 89, 170).

***

...Слабый наш разум... пока на духов злобы призывает Иисуса Христа, удобно изгоняет их и с искусным умением обращает в бегство невидимые, ратные силы врага, а коль скоро сам на себя одного безрассудно дерзнет понадеяться, то падает и разбивается... (прп. Исихий Иерусалимский, 89, 170—171).

***

Любящим научение надо знать и то, что злые демоны, завидуя нам, по причине великой от брани пользы, умудрения ею и к Богу восхождения, часто скрывают от нас и утишают эту мысленную брань (имея при сем в намерении и то), чтобы, когда мы (забыв об опасностях нападения с их стороны) обеззаботимся, внезапно похитить ум наш (в мечтания) и опять сделать нас не внимающими сердцу нерадивцами. Ибо их одна цель и один подвиг непрестанно заботит: совсем не давать сердцу нашему быть внимательным к себе, зная, какое богатство собирается чрез это в душе. Но мы тогда-то паче (во время затишья брани) воспростремся с памятованием Господа нашего Иисуса Христа в духовные созерцания, — и брань опять найдет на ум. Только будем все делать, скажу так, с совета Самого Господа и со смирением великим (прп. Исихий Иерусалимский, 89, 172).

***

Как ходящему по земле невозможно не рассекать... воздуха, так невозможно сердцу человеческому не быть непрестанно боримому от демонов, или не подлежать скрытным от них воздействиям, хотя бы кто и строго проходил телесные подвиги (прп. Исихий Иерусалимский, 89, 190).

***

Бесы вводят нас в грех всегда лживым мечтанием (прп. Исихий Иерусалимский, 89, 191).

***

Емлемся убо за молитву и смирение — сии два оружия, коими совокупно с трезвением, как мечом огненным, ополчаются мысленные воители против демонов. Если так будем вести жизнь свою, то каждый день и час можем таинственно радостный иметь праздник в сердце (прп. Исихий Иерусалимский, 89, 206).

***

Испытавшие борьбу по внутреннему человеку не могут сомневаться, что враги непрестанно наветуют нам. Но они так противоборствуют нашим успехам, что только подстрекают, а не принуждают ко злу. Впрочем, никакой человек не мог бы совершенно избежать греха, какой бы они ни захотели впечатлеть в наших сердцах, если бы им дана была власть насильно внушать и понуждать. Посему, как им дана власть подстрекать, так и нам дана сила отвергать или свобода соглашаться. Впрочем, если мы боимся их могущества и нападения, то должны просить покровительства и помощи Божией против них, о чем говорит Апостол: Тот, Кто в вас (Христос), больше того (диавола), кто в мире (1Ин. 4, 4). Помощь Его гораздо с большею силою поборает по нас, нежели сколько воюет против нас множество врагов. Ибо Бог есть не только внушитель добрых мыслей, но и покровитель и споспешник, так что иногда невольно, без ведома нашего привлекает нас к спасению. Итак, верно, что никто не может быть обольщен диаволом, если кто не захочет дать ему согласие своей воли. Екклесиаст это ясно выражает такими словами: поелику не бывает пререкания от тех, которые скоро делают зло, то и наполнилось сердце сынов человеческих, чтобы делать зло (ср.: Екк. 8, 11). Итак, отсюда очевидно, что всякий согрешает от того, что при нападении худых помыслов не отвергает их тотчас противоречием. Ибо сказано: противитеся диаволу, и убежит от вас (ср.: Иак. 4, 7) (прп. авва Серен, 56, 287).

***

Неудивительно, что дух <демон> может нечувствительно сочетаваться с духом и имеет силу скрытно склонять к тому, что угодно им. Ибо между ними, как и между людьми, есть некоторое подобие и сродство субстанции; так как свойство природы души сходно со свойством их существа. Но совершенно невозможно им смешиваться или соединяться между собою, так чтобы друг друга могли вмещать в себе. Ибо это правильно присвояется только Божеству (прп. авва Серен, 56, 288).

***

Нет сомнения, что нечистые духи могут познавать качества наших мыслей, но извне заключая о них по чувственным признакам, т. е. из наших расположений или слов и занятий, к которым видят нас более склонными. Но они вовсе не могут знать те мысли, которые еще не обнаружились из сокровенности души. Да и те мысли, которые они внушают, приняты ли, или как приняты, они узнают не по природе самой души, т. е. не по внутреннему движению, скрывающемуся, так сказать, в мозгах, но по движениям и признакам внешнего человека, например, когда внушают чревобесие, если видят, что монах с любопытством устремляет глаза в окно или на солнце, или заботливо спрашивает о часе, то познают, что у него родилось желание есть. Если, внушая блуд, примечают, что он терпеливо принял стрелу похоти, или видят, что плоть возмутилась, или по крайней мере он не вздохнул, как должно, против внушения нечистого сладострастия, то понимают, что у него во внутренности души вонзена стрела похоти. Если они подстрекают кого к печали, гневу, ярости, то залегли ли они в сердце, узнают это из движения тела и возмущения чувствований, именно когда видят, что он молча возмутился, или с каким-нибудь негодованием вздыхает, или лицо покрылось бледностью, или краскою и таким образом тонко дознают, кто какому пороку предан. Ибо они верным способом узнают, чем всякий из нас услаждается, когда замечают, к внушению чего тотчас показал сочувствие и согласие каким-нибудь мановением или движением тела. И неудивительно, что эти воздушные силы так узнают это, когда видим, что очень часто делают это и разумные люди, именно по фигуре, по лицу или другому внешнему качеству узнают состояние внутреннего человека. Тем вернее могут узнавать это те, которые, как духи, без сомнения, гораздо тоньше и проницательнее людей (прп. авва Серен, 56, 290—291).

***

Как некоторые разбойники в тех домах, которые хотят обокрасть, обыкновенно испытывают спрятанное имущество людей, — в густой тьме ночи осторожно рукою разбрасывая мелкий песок, скрытое богатство, которого нельзя видеть глазами, узнают по некоторому звуку, издаваемому от падения песка, именно по звуку догадываются о качестве вещей или металле; так и бесы, чтобы испытать сокровище нашего сердца, посевают нам вредные внушения, как бы песок какой; когда видят, что по качеству их произошла телесная страсть, по этому, как по какому-нибудь звуку, происходящему из внутренних частей, узнают, что скрыто в тайниках внутреннего человека (прп. авва Серен, 56, 291).

***

...Мы должны знать, что не все демоны возбуждают все страсти в людях; но ко всякому пороку подстрекают известные духи, именно иные подстрекают услаждаться нечистотою и скверною похоти, иные располагают к богохульству, иные к гневу и ярости, иные располагают к печали, иные внушают утешаться тщеславием и гордостью; и всякий всевает в сердца человеческие ту страсть, какою сам преимущественно недугует; но не все вместе внушают свои пороки, а попеременно, смотря по тому, как будет благоприятствовать время или место, приемлемость человека (прп. авва Серен, 56, 291—292).

***

Мы ясно видим, что... бывает в этой брани нечистых духов <согласие>, так что не только времена и попеременность между собою соблюдают, но знаем, что они и к местам некоторым особенно привязываются и в них постоянно заседают. Ибо им необходимо делать свои нападения с переменою искушений, известных пороков и времен; это ясно доказывается тем, что никто не может обольщаться суетою тщеславия и вместе разжигаться похотью блуда; не может надмеваться духовною гордостью и вместе с унижением подчиняться плотскому чревобесию, никто не может разливаться в глупом смехе и в то же время раздражаться гневом или предаваться скорби, грусти; необходимо каждому духу отдельно делать нападение на душу, так что когда побежденный отходит, то уступает другому духу сильнее нападать на нее; или если останется победителем, то все-таки предоставляет другому также и обольщать (прп. авва Серен, 56, 292).

***

...Мы должны знать, что не все они <демоны> имеют одинаковую свирепость и желание, даже не одинаковую силу и злость, именно начинающим и слабым попускаются для борьбы только более слабые духи, а по побеждении этих злых духов всегда постепенно следует более сильная брань против подвижника Христова. А с приобретением сил и успехов для человека увеличивается и трудность борьбы. Ибо никак никто из святых не в состоянии был бы выдержать злость таких врагов, не мог бы противиться их наветам, даже не мог бы снести их жестокости и свирепости, если бы Всемилостивый Заступник и Подвигоположник Христос, присутствующий при нашей борьбе, не уравнивал силы борющихся, не отражал и не обуздывал сильные нападения их, и при искушении не подавал облегчения, чтобы мы могли перенести (1 Кор. 10, 13) (прп. авва Серен, 56, 293).

***

Мы верим, что демоны ведут брань не без труда. Ибо и сами они в этой брани имеют некоторое беспокойство и скорбь, особенно когда сразятся с более сильными соперниками, т. е. святыми и совершенными мужами. А иначе им приписывались бы не сражение, не борьба, а только простое и, так сказать, спокойное обольщение людей. И как бы сталось сказанное Апостолом: наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных (Еф. 6, 12). Я подвизаюсь не так, чтобы только бить воздух (ср.: 1 Кор. 9, 26). ...Где есть подвиг, сражение, битва или борьба, там необходимо бывает усилие, труд, беспокойство, равно бывает у них или скорбь и стыд от поражения, или радость о победе. А когда один состязается с усилием, а другой на сражении остается в праздности и беспечности, и для низложения соперника довольствуется одною волею вместо употребления сил, то это надобно назвать не битвою, не борьбою, не сражением, а каким-то злочестивым и насильственным поражением. Но ясно, что и сами нападающие на род человеческий не меньше употребляют труда, усиливаются, чтобы возмогли одержать над всяким ту победу, какой желают, чтобы не пало на них то посрамление, которое осталось бы на нас, если бы мы были поражены ими, по следующему изречению: да покроет головы окружающих меня зло собственных уст их (ср.: Пс. 139, 10). Злоба его обратится на его голову (ср.: Пс. 7, 17). Да приидет на него гибель неожиданная, и сеть его, которую он скрыл для мет, да уловит его самого, да впадет в нее на погибель (ср.: Пс. 34, 8). Итак, и сами они не меньше скорбят, и как нас уязвляют, так и сами уязвляются, и побежденные не уходят без посрамления. Тот, кто имел здравые очи по внутреннему человеку, ежедневно усматривая поражения и падения их, видя, что они радуются поражению и падению каждого, и опасаясь, чтобы они не обрадовались и касательно его, умоляет Господа, говоря: просвети очи мои, да не когда усну в смерть, да не когда речет враг мой: укрепихся на него. Стужающии ми возрадуются, аще подвижуся (Пс. 12, 4—5). Господи Ноже мой, да не возрадуются о мне. Да не рекут в сердцах своих: благоже, благоже души нашей: ниже да рекут: пожрохом его (Пс. 34, 24—25). Поскрежеташа на мя зубы своими. Господи, долго ли будешь смотреть на это? (Пс. 34, 16—17). Подстерегает в потаенном месте, как лев в логовище, подстерегает в засаде, чтобы схватить бедного (ср.: Пс. 9, 30/ И просят у Бога пищу себе (ср.: Пс. 103, 21). Опять когда, истощив все усилия, они не возмогут обольстить нас, то сверх напрасного труда своего они необходимо остаются в стыде и посрамлении; те, которые ищут наши души, чтобы восхитить их, облекаются стыдом и срамом умышляющие нам зло. Также пророк Иеремия говорит: пусть постыдятся гонители мои, а я не останусь в стыде; пусть они вострепещут, а я буду бестрепетен; наведи па них день бедственный, и сокруши их сугубым сокрушением (ср.: Иер. 17, 18). Нет сомнения, что когда они будут побеждены нами, то будут сокрушены двояким сокрушением, во-первых, потому, что люди стремятся к святости, а они, некогда владея ею, потеряли ее и сделались причиною погибели людей; во-вторых, потому, что духовные существа бывают побеждаемы плотяными и земными. Итак, видя эти поражения врагов и свои победы, каждый из святых с восторгом восклицает: я преследую врагов моих и настигаю их, и не возвращаюсь, доколе не истреблю их. Поражаю их, и они не могут встать, падают под ноги мои (ср.: Пс. 17, 38—39). Против них тот же Пророк, молясь, говорит: вступись, Господи, в тяжбу с тяжущимися со мною, побори борющихся со мною. Возьми щит и латы и восстань на помощь мне. Обнажи меч и прегради путь преследующих меня; скажи душе моей: Я спасение твое (ср.: Пс. 34, 1—3). Когда, покорив и подавив все страсти, мы победим врагов, то удостоимся услышать этот благословенный голос: поднимется рука твоя на врагов твоих, и все неприятели твои будут истреблены (ср.: Мих. 5, 9). Итак, читая или воспевая все это и сему подобное, заключающееся в Священных книгах, если не будем понимать, что это написано против этих злых духов, которые наветуют нам днем и ночью, то из этого не только не получим никакого назидания в кротости и терпении, но еще усвоим жестокое и противное евангельскому совершенству расположение (прп. авва Серен, 56, 293—295).

***

...Надобно верить, что они <демоны> не могут по своему произволу войти ни в какого человека, созданного по образу Божию, когда без дозволения Божия они не имели власти войти в нечистых и немых животных. Даже никто, не говорю, из молодых, которых видим постоянно пребывающими в... <Египетской> пустыне, но и из совершенных, окруженный таким полчищем таких врагов, не мог бы обитать в пустыне одиноким, если бы у них была власть и свобода по своей воле вредить или искушать (прп. авва Серен, 56, 295—296).

***

У нечистых духов, без сомнения, столько же занятий, сколько и между людьми. Некоторые из них (которых простой народ называет также фавнами, лесными  богами) бывают обольстители и шутники, постоянно занимал известные места или пути, не увеселяются мучением тех мимо проходящих, которых могли бы уловить в сеть, а довольствуясь только насмешкою и озорством, стараются скорее обеспокоить их, нежели повредить; некоторые только производят ночью безвредные навалы на людей (кошмары); иные бывают столь яростны и свирепы, что не довольствуются тем, чтобы жестоким терзанием мучить только тела тех, в коих вошли, но спешат еще напасть на проходящих вдали и поразить их жестокими ударами, каковы описанные в Евангелии (см.: Мф. 8, 28), от страха которых никто не смел проходить тем путем, которые по ненасытимой свирепости утешаются войнами и кровопролитием. Иные, напыщая сердца одержимых ими гордостью, внушают казаться то величавыми тщеславными великанами, то униженными, льстивыми, то знаменитыми, достойными внимания всех, то показывать, что они поклоном отдают почтение высшим властям, то будто другие воздают им почтение и другие действия совершают гордо или униженно. Иные стараются внушить людям не только ложь, но и богохульство. Мы были свидетелями этого дела, слышали, что демон явно сознавался, что он чрез Ария и Евномия произвел нечестие святотатственного учения. Также и в 3 книге Царств читаем, что один из этих духов говорил: я выйду и сделаюсь духом лживым в устах всех пророков его (Израиля) (ср.: 3 Цар. 22, 22; 2 Пар. 18, 21). Апостол, обличая обольщающихся ими, так говорит о них: внимая духам обольстителям и учениям бесовским чрез лицемерие лжесловесников (1 Тим. 4, 1—2). Евангелие свидетельствует, что есть и другие роды демонов — немых и глухих (см.: Лк. 11, 14; Мк. 9, 25). Пророк упоминает, что также есть некоторые духи разжигатели похоти и сластолюбия, говоря: дух блуда обольстил их, и они блудят, отступив от Бога своего (ср.: Ос. 4, 12). Священное Писание учит, что есть также бесы дневные и полуденные (см.: Пс. 90, 6). О различии их было бы слишком долго подробно рассматривать все места Священного Писания, в которых они Пророком называются, — кто онокентаврами, кто косматыми, кто сиренами, кто кикиморами, кто совами, кто страусами, кто ежами (см.: Ис. 13, 21—22; 34, 11 — 14), кто аспидом и василиском, кто львом, кто драконом (см.: Пс. 90, 13); кто скорпионом (см.: Лк. 10, 19), кто князем мира сего (см.: Ин. 14,30), кто мироправителями тьмы века сего, кто духами злобы (см.: Еф. 6, 12). Мы думаем, что эти наименования даны им не случайно, не без намерения, но названием этих зверей, которые бывают у нас более или менее вредны и гибельны, означается их жестокость и ярость, называются именами их по сходству ядовитой злости или главенства, которое доставляет им между прочими зверями или змеями превосходство их злости, именно, иной получил название льва по причине сильной ярости и свирепости своего зверства, иной имя василиска по причине смертоносного яда, который убивает, прежде нежели почувствуется, а иной имя онокентавра или ежа и страуса по причине вялости своей злости (прп. авва Серен, 56, 303-304).

***

Достоверно, что злые духи какую брань ведут с людьми, такую же взаимно ведут и между собою. Ибо из-за некоторых народов, принятых по некоторому, свойственному им, содружеству со злом, они с неослабным усилием непрестанно производят раздоры и сражения (прп. авва Серен, 56, 313).

***

...Злых духов такое множество наполняет этот воздух, который разливается между небом и землею и в котором они летают в беспокойстве и непраздно, так что провидение Божие для пользы скрыло и удалило их от взоров человеческих; иначе от боязни нападения их или страшилища лиц, в которые они по своей воле, когда захотят, преобразуются и превращаются, люди поражались бы невыносимым ужасом до изнеможения, будучи не в состоянии видеть их телесными очами или ежедневно становились бы злее, будучи развращаемы их постоянными примерами и подражанием, и чрез это между людьми и нечистыми, воздушными властями, было бы некоторое вредное содружество и гибельный союз, ибо те преступления, которые ныне допускаются между людьми, скрываются или оградою стен, или расстоянием мест, или по стыдливости. А если бы постоянно видели их открытым взором, то возбуждались бы к большему безрассудству, неистовству страстей, потому что не было бы никакого промежутка времени, в который бы видели их удерживающимися от этих злодеяний, поскольку ни усталость телесная, ни занятие домашним делом, ни забота о ежедневном пропитании не удерживают их, как иногда заставляют нас даже невольно удерживаться от предпринятых намерений (прп. авва Серен, 56, 313).

***

...Что нечистые духи управляются более злыми властями и подчинены им, этому, кроме тех свидетельств Священного Писания, которые читаем в Евангелии, в описании ответа Господа клеветавшим фарисеям: если Я силою веельзевула, князя бесовского, изгоняю бесов (ср.: Мф. 12, 27) — научают нас также ясные видения и многие опыты святых. Когда один из наших братий путешествовал в... <египетской> пустыне, то, по наступлении вечера нашедши некоторую пещеру, остановился там и захотел совершить в ней вечернюю молитву. Пока он, по обычаю, пел псалмы, время прошло уже за полночь. По окончании молитвенного правила, желая немного успокоить утомленное тело, он возлег и вдруг начал видеть бесчисленные толпы отовсюду собирающихся демонов, которые, бесконечною вереницею и весьма длинным рядом приходя, иные предшествовали своему начальнику, иные следовали за ним. Наконец пришел князь, который и величиною был выше всех и видом страшнее, и по поставлении престола, когда он сел на возвышенном трибунале (судейском месте), то с рачительным исследованием стал разбирать действия каждого, и тех, которые говорили, что еще не могли обольстить своих соперников, приказывал выгонять от своего лица с замечанием и бранью, как недеятельных и нерадивых, с яростным рыканием укоряя, что они напрасно потратили столько времени и труда. А тех, которые объявляли, что они обольстили назначенных им, отпускал с большими похвалами, при восторге и одобрении всех, как храбрейших воителей, в образец для всех прославившихся. Из числа их один злейший дух, приступив, с злорадством доносил, как о знаменитейшей победе, что он хорошо известного монаха, которого имя назвал, после 15 лет, в течение которых непрестанно искушал, наконец преодолел, в эту самую ночь вовлек в блуд, именно с одною посвященною отроковицею не только побудил впасть в порок блуда, но и убедил взять ее себе в супружество. При этом донесении произошла необыкновенная радость между всеми, и он, князем тьмы возвеличенный высокими похвалами и увенчанный большою славою, ушел. При наступлении зари, когда все это множество демонов исчезло из глаз, брат, сомневаясь в донесении нечистого духа и больше разгневавшись, что по закоренелой своей привычке ко лжи захотел насмеяться над ним и невинного брата заклеймить пороком кровосмешения, помня евангельское изречение, что он в истине не устоял, ибо нет в нем истины; когда он говорит ложь, говорит свое; ибо он лжец и отец лжи (ср.: Ин. 8, 44), — пошел в Пелузию, где, как он знал, пребывал тот, о котором нечистый дух говорил, что низложил. Этот брат был очень известен ему. Когда стал разыскивать его, узнал, что он в ту самую ночь, в которую тот отвратительный демон объявил своему князю и его полчищу о падении монаха, оставив монастырь, ушел в селение и подвергся жалкому падению с означенною отроковицею (прп. авва Серен, 56, 314—316).

***

О различии демонов много сведений мы получили также и от тех двоих философов, которые некогда волшебными искусствами испытали бездействие их или силу и свирепую злость. Они, презирая блаженного Антония, как человека неученого и неграмотного, и желая (если бы ничем больше не могли оскорбить) по крайней мере выгнать его из своей кельи волшебными страхованиями и наваждением бесовским, наслали на него злейших духов, будучи побуждаемы к этому завистью из-за того, что к этому рабу Божию ежедневно приходили большие толпы народа. Когда он стал изображать крестное знамение на челе и на груди своей и совершать смиренную молитву, то свирепые демоны вовсе не смели даже и приблизиться к нему и без всякого действия возвратились к тем, которые послали их. Они послали к нему опять более сильных в злости, и эти напрасно употребляли все усилия своей злости, безуспешно возвратились; несмотря на это, опять еще более сильные посланы были против воина Христова и победителя, и эти совершенно ничего не в силах были сделать. Такие наветы их, устроенные с таким волшебным искусством, имели последствием только то, что ими ясно было доказано, сколь великая сила заключается в христианском исповедании, так что столь свирепые, столь сильные демоны... не только не сделали никакого вреда святому Антонию, но не в состоянии были даже и на короткое время выгнать его из своего монастыря... Удивляясь этому, философы поспешно пришли к авве Антонию, раскрыли, сколь великую брань, проделки и наветы ему производили по тайной зависти, и просили тотчас сделать их христианами. Спросив о дне произведенной ими брани, авва сказал, что тогда он был искушаем сильнейшими при логами помыслов (прп. авва Серен, 56, 316—317).

***

...Надобно знать, что нечистые духи двумя способами покоряются людям: или святости верных благодатию и силою Божиею подчиняются, или жертвами нечестивых, или, какими-либо стихами будучи улещаемы, как к своим близким, бывают благосклонны. Прельстившиеся таким мнением фарисеи также думали, что и Господь Спаситель этим искусством повелевал демонами, говоря: Он силою веельзевула, князя бесовского, изгоняет бесов (ср.: Мф. 12, 24), именно по той дружбе, по которой волхвы или волшебники чрез призывание имени его и обрядов жертвоприношения, которым он увеселяется, как короткие друзья, имеют власть над подчиненными ему демонами (прп. авва Серен, 56, 317).

***

...Демоны никак не могут овладеть чьим-либо духом или телом, не имеют власти ворваться в чью-либо душу, если сначала не лишат ее всех святых помышлений и не сделают пустою и лишенною духовного созерцания (прп. авва Серен, 56, 317).

***

...Известно, что <демоны> очень услаждаются блудного нечистотою, которую, без сомнения, они лучше желали бы производить сами собою, нежели чрез людей, если бы это как-нибудь могло исполниться (прп. авва Серен, 56, 318).

***

...Каждого из нас злые духи хитрою злокозненностью искушают, расставляя коварные сети особенно тем расположениям души, в которых замечают болезнь ее... (прп. авва Авраам, 56, 620).

***

Общий всем враг главные брани ведет с теми, которые не служат его удовольствиям и не кланяются ему в корне всех зол — в сребролюбии. И ты, будучи одним из таковых, даже принадлежа к переднему их ряду, не выпускай из рук духовного всеоружия (прп. Исидор Пелусиот, 60, 158).

***

Ты, как говоришь, крайне дивишься, как диавол и после того как обессилел, большую часть людей держит в своей власти; а я не дивлюсь, что этот злодей, бодрствуя, не опуская ни одного обстоятельства и часа, преодолевает нас, ленивых и сонливых. Ибо губить вместе с собою побежденных им будет он в силах, но не возможет воцариться в прежнем царстве, сокрушенном Божиею силою. Напротив того, удивительно было бы, если бы мы, не делая ничего приличного победителям, превозмогали того, кто против нас все приводит в движение. Ибо о том, что многие из людей заодно с врагом вооружаются на братий и от того явным образом бывает одоление, хотя сие и истинно, я умолчу, чтобы не показалось сие крайне жестоким для делающих это. Посему, когда и по собственной лености падаем, и поползаемся от того, что оный враг даже все, что должно бы стоять за нас, обращает против нас, а также соблазняет тем, что братия наши заодно с врагом на нас вооружаются и ополчаются, по какой причине удивляешься, что терпим мы поражение? Если же скажешь: «Что же будем делать?» Отвечу: «Потому что диавол, хотя и пал, однако же, ни на что не взирая, действует смело, должно нам бодрствовать, трудиться, ввергаться в опасности, призывать Божественную помощь и употреблять все меры, чтобы победить и самого вождя и заодно с ним нападающих. Если же, не намереваясь ничего этого сделать, предаем и то, что  приобретено для нас Христом, то себя самих должны винить мы, а не силу врага, которую Спаситель истощил, наша же леность увеличила» (прп. Исидор Пелусиот, 60, 436).

***

Диавол не знает того, что у нас в мыслях, потому что исключительно принадлежит сие... единой силе Божией, наедине сотворившей сердца наши; но по телесным движениям уловляет он душевные думы. Увидит ли, например, что иной пытливо смотрит и насыщает глаза чужими красотами? Воспользовавшись его устремлением, тотчас возбуждает такого человека или к прелюбодеянию, или к блуду. Увидит ли гневливого и раздражительного? Тотчас изощряет меч и устремляет на убийства. Увидит ли корыстолюбивого? Поощряет к разбою и неправедному приобретению. Увидит ли одолеваемого чревоугодием? Тотчас живо представляет ему страсти, порождаемые чревоугодием, и доставляет служащее к приведению намерения своего в действие. Ибо почему не всех вовлекает в одни и те же страсти? Потому что каждый сам избирает, один то, а другой иное, и одному нравится то, а другому иное. Итак, по телесным движениям диавол угадывает душевные слабости, и таким образом соплетает сети (прп. Исидор Пелусиот, 61, 199-200).

***

Если и напал на тебя общий всем враг, чтобы одолеть с первого удара и набегом захватить все твое житие, то и ты, как известился я, при неусыпной рачительности оградясь Божией помощью, во время этой осады причинил ему много трудов, боевые и осадные его снаряды соделал бездейственными и воздвиг себе памятники блистательной над ним победы. Посему, радуясь с тобою торжеству твоему и воспевая победную песнь, советуем быть бдительным и внимать себе, потому что противник не знает стыда, не умеет краснеть и отчаиваться до смерти, но вместо оружий и боевых снарядов довольствуясь своими природными силами, нападает во всякое время, и не думая быть побежденным, но мечтая о победе. Посему всяцем хранением блюди свое сердце (ср.: Притч. 4, 23). Ибо борьба с врагом не единообразна (тогда не трудно было бы его низложить), но много и притом разных у нее видов. Когда побежден он целомудрием, тогда вооружается он корыстолюбием. Если и здесь нанесены ему раны, то строит козни при помощи зависти. А если увидит, что и это преодолевает иной, то вооружает друзей. Если же выдержит кто и их приражение, ополчает домашних. А когда и тем не возьмет, порождает нерадение. Если же и его кто превозможет, внушает злопамятность. И для чего пытаюсь исчислить все стрелы лукавого? Оставлю это, дам же тот совет твоему мужеству, чтобы всюду иметь у себя глаза, потому что враг нападает отовсюду, и особенно старается наносить смертельные раны (прп. Исидор Пелусиот, 61, 258—260).

***

Страшный этот разбойник <диавол> не просто нападает на плывущих по сему исполненному бурею морю, но сперва испытав и дознав душевные наклонности, потом принимается за дело и строит козни... Посему, пытливо изведывая стремления, наклонности и приверженности каждого, не пропуская ни малого времени, даже часа, потом подает отвне служащее пищею страсти, и к чему ощущает особенно склонным, в том и отыскивает слабую сторону. Потому-то благоискусному надлежит соделать себя безопасным отовсюду, ибо не редко враг овладевал даже житием, подобным городу, огражденному неприступными стенами, отыскав одну слабую сторону и доказав, что бесполезна крепость прочих стен (прп. Исидор Пелусиот, 61, 370—371).

***

Общий всех враг <диавол>, как страждущий самоуправством, совлек с человеческого рода прирожденные ему преимущества и ввел образ жизни противный добродетели, когда ему стали послушны человеческие силы. Ибо сам по себе не возымел бы такой воли, если бы не был сильно подкрепляем беспечностью обольщенных. Но поелику по человеколюбию Создателя род наш должен был снова облечься в оружие добродетели, то снисшел на землю Бог-Слово и как ангельскую ризу соткал нам любовь, все совершив в ней, потому что все перечисляемые по видам преспеяния добродетели сообъял в единой родовой добродетели, которой имя — любовь (прп. Исидор Пелусиот, 61, 403).

***

Удивительно для тебя, говоришь ты, почему иные из злых духов требовали, чтобы служитель их был правдив, а действуя сами, не переставали делать неправду. О сем рассуждаю так: чтобы служащий им был правдив, требовали потому, что представляли из себя богов, служили же неправде потому, что по произволению были лукавы.

Поелику знали, что из людей многие чтут добродетель, то, чтобы их почитали добрыми, показывали вид, будто бы любят добродетельных, и вскоре потом преступными своими поступками изобличали свой склонный ко злу ум (прп. Исидор Пелусиот, 62, 9).

***

...Действительно демоны изобличены, побежденные Подвижником, у Которого пригвождены руки и ноги; действительно опозорен диавол, побежденный и уступивший над собою верх единой плоти, повешенной на Кресте (прп. Исидор Пелусиот, 62, 11).

***

Силен и изобретателен враг человечества на то, чтобы очаровывать, то лестью, то лжеумствованиями, особенно когда ведет брань не прямо (иначе не скоро мог бы взять в плен), но часто под видом дружбы скрывает яд блуда; как, возводя человека до равенства с Богом, привел в состояние, в котором он бедственнее бессловесных, не только лишил его преимуществ, какие имел, но и снабдил недостатками, которых у него не было, разумею: поты и труды, смерть и тление. Но поелику многие им уловляемые показали, что осадные его орудия бездейственны, то, в ком достанет благоразумия и кто помышляет о спасении, надлежит тому преследовать все его хитрости и, сколько можно, оберегаться, наипаче, когда уловляет он, прикрываясь дружбою, ибо тогда бывает неуловим и непреоборим (прп. Исидор Пелусиот, 62, 160—161).

***

...Диавол поражениями еще более раздражается, не вступает в борьбу прямо, в которой легко был бы препобежден, но, надев личину дружбы, многократно побеждавших запинает и, обольстив мыслью, что никогда не будут побеждены, расслабив же трудом, истощив весь их запас, потом уже ввергает их в бездну непотребства... (прп. Исидор Пелусиот, 62, 227).

***

...Надлежит не вперед откладывать, но делать, потому что не знаем и времени кончины, и злоухищрений диавола, какие строит против нас, отвлекая всегда от настоящего и заставляя мечтать о будущем. Поелику знает, что мы, люди, живем настоящим, а будущее для нас сомнительно, то ополчается на нас и, обманывая в настоящем, поставляет на вид будущее и низвергает в пропасть поверивших ему и рассуждающих, что нынешний день всегда будет для них настоящим; почему потребное для дела время губя на безделье, находят все для себя благовременным. Ибо время не ждет замедлившего... (прп. Исидор Пелусиот, 62, 372).

***

Когда в дружине есть целомудрие, благопокорность, чинность и воинская доблесть, тогда делается она страшной для противников, и, по своей отважности, нередко воздвигает победные памятники, между тем, как враги обращаются к просьбам и ходатайствам. Посему, когда тому же самому должно быть у нас с демонами, однако же не бывает, потому что ополчаемся мы, не против них друг с другом, но с ними друг против друга, удивляться должно не тому, что бываем побеждены, но паче тому, что, не делая ничего необходимого для побеждающих, желаем победить (прп. Исидор Пелусиот, 62, 403).

***

Когда демоны увидят, что кто-либо имеет усердие и ревность молиться, как должно, то (не во время молитвы) влагают ему мысли о чем-либо, будто нужном (и отходят), а спустя немного опять возбуждают воспоминание о том, подвигая и ум на рассмотрение того (если это вопрос — на разрешение, если вещь — на приобретение), и он, не находя искомого, досадует и скорбит. Потом, когда станет на молитву... они напоминают ему, о чем он помышлял и чего доискивался, чтобы ум, подвигшись опять к узнанию (не решенного прежде), сделал молитву бесплодною (прп. Нил Синайский, 89, 224).

***

Когда все лукавый демон, многие употребив хитрости, не успеет воспрепятствовать молитве рачительного (молитвенника), тогда немного ослабляет (свои нападки), но зато потом, когда кончит он молитву, отмщает ему. Ибо, или воспламенив его гневом, уничтожает то прекрасное настроение, какое приобретается молитвою, или раздражив какую-либо бессловесную сласть (позыв ко вкушению чувственного удовольствия), посмеивается над умом (прп. Нил Синайский, 89, 228).

***

Очень завидует демон человеку молящемуся и всякие употребляет хитрости, чтоб расстраивать такое намерение его; поэтому не перестает возбуждать посредством памяти помыслы о разных вещах, и посредством плоти приводит в движение все страсти, чтоб только помешать как-нибудь прекрасному его течению (т. е. труду молитвенному) и к Богу преселению (восхождению вниманием) (прп. Нил Синайский, 89, 228).

***

Когда ум начинает наконец чисто и бесстрастно молиться, тогда демоны наступают на него уже не от шуиих, а от десных: представляют явление будто славы Божией и какое-либо образное представление, чувству приятное, так что ему покажется, будто он совершенно достиг уже цели молитвы. Это, как сказал один знающий дело муж, бывает от страсти тщеславия и от бесовского прикосновения к известному месту мозга и от потрясения (или воспаления) в нем жил (прп. Нил Синайский, 89, 232).

***

Надлежит тебе знать и следующее коварство демонов. Иногда они разделяют себя на группы. Одни приходят с соблазном. И когда ты взыщешь помощи, входят другие в ангельском виде и прогоняют первых, чтоб прельстился ты мнением, что они настоящие ангелы, и впал в самомнение, что удостоен того. Постарайся быть сколько можно смиренномудрым и мужественным, — и вражеское  нападение демонов не коснется души твоей и бич их не приближится к телу твоему. Ангелом Своим заповесть о тебе (Господь) сохранити тя (Пс. 90, 10—11); и они незримо отразят от тебя всякое вражеское действо. Хотя и шум, и топот, и вопли, и ругательства услышит от демонов старающийся держать чистую молитву, но не ниспадет помыслом и не предаст его им, говоря к Богу: не убоюся зла, яко Ты со мною ее и (Пс. 22, 4), и тому подобное. Во время таких искушений употребляй непрестанно краткую, но напряженную молитву. Если демоны станут угрожать тебе, что внезапно явятся в воздухе, чтоб изумить тебя и похитить ум твой, не бойся их и совсем не заботься о такой угрозе их. Это они стращают тебя, пытая, ставишь ли ты их во что-нибудь, или совсем презрел уже их (прп. Нил Синайский, 89, 235).

***

Демон непотребства на ревностного борца подвижнического нападает быстро, внезапно осыпая его стрелами страстной похоти, потому что не может долго сносить жжения огня светоносного, исходящего из подвижнических трудов его; а к тому, кто от обольстительности сласти похотной ослабел в строгости самообуздания, мало-помалу подступает на собеседование с сердцем его, чтоб оно, разгоревшись злыми похотениями, предалось беседе с ними, пленилось ими и совершенно отложило ненависть к сему греху (прп. Нил Синайский, 89, 253).

***

Когда демоны увидят, что не воспламенились мы в самом пылу оскорбления, тогда, напав в безмолвии, стараются возбудить владычественное в нас (ум), чтоб заочно восстали мы против тех, с которыми соблюли мир, когда они были с нами лицом к лицу (прп. Нил Синайский, 89, 268).

***

Если хочешь успешно вести брань с полчищем демонов, то врата души своей (чувства) заграждай уединенным безмолвием и ухо свое прилагай к словесам отеческим, чтобы, научившись таким образом лучше распознавать терния помыслов, пожигать их гневом и отвержением (прп. Нил Синайский, 89, 305).

***

....Произнесение Божия имени обращает в бегство демонов (прп. Нил Синайский, 71, 234).

***

Душевные силы уделять должно на дела и молитвы, тогда не много входов найдет к нам диавол (прп. Нил Синайский, 71, 238).

***

И оскорблением, и бесчестием, и злоумышлением против нас во всякое время готовы демоны тревожить нас... (прп. Нил Синайский, 71, 260).

***

Демоны разными искушениями стараются заградить нам уста, чтобы не песнословили, не восхваляли и не славословили Сотворшего (прп. Нил Синайский, 71, 327).

***

Если желаем совершенно попрать демонов, то будем показывать во всем смиренномудрие, далеко отринув от себя волю свою (прп. Нил Синайский, 71, 390).

***

...В какой мере приближаемся мы к Богу, в такой более и более свирепеют на нас демоны (прп. Нил Синайский, 72, 26).

***

...Сатана не изведавших на опыте его злоухищрения всегда большею частью уловляет чем-либо благовидным (прп. Нил Синайский, 72, 32).

***

Если и в ангела светла преобразуется диавол для обольщения и погибели обольщаемых, то чему дивишься, услышав, что он часто принимает на себя вид зверей, скотов и птиц? (прп. Нил Синайский, 72, 160).

***

...Враги, зная, что Господь обетовал нам великие блага, весьма гневаются на нас, из зависти ополчаются срамными и подлыми страстями и стараются до крайности расслаблять людей, стремящихся к добродетели (прп. Нил Синайский, 72, 215).

***

У демона — этого виновника и вместе живописателя порока — та цель, чтобы каждого человека вринуть в тяжкую и безутешную печаль, соделать его далеким от веры, от надежды, от любви Божией... (прп. Нил Синайский, 72, 222).

***

Бесы боятся, если увидят, что кто-нибудь, будучи подвергаем оскорблению, бесчестию, ущербам, всяким другим неприятностям, скорбит не о том, что подвергся сему, но о том, что, подвергшись сему, не перенес того мужественно, ибо уразумевают из сего, что он вступил на истинный путь и имеет твердое желание ходить в совершенстве по заповедям Божиим (прп. авва Зосима, 90, 106).

***

...Что бывает у художников, то же случается и с душою. Как там главный мастер, преподав искусство ученику, оставляет его потом работать самого по себе и не имеет более нужды сидеть подле него, а только по временам надсматривает за ним, не разленился ли, или не испортил ли дела; так и демоны, если увидят душу покорную и легко принимающую злые помыслы, предают ее сему сатанинскому искусству и не считают уже нужным сидеть подле нее, в уверенности, что ее самой одной достаточно к навету против себя, только по временам приходят посмотреть, не разленилась ли она (прп. авва Зосима, 90, 115).

***

Великое внимание и не малая мудрость потребны против злокозненности диавола, ибо бывает, что он иногда из-за ничего возбуждает тревоги и неудовольствия, внушая и благословные к тому предлоги, чтоб казалось, что гневаться в предлежащем случае справедливо, и есть основательная причина. Но что бы ни внушал он, да ведает желающий во истине шествовать путем святых монахов, что никакое раздражение, как бы оно ни казалось правым, не должно им быть допускаемо... (прп. авва Зосима, 90, 125).

***

...Мнящиеся быть сильными три исполина лукавого суть — неведение, матерь всех зол — забвение, сестра его, содейственница и помощница, и из мрачного ткущее душе одежду и покров — разленение (равнодушие), которое утверждает и укрепляет оба первые, и дает им состоятельность, и делает то, что в душе нерадивейшей зло становится как бы врощенным и всуществленным. Ибо от равнодушия (разленения), забвения и неведения крепнут и увеличиваются подпоры всех прочих страстей. Будучи взаимными одно другому помощницами и одно без другого не могущи иметь состоятельность, они (в связи все вместе) являются крепкими силами супостата и главными начальниками лукавого. При посредстве их скопище духов лукавствия строит в душе свои ковы и успевает приводить в исполнение свои замыслы (прп. Марк Подвижник, 88, 502).

***

Когда ум освободится от попечения о телесном, тогда соразмерно с тем видит он ухищрения врагов (прп. Марк Подвижник, 88, 534).

***

Отврати мысль от всякого любоимания, и тогда возможешь увидеть козни диавола (прп. Марк Подвижник, 88, 534).

***

Враг знает требование духовного закона и ищет только мысленного сосложения (с внушаемым помыслом, а не дела у тех, кто проводит духовную жизнь). Не успеет ли таким образом или сделать подручника своего (когда кто согласится на внушение) повинным трудам покаяния (если сознает он свою вину), или, если не покается (не сознавши вины), обременить его невольными болезненными скорбями... Бывает, что иногда он подущает восставать против таких наведений... дабы таким образом и здесь умножить болезненные прискорбности... и во время исхода показать его неверным (обличить неверие Промыслу)... (прп. Марк Подвижник, 88, 549).

***

Когда диавол увидит, что ум начал молиться из сердца, тогда наводит великие и злохитрые искушения. А малым добродетелям не станет он мешать большими нападками (прп. Марк Подвижник, 88, 568).

***

Когда ум начнет ощущать благодатное утешение Святаго Духа, тогда и сатана свое влагает в душу утешение в кажущемся сладким чувстве, во время нощных успокоений, в момент тончайшего некоего сна (или засыпания).

Если в это время ум окажется держащим в теплейшей памяти святое имя Господа Иисуса и, как верным оружием против прелести, воспользуется сим пресвятым и преславным именем, то лукавый обольститель оный тотчас удаляется, но зато возгорается наконец бранью против души своим лицом (а не помыслами). Так ум, точно распознавая обманчивые прелести лукавого, более и более преуспевает в различении духовных вещей (блж. Диадох, 90, 23).

***

...Духи злые на чувства телесные нападают и в них гнездятся, удобно действуя чрез подручную им плоть, на тех, кои младенчествуют еще душою (блж. Диадох, 90, 53).

***

...Есть два рода злых духов: одни более тонки, другие более грубовещественные. Тончайшие воюют на душу, а грубейшие плоть обыкновенно пленяют посредством срамных некиих сластных движений; почему всегда друг другу противятся духи, на душу нападающие, и духи, нападающие на тело, хотя к тому, чтобы вредить людям, равное имеют рвение. Когда благодать не обитает в человеке, духи злые, наподобие змий, гнездятся во глубине сердца, не давал душе воззреть к возжеланию добра. Когда же благодать сокровенно возобитает в уме, тогда они, как облака некие темные, промелькают по частям сердца, преобразуясь в страсти греховные и в призрачные мечтания разнообразные, чтобы через воспоминания развлекая мечтаниями ум, отторгнуть его от собеседования с благодатию. Итак, когда мы духами, на душу нападающими, к душевным разжигаемся страстям, наипаче же к самомнению и гордыне, сей матери всех зол, тогда, приводя па память разложение тела своего, устыдим это надмение славолюбивого самовозношения. То же должно делать, и когда бесы, на тело воюющие, подготавливают сердце наше к воскипению срамными похотями, ибо это одно воспоминание может сильно расстроить всякие покушения злых духов в связи с памятью Божиею. В случае же, если, по поводу такого воспоминания, душевные бесы начнут влагать мысль о безмерной ничтожности человеческого естества, как никакого достоинства не имеющего, по причине разложения плоти... приведем на память честь и славу Небесного Царствия, не забывая при сем держать в мысли и грозность нелицемерного суда Божия, чтобы тем младодушное нечаяние предотвратить, а этим легкому и скорому на похоти сердцу нашему придать твердости и силы к противостоянию (блж. Диадох, 90, 54—55).

***

...Пока Дух Святый обитает в нас, дотоле сатана не может войти в глубину души и обитать там (блж. Диадох, 90, 55).

***

...Диавол огненными стрелами нападает на души Христа Господа в себе носящих. Ибо и обыкновенно так бывает, что кто не может руками достать своего противника, тот употребляет против него стрелы, чтобы издали ведущего с ним брань врага уязвить полетом стрел, так и сатана, поелику не может, как прежде гнездиться в уме подвизающихся, по причине присутствия в нем благодати, то, как гнездящийся в теле, налетает на похотную  мокротность, чтоб ее влечением прельстить душу. Почему надлежит иссушать тело, чтобы ум, похотною мокротою влекомый, не поскользался на приманки сладострастия и не падал (блж. Диадох, 90, 56).

***

...У тех, кои посредством подвигов противостоят греху... демоны с умом борются, а плоть разнеживающими приятными движениями стараются расслабить и увлечь к похотствованию, ибо им, по праведному суду, попускается укрываться во глубине тела и у тех, которые крепко подвизаются против греха, потому что произволение человеческого мудрования всегда состоит под искусом. Если же кто возможет еще в сей жизни посредством подвижнических трудов умереть, тогда он весь наконец делается домом Святаго Духа... (блж. Диадох, 90, 57).

***

Когда человек Божий все почти победит в себе страсти, два беса остаются еще ратующими против него, из коих один душу томит, возбуждая его по великому боголюбию к непомерной ревности, так что он не хочет допустить, чтоб другой кто угодил Богу паче его, а другой — тело, возбуждая его огненным некиим движением к похотению плотскому. Бывает же сие с телом, во-первых, потому, что такая сласть похотная свойственна естеству нашему, как вложенная в него чадородия ради, почему она и неудобь побеждаема; а потом и по попущению Божию. Ибо когда Господь увидит кого из подвижников слишком высоко восходящим в приумножении добродетелей, тогда попускает ему иной раз быть возмущаемому сим скверным бесом, чтоб он почитал себя худшим всех живых людей. Такое нападение страсти сей иногда бывает после совершения добрых дел, а иногда прежде того, чтоб движение; сей страсти, предшествует ли оно делам или последует, заставляло душу казаться пред собою непотребнейшею, как бы ни были великими совершенные ею дела. Но против первого (беса, чрезмерную ревность возбуждающего) будем бороться усугублением смирения и любви, а против второго (беса похоти плотской) — воздержанием, безгневием и углубленною памятью о смерти, чтоб чрез это, чувствуя в себе непрестанно действо Святаго Духа, соделаться нам в Господе высшими и этих страстей (блж. Диадох, 90, 72).

***

Ненавистники душ наших, бесы, внушают некиим воздать нам какую-либо ничтожную похвалу, а потом и нас подущают порадоваться о том. Если после сего, расслабев от самомнения, дадим место и тщеславию, то врагам нашим не много уже будет труда совсем забрать нас в плен (прп. Иоанн Карпафский, 90, 79).

***

Большею частью во время празднеств и святых собраний, особенно же когда кто намеревается приступить к таинственной Трапезе, демоны стараются осквернить подвижника срамными мечтаниями и истечением семени. Но и этим не успевают они сокрушить или расслабить навыкшего все переносить терпеливо и мужественно. И пусть не хвастают на наш счет эти в дугу сгибающиеся (подобно змиям), будто прямые (прп. Иоанн Карпафский, 90, 80).

***

За постоянство и ревность враги отмщают, заушая душу различными и несказанными искушениями. Но мужайся! Этими скорбями великими и неисчетными сплетается тебе венед (прп. Иоанн Карпафский, 90, 81).

***

Не возможешь ты на аспида и василиска наступить и попрать льва и змия (ср.: Пс. 90, 13), если, долгим молением умолив Бога, не получишь в споборники себе Ангелов, чтобы они, подъяв тебя на своих руках, соделали тебя высшим всякого веществолюбивого мудрования (прп. Иоанн Карпафский, 90, 83).

***

Приседит <враг> в ловитве, яко лев во ограде своей (ср.: Пс. 9, 30), скрывая для нас сети и мрежи помыслов нечистых и нечестивых. Но и мы, если не спим, можем еще большие и опаснейшие для него поставить сети, тенета и засады. Ибо молитва и псалом, бдение и смиренномудрие, послужение ближним и милость, благодарение и Божественных словес слушание — вот засада врагу: и сеть, и яма, и бичи, и тенета, и удавление (прп. Иоанн Карпафский, 90, 90).

***

...Злые бесы против тех, кои избрали безмолвное пребывание, во всю жизнь их точат мечи искушений и на тех, кои более благоговейны и богобоязненны, с большим неистовством нападают, увлекая их на грех по поводу самых дел благочестия бранями неизреченными, чтоб хоть таким образом отклонить их от веры во Христа, от молитвы и благоупования, препобедив их (прп. Иоанн Карпафский, 90, 93).

***

...Не одним воздержанием от яств, но и воплем к Богу из сердца можете вы истреблять и прогонять недобрые движения, и тех, кои возбуждают их (прп. Иоанн Карпафский, 90, 94).

***

Как железо делается неприкосновенным от проникновения его огнем, так частые молитвы мощнейшим делают ум на брань с врагом; почему бесы всеми силами и стараются леностью расслаблять нас на терпеливое пребывание в молитве, зная, что она к ним враждебна, и уму споборительна в брани (прп. Иоанн Карпафский, 90, 96).

***

Удары, какие наносит нам враг, явно и не явно, мы часто замечаем и видим, мучения же и досаждения, какие он от нас терпит, когда мы или преуспеваем в добродетели, или каемся в прегрешениях, или переносим оскорбления, или благодушествуем в несчастиях, или пребываем в молитвах, или другие какие совершаем дела благочестия, от которых он раздирается, мучается, плачет и расседается, — этого всего мы, по смотрению Божиею, не видим, чтоб не надмиться (прп. Иоанн Карпафский, 90, 97).

***

Как Господь хочет, чтоб человек чрез человека спасаем был, так диавол усиливается, чтоб человек чрез человека погубляем был (прп. Иоанн Карпафский, 90, 106).

***

У кого помышление всегда о Боге, тот прогоняет от себя демонов и искореняет семя их злобы (прп. Исаак Сирин, 58, 44).

***

Демоны принимают на себя подобие и показывают душе мечтания, приводящие ее в ужас, а более посредствующие к тому дневным памятованием (прп. Исаак Сирин, 58, 141).

***

Сам диавол умышляет сделать человеку вред и понуждает его взыскать желаемого, когда не достиг еще он соответствующего тому жития (прп. Исаак Сирин, 58, 153).

***

...Диавол всяким способом, как бы под личиною доброго дела, или смущает человека, или наносит вред его телу, или скрывает сети в уме его (прп. Исаак Сирин, 58, 153).

***

...Враг днем и ночью стоит у нас перед глазами, примечает, выжидает и высматривает, каким отверстым входом чувств наших войти ему (прп. Исаак Сирин, 58, 373).

***

Смиренномудрием... сокрушаются все оружия врага и противника. Ибо поистине велико смиренномудрие, и каждый из святых шествовал его путем и трудом сокращал путь свой... (прп. авва Дорофей, 29, 40).

***

Когда святой Антоний увидел распростертыми все сети диавола и, вздохнув, вопросил Бога: «Кто же избегнет их?» — то отвечал ему Бог: «Смирение избегает их», а что еще более удивительно — присовокупил: «Они даже и не прикасаются ему» (прп. авва Дорофей, 29, 41).

***

Когда диавол видит, что кто-нибудь не хочет согрешить, то он не столько неискусен в делании зла, чтобы стал внушать ему какие-либо явные грехи, и не говорит ему: иди, сотвори блуд или пойди, укради, ибо он знает, что мы этого не хотим, а он не считает нужным внушать нам то, чего мы не хотим, но находит в нас... одно пожелание или одно самооправдание, и тем под видом доброго вредит нам (прп. авва Дорофей, 29, 71).

***

...Диавол не может никого обольстить (иначе), как только под видом добродетели (прп. авва Дорофей, 29, 113).

***

Бесы тщеславия — пророки в снах... Бесы о будущем ничего не знают по предведению... (прп. Иоанн Лествичник, 57, 19).

***

...Бесы часто горько над нами насмехаются. Ибо когда мы насытились, они возбуждают в нас умиление; когда же постимся, ожесточают нас, чтобы мы, прельстившись ложными слезами, предались наслаждению — матери страстей (прп. Иоанн Лествичник, 57, 83).

***

Велика злоба наших врагов, так что они матерей добродетелей делают матерями зол, и средства к достижению смирения превращают в источник гордости (прп. Иоанн Лествичник, 57, 87).

***

Все бесы покушаются сначала помрачить наш ум, а потом уже внушают то, что хотят... (прп. Иоанн Лествичник, 57, 129).

***

Все брани бесовские происходят от трех главных причин: или от нерадения нашего, или от гордости, или от зависти диавола (прп. Иоанн Лествичник, 57, 175).

***

Во всех деланиях, которыми стараемся угодить Богу, бесы выкапывают нам три ямы. Во-первых, борются, чтобы воспрепятствовать нашему доброму делу. Во-вторых, когда они в сем первом покушении бывают побеждены, то стараются, чтобы сделанное не было по воле Божией. А если тати оные и в сем умышлении не получают успеха, тогда уже тихим образом приступивши к душе нашей, ублажают нас, как живущих во всем Богоугодно. Первому искушению сопротивляются тщание и попечение о смерти; второму — повиновение и уничижение; а третьему — всегдашнее укорение самого себя (прп. Иоанн Лествичник, 57, 176).

***

Иногда бесы отступают и сами собою, чтобы ввести нас в беспечность, и потом внезапно нападают на бедную душу, расхищают ее, и до такой степени приучают к порокам, что она... уже сама себе наветует и противоборствует (прп. Иоанн Лествичник, 57, 186).

***

Некоторые сказали, что одни бесы другим сопротивляются; а я удостоверился, что все они ищут нашей погибели (прп. Иоанн Лествичник, 57, 190).

***

Есть между злыми духами бес, называемый предваритель, который тотчас по пробуждении является искушать нас и оскверняет первые наши мысли (прп. Иоанн Лествичник, 57, 193).

***

...Бесы... если же не могут одолеть нас, то, тихо приступивши, влагают нам тайно гордое благодарение Богу (прп. Иоанн Лествичник, 57, 194).

***

...Кто только отражает их <бесов>, тот иногда разбивает неприятеля, а иногда и сам бывает разбит; но воюющие наступательным образом всегда гонят врага своего (прп. Иоанн Лествичник, 57, 200).

***

Между лукавыми и завистливыми духами некоторые такого рода, что отступают от святых умышленно с тем, чтобы не доставить боримым венцов за победы в бранях (прп. Иоанн Лествичник, 57, 202).

***

...Гордость и отчаяние между собою не согласны; но по злоухищрению бесов можно обе эти страсти видеть в одном человеке (прп. Иоанн Лествичник, 57, 203).

***

Не удивляйся тому, что бесы тайным образом влагают нам часто и добрые помышления, а потом противоречат им другими помыслами (прп. Иоанн Лествичник, 57, 203).

***

Между нечистыми духами есть и такие, которые в начале нашей духовной жизни толкуют нам Божественные Писания. Они обыкновенно делают это в сердцах тщеславных и, еще более, в обученных внешним наукам, чтобы, обольщая их мало-помалу, ввергнуть наконец в ереси и хулы. Мы можем узнавать сие бесовское богословие, или, лучше сказать богоборство, по смущению, по нестройной и нечистой радости, которая бывает в душе во время сих толкований (прп. Иоанн Лествичник, 57, 203).

***

Неленостная душа воздвигает бесов на брань против себя; с умножением же браней умножаются и венцы (прп. Иоанн Лествичник, 57, 204).

***

Бесы часто возбраняют нам делать легчайшее и полезное, а между тем побуждают предпринять труднейшее (прп. Иоанн Лествичник, 57, 206).

***

Рассмотрим и заметим... какие бесы приводят нас в гордость, какие нас смиряют, какие ожесточают, какие нас утешают, какие наводят мрак, какие обольщают нас лицемерным просвещением, какие делают нас медлительными, какие коварными, какие радостными и какие печальными (прп. Иоанн Лествичник, 57, 209).

***

Печалями и утехами, желаниями и страхами привязывают демоны ум к чувственному (авва Фалассий, 90, 321).

***

Непрестанно ищущие души нашей ищут посредством страстных помыслов ввергнуть ее в мысленный или действительный грех. Но когда сретят ум, не приемлющий их, тогда постыдятся и посрамятся, когда же найдут, что ум занят духовным созерцанием, тогда возвратятся вспять и устыдятся зело вскоре (ср.: Пс. 34, 4; 6, 11) (прп. Максим Исповедник, 90, 180).

***

Изнемогают демоны, когда чрез исполнение заповедей уменьшаются в нас страсти, погибают, когда в силу бесстрастия души совершенно исчезают из нее, не находя в ней того, чем держались в ней и чем воевали против нее. Сие-то значит: изнемогут и погибнут от лица Твоего (Пс. 9, 4) (прп. Максим Исповедник, 90, 181).

***

Пяти ради причин, говорят, от Бога попускается нам быть боримыми от демонов: первая причина сего та, чтобы мы, будучи боримы и противоборствуя, дошли до умения различать добродетель от греха; вторая та, чтобы мы борьбою и трудом снискав добродетель, имели ее твердою и неизменною; третья, чтобы, преуспевая в добродетели, мы не высоко о себе мудрствовали, но научились смиренномудрию; четвертая, чтобы, испытав делом, сколь зол грех, — совершенною возненавидели его ненавистью; наконец, пятая и важнейшая та, чтобы, сделавшись бесстрастными, не забывали мы своей немощи и силы Помогшего нам (прп. Максим Исповедник, 90, 189).

***

На высоких молитвенников нападают демоны, ввергая в их ум простые помышления о вещах чувственных и тем отвлекая их от молитвы; на прилежащих познаниям, на дольжайшее время задерживая в них страстные помыслы; на подвизающихся в деятельной жизни — склоняя их грешить делом. Всяким способом со всеми борются окаянные, чтобы отдалить людей от Бога (прп. Максим Исповедник, 90, 194).

***

Когда демоны увидят, что мы презираем вещи мира сего, не желая за них ненавидеть людей и отпасть от любви, тогда воздвигают на нас клеветы, дабы мы, не перенося огорчения, возненавидели клеветников (прп. Максим Исповедник, 90, 226).

***

Диавол и враг есть Божий и мститель. Враг — когда из ненависти к Нему, являя притворную, но пагубную любовь к нам, человекам, при возбуждении разных страстей, сластью от них чаемою прельщает произволение наше предпочитать вечным благам временные и, ими похищая все расположение души, совсем отторгает нас от любви Божественной и делает произвольными врагами Сотворшего нас. Мститель — когда, излив всю к нам ненависть, требует казни и в наказание нам, чрез грех соделавшимся как бы подчиненными ему. Ибо ничто так не любезно диаволу, как видеть человека казнимым. Когда же это бывает ему попущено, он, подобно буре, налетает на тех, на которых по попущению Божию получил власть, придумывая одни за другими наведения им непроизвольных страданий (за произвольные страсти), не повеление Божие исполнить хотя, но желая насытить свою к нам страстную ненависть, чтобы душа, изнемогши под  тяжестью скорбей и бед, отбросила всякую надежду на Божественную помощь, и наведение прискорбных случайностей, вместо вразумления, соделала причиною потери веры в самое бытие Бога (прп. Максим Исповедник, 90, 260-261).

***

Без Божия попущения и сами демоны ни в чем не могут служить диаволу. Ибо Бог ведает, как с подобающим человеколюбным и благим промышлением попускать диаволу через слуг своих совершать разные наказания за то, в чем мы согрешили (прп. Максим Исповедник, 90, 261).

***

Вместе с помышлениями о чувственных вещах лукавый злокозненно влагает и воображения их внешних видов и форм, чрез кои обыкновенно возбуждаются страстные вожделения тех вещей по одной их наружности, когда разумная наша деятельность останавливается в своем прехождении к мысленному и духовному через... посреде сущее чувство. Тут-то враг и успевает растлить душу, ввергнув ее в страстное волнение (прп. Максим Исповедник, 90, 265-266).

***

Уму, научившемуся разумно избегать невидимых схваток или столкновений (с невидимыми врагами), не следует ни приступать к естественному рассуждению, ни что-либо другое делать во время нападения злых сил, но только молиться, утомлять трудами тело, пресекать со всем тщанием вещественное мудрование и блюсти стены града, разумею, — сторожевые душевные добродетели, или способы хранения добродетелей, т. е. воздержание и терпение, чтобы как-нибудь враг, прельстив душу десными и похитив ее склонение на свою сторону, не отдалил ее от Бога, напаяя ее развращением мутным (Авв. 2, 15), и мнимым добром не увлек сердца, ищущего лучшего, к худшему (прп. Максим Исповедник, 90, 269—270).

***

Демоны ни целомудрия не ненавидят, ни постом не гнушаются, равно как ни раздаянием имений, ни странноприимством, ни псалмопением, ни прилежанием к чтению, ни уединением, ни высокими умозрениями, ни спанием на голой земле, ни бдением, ни всем другим, чем характеризуется жизнь по Богу, — пока целью таких дел поставляется что-нибудь им угодное (прп. Максим Исповедник, 90, 280).

***

Демоны, борющие при недостатке добродетели, суть те, которые научают блуду и пьянству, сребролюбию и зависти, а при добродетелях борющие суть те, которые научают самомнению, тщеславию и гордости и таким образом через десное скрытно насевают в нас шуее (прп. Максим Исповедник, 90, 280).

***

Кто во время восстания искушений воздерживается от помышлений о вещах, прилежит же молитве с собранием ума от всего к себе самому и к Богу, тот убивает грехотворную склонность и тем со стыдом обращает вспять диавола... (прп. Максим Исповедник, 90, 288).

***

Кто... воздержанием и терпением мужественно заключил чувства и через душевные силы входы к уму чувственных образов преградил, тот удобно расстраивает все злые козни диавола, обращая его вспять со стыдом тем же путем, каким пришел (ср.: 4 Цар. 19, 33) (прп. Максим Исповедник, 90, 288).

***

...Любят демоны после богослужения возмущать души наши недобрыми движениями, чтобы отомстить за поражение, причиненное им внимательным и благоговейным пребыванием в храме... (прп. Феодор Студит, 91, 49).

***

...Стойте все против обходов диавола непобежденными, угашая пожар похотей божественными молитвами и воззваниями (прп. Феодор Студит, 91, 89).

***

Заткни уши свои, когда начнет простирать к тебе льстивую речь нашептавший смерть в уши Евы (прп. Феодор Студит, 91, 90).

***

Повергайте врага долу, попирая его смирением вашим, мечом исповедания, ножом послушания (прп. Феодор Студит, 91, 106).

***

...<Демона> сокрушает смиренномудрие, побивает послушание, обращает в бегство молитва, морит гладом пост, низлагает братолюбие и всех прочих добродетелей делание (прп. Феодор Студит, 91, 215).

***

...Никто не избавится от <сетей> диавола иначе, как чрез исповедание помыслов и желаний, с верою к руководителю своему, сопровождаемою смирением и послушанием (прп. Феодор Студит, 91, 295).

***

...Он <диавол> всегда и всюду устрояет засады, сети ставит, ямы роет, не спит и празден не бывает, ни пищи, ни пития, ни другого чего не ищет; одно у него и дело, и ночью и днем, — губить души наши (прп. Феодор Студит, 91, 305).

***

Пусть велик он <диавол> силою греха, пусть хитер в способах влечения ко злу... но не убоимся его... ибо Победивший его Господь дал нам власть наступать на главу его (прп. Феодор Студит, 91, 305).

***

Дерзая верою, будем считать <диавола> равным бессильному воробью или ничтожному какому пресмыкающемуся, попираемому ногами (прп. Феодор Студит, 91, 306).

***

Диавол хищник есть, всегда около вертится, чтоб похищать у ума нашего прекрасные помышления и увлекать его в суетные помышления мирские (прп. Феодор Студит, 91, 315).

***

Он идет против Владыки нашего Бога и неистовствует, видя нас восходящими на высоту небесную, откуда сам он ниспал за гордость (прп. Феодор Студит, 91, 319).

***

Лукавый притихает на время, чтобы ввести в беззаботность, и потом, нечаянно наскочив, превратить помысл и погубить (прп. Феодор Студит, 91, 323).

***

...Похититель душ — диавол, всегда бдительно смотрит, как бы сбить нас с пути и, сбросив в стремнину какой-либо страсти, взять как добычу окаяннейшую (прп. Феодор Студит, 91, 346).

***

<Диавол> усиливается вторгнуться в вас и восхитить душу вашу в пагубу, но места не находит... видя, что вы, как стеною, ограждены законом Господним...

...<Диавол> ставит сети и звероловные засады устрояет, стараясь навести вас на них, но не достигая сего, раздирается злобною досадой, видя, как вы расстроиваете все его ковы исповеданием (прп. Феодор Студит, 91, 348).

***

...<Диаволу> нет места там, где силен страх Божий, где блюдется исполнение заповедей, где в действии все обычные уставы нашей жизни и охотно приемлются и исполняются епитимии (прп. Феодор Студит, 91, 348).

***

<Диавол> внушает одно худое, какою бы благовидностью то ни прикрывалось, — только то, что ведет или к гордости, или к зависти, или к похоти плотской, или невоздержанию и ко всему тому, что оскверняет душу (прп. Феодор Студит, 91, 349).

***

...Если сатана воистину смерть есть, ложь и пагуба, то склонение на его внушение как не будет смертью, тьмою и пагубой? (прп. Феодор Студит, 91, 359).

***

К преодолению... брани <с демоном> ничто так не сильно, как молитва, слезы и сокрушение сердца (прп. Феодор Студит, 91, 570).

***

Цель у демона борющего — неотступностью брани ввергнуть нас в уныние и расслабление, чтобы мы  отказались от противостояния ему (прп. Феодор Студит, 91, 622).

***

Обычай есть у всегда воюющих против нас бесов, посильным для нас и удобоисполнимым добродетелям полагать преграды, а к непосильным и безвременным... сильное влагать стремление... Но мы да не неразумеваем умышлений их (ср.: 2 Кор. 2, 11), ведая, что все в свое время и в своей мере делаемое — хорошо, все же безмерное и безвременное — вредно (свт. Феодор Едесский, 90, 322).

***

Тех, кои вращаются в мире и встречаются с предметами страстей, бесы борют, увлекая их на дела страстные, а тех, которые в пустынях живут, где нет таких предметов, возмущают помыслами страстными. в этом втором виде брани гораздо труднее одержать победу, чем в первом. Там для дела требуются время, место и прочее удобство, ум же в помыслах своих удободвижим и неудержим. В противоборство сей невидимой брани дана нам чистая молитва, в коей и заповедали нам пребывать непрестанно. Она делает ум сильным в брани и всегда готовым к ней, так как может быть совершаема и без участия тела (свт. Феодор Едесский, 90, 322).

***

...Бесы, слуги гнева и злобы, радуются, когда умаляется добродетель, и весь труд свой обращают на то, чтоб увлекать души наши в срамные мечтания (свт. Феодор Едесский, 90, 323).

***

...Желающий устоять против обходов диавола и сделать их безуспешными, и сделаться причастным Божественной славы должен со слезами и воздыханиями, с ненасытимым желанием и пламенною душою, ночь и день Божией искать помощи и Божественного заступления. Желающий же получить таковые должен соделать душу свою чистою от всякого сладострастия мирского и от всех страстей и похотей (свт. Феодор Едесский, 90, 335).

***

...Из противоборствующих нам демонов первыми вступают в брань те, коим вверены чревоугодливые желания, кои внушают сребролюбие и склоняют к тщеславию, другие же все, идя позади их, забирают пораненных ими (свт. Феодор Едесский, 90, 360).

***

...Победа над <диаволом> бывает удобна для тех, которые как следует проходят уединенническую жизнь, по причине неимения ими в себе ничего, ему принадлежащего, по причине отречения их от мира, по причине их высоких добродетелей и по причине того, что мы имеем Поборающего по нас. Ибо кто, скажи мне, приступив к Господу и страх Его приявши в ум, не претворился естеством и, осияв себя Божественными законами и делами, не соделал душу свою светлою и способною сиять Божественными разумениями и помыслами? Праздною же быть он никогда не дозволяет ей. имея в себе Бога, Который возбуждает ум ненасытно стремиться к свету. И душе, таким образом непрерывно воздействуемой, дух не попускает разблажаться страстями, но как царь какой, дыша странным гневом и прещением, нещадно посекает их. Такой никогда не возвращается уже вспять, но практикою (добродетелей) с воздеянием рук на небо и умною молитвою одерживает победу в брани (прп. авва Филимон, 90, 369—370).

***

Сладостная память о Боге... с гневом сердечным и огорчением спасительным, обыкновенно разрушает все обаяние помыслов, разные внушения, слова, мечтания, мрачные воображения, и кратко сказать, все, чем вооружается и с чем дерзостно выступает всегубительный враг, ища поглотить души наши (прп. Филофей Синайский, 90, 412).

***

...С теплым усердием творящие волю <Божию> легко сопротивляются бесам (прп. Симеон Благоговейный, 92, 67).

***

...Для ангелов падших и сделавшихся демонами нет милости, потому что, когда большая часть Ангелов, соблюдши волю Божию, пребыли в чине своем, могли и они соблюсти ее, но не восхотели (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 57).

***

...Диавол, по обычаю своему, всегда подбирается к душе странным некиим образом и  неудобораспознаваемым, с тем чтобы, будучи всегда близ ее и не отдаляясь от нее, возмущать и перебуровливать все ее стремления, движения и помышления, т. е. и мысленную, и желательную, и раздражительную силы души, и направлять их на то, что ему угодно. Этим способом он всех нас завлекает в сети свои и забирает в рабство себе и в волю свою, — а мы того и не знаем; и, что хуже всего, диавол, употребляя сию тактику непрестанно и сделав нас страстными и непотребными, убеждает нас думать и говорить, что этот наш недуг (смятение и буровление внутри), которым мы вводимся в страсти и держимы бываем в них, есть свойство естества нашего, а не дело бесовских козней. Иных же он убеждает думать, что злые дела, какие они делают по действу его, суть исправности и добродетели, и хвалиться ими. По это есть уже совершенная мертвость души, ибо кто хвалится злом, тот нимало не чувствует (тлетворного действия его), а это свойственно лишь мертвому. И вот отчего висит над родом человеческим опасность быть осуждену вместе с диаволом и прочими демонами; а он того не знает (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 134—135).

***

Искушение, каким искушает нас диавол, бывает двух родов. Как птица, свободно летающая на крылах своих, чтоб найти себе пищу, бывает обманываема птицеловом, простирающим по земле сети свои для ее уловления, тем, что, простерши сети свои по земле, он кладет поверх их приманку, которую видя птица слетает вниз, чтоб поклевать, и тут запутывается в сети и попадается в плен; тогда приходит и птицелов, берет ее, держит в руках своих и делает с нею что хочет, так и диавол, зная, что ум человеческий находится в непрестанном движении (парит), подкрадывается к человеку невидимо, кладет пред помыслом его какую-либо сласть как приманку, а под сластью простирает, как сеть, грех, который вместе есть и рука диавола, невидимая и скрытная, потому что без греха нельзя диаволу схватить душу человека. Когда успеет он примануть душу приманкою сласти, тотчас опутывает ее сетями и схватывает. Первым делом его тут бывает завязать ей глаза, т. е. омрачить ум, чтоб она не увидала света и пути и не убежала; и это со всем тщанием делает он до тех пор, пока она, привычкою к сласти и долговременным пребыванием во грехе, совсем не предастся в волю его и не сделается во всем ему подручною и возлюбленною рабою. После сего она и сама не захочет уже бежать от этого господина своего, к которому привыкла и который так утешает ее и насыщает всякими сластями, пока совсем не растлит ее этими нечистыми и зловонными яствами своими. Когда же увидит он, что она совсем растлилась, тогда направляет ее на всякого рода непотребства, грехи и злодеяния. Но птицелов не может стянуть птицы с воздуха на свою приманку, а диавол, если найдет душу обнаженною благодати Божией, может подвигнуть стремления и пожелания души на сласть и склонить ее на свою волю. Почему и сказал я, что искушения диавола бывают двух родов: первое — приманка сластию, какую полагает он пред помыслом, а другое — раздражение похотей, коим понуждает он душу воспохотствовать сластей и склоняет ее на свою волю (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 136—137).

***

Душа, которая подчинится... диаволу, не может ничего более для себя делать, как только познав, в какую ниспала глубину зол и как воля ее связана чужими узами, вопиять, как из чрева адова, и призывать Бога, Сходившего в преисподняя земли, прийти к ней и освободить ее. Это одно может она делать, но разрешить себя от уз и убежать не может, как не может убежать тот, кто закован в железные кандалы и содержится в темнице под крепкими запорами. Может... она призывать имя Иисуса Христа, да послет Он ей помощь; и когда укрепится таким образом чрез призывание Иисуса Христа (ибо Он есть единственный Освободитель душ наших) и восчувствует, что получила помощь от Бога, тогда может и убежать из-под ига диаволова и из уз греха. Но, убегая от диавола, ей следует прибегнуть к какому-либо эконому благодати, т. е. к духов ному отцу, чтоб лукавый диавол не нашел ее опять неохраняемою и не похитил. Этим отцом духовным она будет обучаема и упражняема в том, что ей потребно думать, пока наконец она сделается способною носить всеоружие Божие, т. е. Божественную благодать, и с нею противостоять всем козням диавола, всем этим началам, властям, миродержителям тьмы века сего, духам злобы. Ибо душа, соединенная с плотью, не может одна, голая, противоборствовать таким сильным и столь многим врагам, если не будет облечена во всеоружие Божие: как и воин, даже самый мужественный, не может без оружия противостоять врагам, нападающим с копьями, мечами и щитами, и если выступит против них, тотчас будет поражен насмерть (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 137—138).

***

Надобно нам и то знать, что весь подвиг диавола и демонов его и все козни, какие строят они всякому христианину, обращены на то, чтобы сеять между христианами <мысль>... что могут спастись сами, посредством тех добрых дел, какие делают. Демоны нередко даже содействуют и молитвам, и милостыням, и постам, и бдениям, и всяким другим добрым делам, чтобы делающие их делали без... <истинной> цели, держа однако ж в мысли, что делают настоящее добро, и чрез то оставались не уврачеванными от Христа. Ибо неотложен тот закон Христов, что Сам Христос не может уврачевать того, кто не познал своей болезни, не знает Врача и не ищет Его (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 152).

***

Как во время ночи летают нетопыри, пищу себе ища, так и демоны вместе с перваком своим, начальником тьмы, диаволом, во время настоящей жизни, растленной и омраченной, рыщут и по земле, и по воздуху, и по всем местам, сущим под небесами, в одно мгновение переносясь с места на место, ибо демоны по естеству суть мысленные твари (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 154).

***

Диавол, сей злой дух мысленный, невидимо действует на неверных и обнаженных от Божественной благодати. Почему люди, почтенные от Бога самовластием, не замечают, что бывают покорными слугами власти диавола, и им будучи влекомы на грех, думают, что делают зло самовластно и самоохотно, и таким образом служат у него посмешищем. Такое обманчивое думание есть одна из главнейших прелестей изобретателя всякого зла диавола. Вся его злокозненность обращена на то, чтоб действовать властно внутри грешащих, а они чтоб думали, что делают грех по собственному произволению, а не по внушению и влечению от диавола. И успевает в этом до того, что те самые, которые им насилуются, слыша о том. говорят: «Но что же сталось с самовластием и свободою человека — потеряны?» Да, потеряны, однако же не всецело; в нашей еще осталось власти познавать, в каком бедственном находимся мы состоянии, желать избавиться от него, и искать Избавителя: подобно тому, как больной, который лежит на одре, знает, что лежит в болезни, и желает подняться от нее, и хоть не может сего сделать сам собою, но имеет свободу искать врача, чтоб уврачевал его (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 205—206).

***

<Бог> после того, как почтил нас самовластием и дал нам заповеди, научающие нас, как бороться с мысленными врагами нашими, оставил в нашей уже власти, противоборствовать ли диаволу и его побеждать или предаваться беспечности и быть от него побеждаемыми. Впрочем, и при этом Он не оставляет нас одних в борьбе, зная немощь человеческого естества, но Сам присущ нам бывает во время брани, вспомоществует нам, когда возжелаем бороться с врагом, и таинственно подкрепляет нас силою Своею, — так что более Он побеждает врага, нежели мы (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 235—236).

***

...Бог, будучи всесилен и непобедим, вспомоществует тем, которые произволением своим хотят противоборствовать диаволу, и делает их победителями злого  диавола. А тех, которые не хотят противодействовать диаволу и бороться с ним, Бог не принуждает, чтоб не нарушить самовластия разумного естества нашего, которое Он создал по образу Своему, и не низвесть нас в чин бессловесных животных (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 236).

***

...По навету <нечистой силы>... лишился человек покрывавшей его Божественной силы и сделался обнаженным от нее, как были уже обнажены от нее демоны. И вот обнаженные демоны побеждают обнаженного человека, как сильнейшие его, потому что они просты и бестелесны, а человеки сложны и несут бремя плоти. И с того времени, как пал первозданный, даже доселе никто не может и не мог, да и в последующее время никогда не возможет ни один человек противостать диаволу и прочим нечистым силам и препобедить их, потому... что хотя и они обнажены от Божественной силы, но, как бесплотные, они сильнее обнаженных той же силы людей (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 302).

***

...Ничего нет дивного (т.е. что они <демоны> — миродержатели). Ибо как только обнажился человек от Божественной благодати, тотчас и вся видимая тварь, созданная для человека, обнажилась вместе с человеком от Божественного света, ее осиявавшего, и растлилась... тогда начал в ней носиться (танцевать) диавол с прочими демонами, как хотел и где хотел и сделался князем мира сего преходящего. Князем и властителем мира сего был человек, но когда диавол прельстил его, то, по попущению Божию, взял от него начальство и власть, и назвался князем мира сего, и властвует, как и разбойники властвуют над тем, что насильственно захватят в свои руки, не сущу избавляющу, ниже спасающу (Пс. 7, 3). Есть, правда, избавляющий и спасающий Бог, но этот разбойник диавол успевает так обольщать подпавших его тирании, что они остаются довольными бедственным положением, в коем находятся, рады рабству своему, любят нечистоты и неправды, в коих валяются, и не желают освобождения (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 303).

***

,,.Святые, являющиеся после воплощенного Домостроительства, имеют в себе Самого Христа Сына Божия и Бога и носят Его в себе, сию Ипостасную Силу и Премудрость Божию. И кто посмеет напасть и вооружиться на тех, которые облечены во Христа, как во всеоружие Божие? На таких не смеет нападать диавол шуиими, т. е. грехами, но нападает десными, т. е. добрыми их делами, покушаясь ввергнуть их в высокоумие. Но буй есть и несмыслен тот, кто вздумал бы гордиться по поводу всеоружия Божия или вседержительной силы Божией, являемой в нем (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 305).

***

Диавол, как дух невещественный, со времени Адамова преступления заповеди Божией возымел некую власть и дерзость действовать на естество человеческое, и сделался очень опытным в воевании против людей, ибо люди, им боримые, умирая, преходят род за родом, а он все живет и живет один и тот же вот уже шесть тысяч шестьсот и более лет, и навык. Он всегда есть скрытный враг людей, всегда злокознствует и брани воздвигает против них, и особенно против тех из них, которые теперь рождаются, потому что теперешние не только не имеют никакой опытности в борьбе с диаволом, но совсем и понятия не имеют о брани диавольской и об искусности в ней диавола. Почему и когда явно он биет их, они того не видят, и когда скрытно их устреляет, не чувствуют; он является ангелом света, а покрывает их тьмою. Так сделался он... очень искусным в борьбе с человеком. Конец же и цель, для которой ведет он сию брань с человеком, велика и страшна. Вначале отделив и отдалив род человеческий от Бога, он теперь всячески напрягается и хлопочет о том, чтоб не допустить его опять возвратиться к Богу, но всегда удерживать в отдалении от Него. И если случится кому воззвану быть Иисусом Христом и возвратиться к Богу, он, искусный и многоопытный в делании зла, всячески старается опять отдалить его от Бога. По этой-то причине диавол сделался многоискусен в воевании с людьми и воюет с ними пятью кознями: еллинством, иудейством, ересями, противоправославным образом жизни и (неразумными) подвигами добрых деланий. Еллинством прельщает людей, любящих так называемую внешнюю мудрость; иудейством прельщает евреев, убеждая их думать, будто они добре веруют, так как чтут Единого Бога, чем прельщает он также и агарян; ересями прельщает суемудрых богочтецов, удаляя их от православия; православных удаляет от Бога худыми делами и жизнью противною православию, именно: сребролюбием, сластолюбием, славолюбием; опять и подвигами добрых дел и самоохотными лишениями самоумерщвления ввергает он подвижников в гордость, которая есть корень всякого зла, равно как в пристрастие к славе и чести людской. Этою прелестью гордыни, которая есть всех добродетелей истребительница, превращает он и в пропасть низвергает души бедных подвижников, живущих в преподобии и правде, и некоторых из них уговаривает показывать ревность Божию не по разуму и строгость жизни нерассудительную. Чрез это он делает их тиранами самих себя, и они мучат себя всякими лишениями и злостраданиями, да славимы будут от человек: что достойно крайних слез, потому что они лишаются за то и настоящих и будущих благ. Пагубность, которой подвергаются все другие люди, о коих мы сказали, ничто в сравнении с потерями, какие несут сии люди. Вот как велика и несравненна наша бедственность! Почему надлежит нам всячески изыскивать, каким бы способом могли мы избежать наветов диавола. Но никаким способом не можем мы избавиться от него, кроме как если прибегнем к Богочеловеку Иисусу Христу, со всем смирением души и крайним сокрушением сердца. Тогда Христос Сам будет воевать за нас чрез нас, и мы успокоимся: ибо противостояние и преодолевание этого врага нашего никаким другим способом не бывает, как только единым Христом Господом (прп. Симеон Новый Богослов, 75, 355-357).

***

...Вся брань, какую поднимают против нас демоны, на тот конец бывает, чтоб удалить от нас благодать Святаго Духа (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 233).

***

...Демоны, видя, что мы порабощены воле плоти, отчуждились от благодати Святаго Духа и умертвили души свои, — ибо удаление души от Бога есть смерть для нее, — видя это, для какой еще другой причины станут они и со своей стороны воздвигать брань против нас? (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 233).

***

...Брань <с демонами> непрерывна, и воинам Христовым необходимо всегда носить на себе оружия свои. Нет возможности поиметь покой от этой брани ни днем, ни ночью, ни на одну минуту; но и когда едим, и когда пьем, и когда спим или другое что делаем, можем находиться в самом жару брани. Враги наши бесплотны и всегда стоят против нас, хотя мы их не видим; стоят и со всею зоркостью присматриваются, не окажется ли где какой-либо член наш обнаженным, чтоб вонзить в него свои стрелы и умертвить нас. Тут невозможно укрыться в крепости и башне или иной раз спрятаться где-либо и отдохнуть немного. Нельзя также убежать куда-либо и избавиться от брани или одному взять на себя борьбу за другого; но всякому вообще человеку самому необходимо вести сию брань и — или победить и живу быть, или быть побеждену и умереть без всякого сомнения.

Рана же смертоносная тут есть всякий грех, не оплаканный в покаянии и не исповеданный, и особенно отчаяние, если кто впадет в него, что однако ж состоит в нашей власти. Ибо если мы не ввергнем себя во глубину нерадения и безнадежна, то демоны совсем не могут сделать нам никакого зла. Но и когда раны приемлем от них, можем, если захотим, сделаться еще более мужественными и опытными в сей брани, посредством теплого покаяния. Быть поражену и умереть, а потом опять восстать и вступить в брань есть дело людей крайне великой души и мужественных, — и оно дивно и достойно великой награды.

Ибо сохраненными быть от поражения не в нашей состоит власти, но остаться в смерти или не остаться состоит в нашей власти; потому что если не отчаемся, то не пребудем в смерти и смерть не воз господствует над нами. Мы всегда можем избыть от нее, прибегши с покаянием ко Всемогущему и Человеколюбивому Богу (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 238—239).

***

Пред нами находятся два противоположных предела — живот и смерть, и два мира, настоящий, видимый и привременный, и будущий, невидимый и вечный, — и два противоположных между собою действователя в сих мирах — Бог и диавол, противостоящий Ему, из которых Бог всегда печется о спасении нашем, призывая нас к жизни и Царству Вечному, а диавол желает погибели и смерти души нашей и день и ночь рыщет, ища кого привлечь приманкою временных сластей и поглотить, сделав его повинным вечному мучению. Поелику таким образом пред нами Бог и диавол, то нам, как мыслящим и разумным, надлежит бежать от врага нашего и прибегать под кров Владыки нашего, прося помощи у Него, да не возгосподствует над нами князь тьмы, уловив нас в сети и тенета свои, и да не сделаемся мы чрез то рабами ему и греху (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 375).

***

Князем мира называется <диавол> не как властитель и господин мира. Да идет от нас такая богохульная мысль! И как возможно, чтоб властвовал над миром тот, кто не имеет власти даже над свиньями? Но называется он  князем мира потому, что, раздражая пожелание богатства и других вещей мира сего, он порабощает себе прилепляющихся к ним и берет над ними власть. Князем же тьмы называется он потому, что ниспал от света Божественной славы, по причине гордости своей, и сделался наследником вечной тьмы (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 375-376).

***

Диавол, который есть тьма и преобразуется в ангела света призрачно, а не истинно, не имеет сам и тебе не может сообщить ни благостроения и сладости, ни радости и свободы, ни мирного состояния или чувства умного и просвещения души... (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 430-431).

***

...Если бы демоны не имели людей содейственниками злобе своей, то, наверное, совсем (дерзаю так сказать) не могли бы они отдалить от заповедей Божиих тех, которые таинственно возродились чрез Святое крещение и соделались сынами Божиими по благодати. Я верую, что младенцы, окрещенные, освящаются и соблюдаются под кровом Всесвятаго Духа; что они суть овцы стада Христова и агнцы избранные, поколику запечатлены знамением Животворящего Креста и освобождены совсем от тиранства диавола. И если бы диавол не находил пригодных орудий злости своей к совершению того, что желает, или в родителях детей, или в кормилицах, или в тех, которые с ними обращаются (как вначале — в змие и жене), то наверное не мог бы он похитить и себе присвоить ни одного из них. Ибо... эти сказанные нами лица учат их с детства всякому злу и лукавству, срамословию, чревоугодию, плясанию, щегольству и всяким другим худостям, — сребролюбию, тщеславию, славолюбию, гордости, — и к этим худостям они приучают их с детства, и воспитывают в них. Почему прежде еще, чем дети придут в познание себя и начнут сами рассуждать, они через научение их означенным худым навыкам и расположениям, предают их диаволу в рабы, лишая их, несчастных, благодати сыноположения и полученного ими освящения, — сами не зная, что делают, как несмысленные (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 442—443).

***

Мы же все люди — рабы Твои, Создатель; однако малые и великие — (все) имеем врагов непримиримых (в лице) князей тьмы. Поэтому если Сам Ты не подашь (нам) скоро руку (помощи), но попустишь им укрепиться против нас, то где будет Твоя правда и человеколюбие? Ибо (хотя) мы соделались рабами его (диавола) по своей воле и своему произволению, но Ты Сам, Боже мой, пришедши, искупил нас и принес к Отцу Твоему в дар, каковыми видеть нас враг совершенно не терпит, не вынося той зависти, какую питает. Но, как лев, рыкает на нас, и ходя и скрежеща зубами, упорно ищет, кого бы поглотить. Поэтому если Ты, Христе мой, тех, которые этим неукротимым зверем уязвлены и, приняв удары и раны, пребывают лежащими, не помилуешь, или лучше — не сжалишься, ожидая их выздоровления, но поразишь и совсем сокрушишь, совершенно умертвив таковых, то это, по моему мнению, — праведно, потому что не непроизвольно они пленяются, но добровольно предаются. Однако коварный и злохитростный, неукротимый и изворотливый зверь этот, как бы друг, притворяется дружественным, ища всего меня схватить и уловить. Показывая мне видимую жизнь, он лишает меня жизни духовной. Окрадывая меня чувством в настоящем, он отнимает (у меня) и богатство будущего. При внешнем (ведь) созерцании является одно, сокрыто же... другое. Если же люди, и познав это, хитро и лицемерно притворяются, (что не знают), то чего не сделает (с ними) изобретатель зла? Как не обольстит он их, в особенности юных? Как не прельстит тех, которые незлобивы, совершенно неопытны и нелукавы, тот, кто по произволению — сатана и лукавый, и искусный изобретатель всякого лукавства? Однако он решительно всех прельщает и уязвляет, и никто не избежал от его рук или стрел, не отведав в них заключенного яда, и не ушел (от него) неуязвленным (прп. Симеон Новый Богослов, 77, 52—53).

***

Князь этот <диавол>, падший чрез лишение света, тотчас оказался во тьме, и со всеми вместе с ним падшими с неба (духами) находится во тьме, и в ней, во тьме... царствует над всеми держимыми в ней бесами и людьми. Всякая душа, не видящая света жизни, светящего и днем и ночью, мучима им бывает, уязвляема, томима, восхищаема и связываема, и повседневно искалывается стрелами удовольствий, хотя и мнит, что сопротивляется и не падает. Но в поте (лица), с одним великим трудом и подвигом она всегда ведет с ним непримиримую брань. Всякая же душа, видящая Божественный Свет, от Которого он ниспал, презирает его и, будучи осияваема Самим неприступным Светом, попирает этого князя тьмы, как листья, ниспадшие на землю с высокого дерева, ибо силу и власть он имеет во тьме, во свете же делается совершенно мертвым трупом. Слыша же о Свете, внимай, о каком Свете говорю я тебе. Не подумай, что я говорю об этом солнечном свете, ибо во свете его ты видишь многих людей, согрешающих, как и я, ужасно бичуемых, падающих, и испускающих пену среди дня, и невидимо страждущих от злых духов <...>

Душа, утучненная всякими добродетелями, вся возжжется от него, насколько возможет увидеть, насколько вместит ввести в свою храмину. И тогда, просвещаясь, добродетели, как приобщившиеся Божественного Света, и сами называются светом, лучше же и они суть свет, срастворившись со Светом; и (как) свет, просвещают самую душу и тело и поистине светят, во-первых, тому, кто стяжал (их), а затем и всем прочим, находящимся во тьме жизни (прп. Симеон Новый Богослов, 77, 201—202, 204).

***

...Взирая же на конец человеческих дел, дождем слез и потоками сокрушения потопляем бесов... воюющих против нас самомнением, тщеславием и гордынею (прп. Никита Стифат, 92, 94).

***

Духи злобы крайне боятся благодати Божественного Духа, особенно когда она присещает богатно или когда мы сияем чистотой под действием Божественного поучения и чистой молитвы (прп. Никита Стифат, 92, 109).

***

...Душа, от Духа Святаго исполненная дерзновения и мужества... животворящим изображением Креста и  призыванием Иисуса и Бога разрушает их <бесовские> призраки и самих их обращает в бегство (прп. Никита Стифат, 92, 109).

***

Велика ярость бесов на тех, кои преуспевают в созерцании. Они день и ночь приседят им с наветами, и то чрез тех, кои живут вместе с ними, возбуждают на них лютые искушения, то сами поднимают шум и топот для устрашения их, — иногда нападают на них спящих, завидуя их покойному отдыху, и всячески беспокоят их, хотя не могут причинить вреда тем, кои Богу себя посвятили. И если бы не было при них Ангела Господа Вседержителя, охраняющего их, не избежать бы им их наветов и сетей смертных (прп. Никита Стифат, 92, 117).

***

Состоя в подвиге по деятельному любомудрию добродетели, внимательнее наблюдай за наветами губительных бесов. Ибо сколько положишь ты восхождений преуспеяния в высших добродетелях, сколько увеличится Божественный свет в молитвах твоих, и ты благодатию Духа Святаго внидешь в откровения и видения неизреченные, столько они, видя тебя восходящим к небесам, скрежещут зубами и старательно простирают многоплетеные сети свои по мысленному воздуху. Не только плотолюбивые и зверские бесы похоти и гнева дыхнут на тебя, но и духи богохульные в горькой зависти восстанут на тебя. Сверх того эти воздушные начала и власти, явленно (наружно) и неявленно в одном воображении, начнут принимать разные странные и страшные образы, чтобы смутить тебя, или вред какой причинить тебе. Но упражняясь с  бодренным оком ума в делании умной молитвы, тебе нечего бояться такой стрелы, летящей во дни, потому что они даже к обиталищу твоему не смогут приближиться (ср.: Пс. 90, 5, 10), будучи, как тьма, гонимы сущим в тебе светом и Божественным огнем опаляемы (прп. Никита Стифат, 92, 117).

***

Духи тьмы кажутся облеченными в тонкие тела, как подает повод думать опыт, призрачно ли они это представляют, обманывая чувство, или осуждены на это за древнее падение. Как бы то ни было, но они устремляются схватиться с подвижническою душою, когда раб ее, тело, склоняется ко сну; что, как мне кажется, служит и к испытанию души, стоящей теперь уже выше немощей смиренного тела, — каковы ее энергия и мужество против них, грозящих ей страшным чем-либо с яростью и неистовством великим. Душа, уязвленная любовью к Богу и главнейшими добродетелями преисполненная, не только сопротивляется им в праведном гневе, но и бьет их нещадно, если есть какое чувство в них, как видится, оземленившихся вследствие отпадения от первого Божественного Света (прп. Никита Стифат, 92, 118).

***

<Бесы> берут силу над нами больше по нашей беспечности (прп. Григорий Синаит, 92, 191).

***

Бесы наполняют образами ум наш, или, лучше, сами облекаются в образы по нам, и приражаются (прилог  вносят), соответственно навыкновению господствующей и действующей в душе страсти, ибо сим навыкновением страстным они обыкновенно пользуются к размножению в нас воображений страстных, и даже во сне мечтание наше делают богатым воображениями: причем преобразуются бесы похоти иногда в свиней, иногда в ослов, иногда в коней женонеистовных и огневидных, иногда в жидов наиболее невоздержных; бесы гнева — иногда в язычников, иногда во львов... бесы пьянства и объедения — в сарацин; бесы любостяжания — иногда в волков, иногда в тигров; бесы лукавства — иногда в змей, иногда в ехидн, иногда в лисиц; бесы бесстыдства — в собак; бесы лености — в кошек. Бывает, что бесы блуда иногда превращаются в змей, иногда в ворон и грачей; в птиц превращаются наиболее воздушные бесы. Трояко же фантазия наша изменяет воображение бесов, по причине трое-частности души, представляя их в виде птиц, зверей и скотов, соответственно трем силам души — желательной, раздражительной и мыслительной. Ибо три князя страстей против сих трех сил вооружаются, и какою страстью окачествована душа, сродный с тою они принимают образ, в коем и приступают к ней (прп. Григорий Синаит, 92, 209-210).

***

...Воюющие с нами скрытно находятся в другом великом мире, по природе одинаковом с природою наших душевных сил. Ибо против трех сил души три князя злобы, борясь с подвижниками, делают нападения, и в чем кто ни преуспеет и над чем пи трудится, в том и борим бывает ими. Присем дракон, князь бездны, восстает войною  против внимающих сердцу, как имеющий крепость на чреслах похотных (ср.: Иов. 40, 11); чрез любосластного исполина забвения пускает он на них палительные тучи разжженных стрел, как иное море взволновывает в них похоть, воспеняет и разжигает ее, и к смешению их возбуждает, наводняя потоками сластей ненасытных. Князь мира сего нападает на проходящих деятельные добродетели, как заведывающий войною против раздражительной части; чрез исполина лености окружает он их всякими чарами страстей и борется с ними, всегда мужественно противоборствующими ему, — побеждает и побеждаем бывает, и соделывается чрез то виновником для них или венцов, или стыда пред лицом Ангелов. Князь воздушный находит на упражняющихся в мысленном созерцании, фантазии им представляя, как имеющий поручение действовать на словесную и мысленную часть вместе с воздушными духами злобы; чрез исполина неведения, приводит он в смятение горе вчиняющуюся мысль, омрачает ее и страх на нее наводит, внося в нее фантастические туманные образы духов и их преобразования и призрачно производя молнии и громы, бури и трески. Так каждый из трех князей, приражаясь к соответственным силам души, ведет против нее войну, и против какой части определен кто стоять, против той и нападки свои направляет (прп. Григорий Синаит, 92, 228—229).

***

Были и они <демоны> некогда умами; но отпадши от оного безвеществия и тонкости, вещественную некую дебелость стяжал каждый из них, отелесяясь по чину и действу, коим окачествился действенно. Ибо так как и они, подобно человеку, ангельскую потеряв сласть  (ангельский вкус или ангельский рай сладости), лишились Божественного наслаждения, то в персти и они, как мы, стати находить наслаждение, вещественными некако соделавшись к вещественным страстям навыкновениями (прп. Григорий Синаит, 92, 229).

***

...Диавол, когда увидит кого, в плаче живущего, то не замедляет там, боясь смирения, порождаемого плачем (прп. Григорий Синаит, 92, 244).

***

...Много козней у лукавого, и втайне зорко он смотрит за склонением нашего произволения, всячески ища окрасть дело наше, неведомо для нас, чтоб не по Богу было то, что делается (прп. Григорий Синаит, 92, 254).

***

...Тот, который от начала — человекоубийца и человеконенавистник, делает человека человекоубийцею и противником Жизнодавца Христа, а тем более — ослушником и противящимся земным царям или духовному отцу и пастырю и учителю (свт. Григорий Палама, 26, 18).

***

Изобретателен на зло духовный князь зла и искусен сразу же в начале, отчаянием и маловерием, ниспровергнуть тех людей, которые уже вложили в душу основания добродетели, силен же равным образом и на полпути напасть беспечностью и нерадением, на тех, которые уже воздвигли стены дома добродетели, но даже и самого того, кто уже поставил и самую кровлю добрых дел (дома своей добродетели), силен он низвергнуть путем гордости и безрассудства. Но мужайтесь! Не приходите в ужас! Потому что тот, кто бдителен, более искусен в удержании добра. И добродетель обладает гораздо большею силою в парировании со злом, обогащаясь средствами свыше и споборничеством со стороны Того, Кто силен во всем и, по благости, влагает силы во всех любителей добродетели, дабы не только она пребыла незыблемой пред лицом снаряженных, разновидных и злостных ухищрений супостата, но и павших в глубину зла пробудила и подняла, и с легкостью, путем покаяния и смирения, привела к Богу (свт. Григорий Палама, 26, 21).

***

...Большой подвиг необходим душе, удержанной западнями супостата и впавшей в сети греховности, чтобы возмочь чрез покаяние освободиться (свт. Григорий Палама, 26, 24).

***

...Лукавый обольститель диавол не сразу предлагает человеку свой собственный образ действия... и грех, но понемногу убеждает, нашептывая нам и говоря: «И ты, живя своим умом, не посещая храма Божия и не внимая учению Церкви, можешь и сам по себе видеть, что надо делать, и не удаляться от добра». Когда же он отделит кого от священных богослужений и от слушания священных учителей, тем самым отдаляет его от Божественного хранения, предав его злым делам. Бог-то везде присутствует, но единственное, что далеко от добра, это зло, в котором, оказываясь из-за греха, мы далеко отходим от Бога (свт. Григорий Палама, 26, 35).

***

Диавол... не хочет дать человеку насытиться низменными вожделениями, поскольку в душах, склонных к изменению, насыщение обычно производит перелом в отношении к ним (свт. Григорий Палама, 26, 37).

***

Весьма искусен в зле и многохитер, — лучше сказать, многоопытен, — духовный и началозлобный змий. Одними способами он умеет сковывать благое расположение и делание наше; а если бы не возмог воспрепятствовать началу сего, иные измышляет уловки, которыми приводит в негодность совершение сего; а если бы не возмог привести в негодность совершение сего где-нибудь на середине дороги, опять же он знает иные ухищрения и иные способы, которыми он и завершившееся дело сводит на нет и, более того, приводит к гибели тех, которые не бывают всецело внимательными к делу. И, прежде всего, он представляет нам многотрудность и трудно достижимость, а посему наводит на нас нерадение и отчаяние, как на стремящихся к невозможному и слишком трудному и поэтому, конечно, не могущих привести в дело намерение; кроме того, он внушает подвизающимся и неверие относительно обетованных Богом наград (свт. Григорий Палама, 26, 67).

***

...Лукавый стал мертвым духом, когда вследствие сознательного, по его воле, греха справедливо был оставлен Богом, Истинною Жизнью; будучи же полнотою зла и князем завистливым, лживым, началозлобным, он не перенес того, что человеческая жизнь протекала в месте наслаждения, говорю — в раю, — но гибельным советом обольстив, сделал его общником и греха и смерти по духу. За этой же смертью духа необходимо последовала и смерть тела; и таким образом луна вый чрез единую собственную свою смерть доставил нам сугубую смерть, и, низринув, — даже ниже себя самого, — он, возомнив о себе, казался великим и высоким, как перехитривший нас замыслом и поработивший, и, как бессмертный, увы, представлялся нам богом; да и после смерти, став обладателем наших душ, как оставленных (Богом) и сведши их в ад, заключал их в неразрешимую, как казалось, темницу (свт. Григорий Палама, 26, 166).

***

...Сатана, взбунтовавшись и отвергнув покорность Богу, отпав от света, упал во мрак и стал владыкою и служителем мрака, сначала в отношении самого себя и отпавших с ним ангелов, потом же, — о, бедствие! — и для нас, в Божием раю не поверивших Богу, а поверивших ему. И все ангелы нечестия, подобно ему, являются самотемными, ибо не частично они стали таковыми, но являются началом и исполнением непокорности Богу и горьким корнем и источником всякого беззакония, особенно же и в том отношении, что и для нас они являются виновниками этого; они не имеют прощения в грехе, и неудержимо всегда простираются на еще большее потемнение, делая это сами и не имея обращения к Просвещению всякого разумного естества (свт. Григорий Палама, 26, 224-225).

***

К новоначальным, нравоучимым и деятельным бес подходит звуками ясными или неясными. А для созерцательных производит некие фантазии, иногда окрашивая воздух, наподобие света, а иногда производя огневые какие-либо образования, чтоб такими покушениями прельстить как-нибудь подвижника Христова (патр. Каллист, 92, 459).

***

Как дикий зверь, <диавол> тайно мыслями всегда лает на нас, придумывая всякие сети, и тщится, всескверный, воспрепятствовать нам вступить на путь, ведущий к бесстрастной и нестареющей жизни. Для завистливого и злорадного. обыкновенно, составляет радость и наслаждение — видеть погибающими всех ненавидимых им. Поэтому он всегда борет нас скверными помыслами, пагубною завистью и гордостью; он — учитель и воровства, и убийства; он сам — начальник и всякой лжи и лести... Он — изобретатель всякой злобы и бесчисленных зол, коими наполнил весь мир, завидуя нам по причине даруемой нам свыше Божественной благодати (прп. Максим Грек, 67, 41).

***

...Многочисленные козни устрояет <сатана>, скверный, для прельщения нашей мысли (прп. Максим Грек, 67, 46).

***

...Не переставай бежать от <диавола>, пока не увидишь его потопляемым крепкою десницею Вышнего в пламенной пропасти, вместе со всеми его колесницами и крепкими оруженосцами, себя же познаешь покрываемою облаком Параклита, прохлаждающим жжение, производимое в тебе бесплотными врагами, действующими пламенными помышлениями скверных похотей (прп. Максим Грек, 67, 94).

***

Трезвись же всегда, душа, ибо гонящийся всегда за тобою мысленный фараон не перестанет изобретать против тебя зло. Не жди... прекращения изобретаемых им против тебя лаяний, ибо он, будучи по естеству завистлив и нахален, не укрощается от гнева, всегда стремясь ввергнуть тебя в пламень мучений. Не верь также, когда он отступает, ибо тогда-то он наипаче весьма хитро старается уловить тебя. Этим способом он, скверный, старается подчинить тебя, побуждая к ослаблению тобою своего постоянного, крепкого трезвения, дабы таким образом, найдя тебя обленившеюся, внезапно уязвить тебя одною из многих его душепагубных стрел или пагубным кичением запнуть тебя на пути к преуспеянию к большим добродетелям. Как ум, весьма опытный в изобретении зла, он знает, какую пользу получаем мы, когда пребываем в трезвении, по причине наносимых им напастей, будучи свыше укрепляемы Божественною благодатию. Ибо если мы трезвимся, то наносимые им напасти бывают для нас причиною великих наград, подобно тому, как борьба с сильным противником служит опытному борцу случаем к получению больших похвал (прп. Максим Грек, 67, 95).

***

...Наша духовная брань должна быть у нас всегдашняя и непрестающая и должна быть ведена с душевною  бодростью и мужеством: что легко ты стяжать можешь, если взыщешь того от Бога. Выходи же на эту брань, не колеблясь. Если придет смутительное помышление о ярости и непрестающей злобе, какую питают против тебя враги — демоны, и о многом множестве их полчищ, то с другой стороны помысли и о беспредельно величайшей силе Божией и о любви Его к тебе, равно как и о несравненно большем множестве Ангелов небесных и о молитвах святых. Все они неявно борются за нас с нами против врагов наших, как написано относительно Амалика: яко рукою тайною ратует Господь на Амалика (Исх. 17, 16). Сколько слабых жен и сколько мало возрастных детей подвигло на брань помышление о такой мощной и всюду готовой помощи! И они одержали верх и победили всю мудрость мира, все козни врага, диавола, и всю злобу ада.

Посему никогда отнюдь не следует тебе устрашаться, когда начнет докучать тебе наплыв помышлений, что брань против тебя врагов слишком сильна, что ей конца нет и она протянется на всю твою жизнь, что не избежать тебе падений и повторения их многократного и разнообразного. Знай, что враги наши со всеми своими кознями состоят в руках Божественного нашего Архистратига, Господа Иисуса Христа, в честь и славу Коего ведешь ты брань. Как Он Сам вводит тебя в брань, то всеконечно не только не допустит врагов твоих сделать тебе насилие и победить тебя, если ты сам произволением своим не перейдешь на сторону их, но будет Сам поборать за тебя и предаст врагов твоих в руки твои побежденными, когда и как сие Ему благоугодно будет, как написано: Господь Бог твой ходит в полце твоем избавляти тя и предати враги твоя в руце твои (Втор. 23, 14).

Если Господь замедлит дать тебе полную победу над врагами и отложит сие до последнего дня жизни твоей, то знай, что это сделает вящшего ради блага для тебя самого; только ты не отступай и не переставай вести брань вседушно. Пусть иной раз и рану получишь, но не слагай оружий и не обращайся в бегство. Одно имей в мысли и намерении — воевать и воевать со всем воодушевлением и мужеством, потому что это неизбежно. Нет человека, которого бы миновала брань сия, в жизни ли или в смерти. И кто не ведет брани, чтоб победить страсти и врагов своих, тот неизбежно будет схвачен в плен, здесь ли или там, и предан смерти.

Не бесполезно тебе держать при сем в мысли и то, с какою целью Богу благоугодно оставлять нас в таком военном положении. А это вот для чего. Как древле Бог, вводя Израиля в землю обетованную, не все обитавшие там повелел истребить народы, а оставил на месте пять чуждых и враждебных Израилю племен, — во-первых, для того, чтобы испытывать, твердо ли верует в Него избранный народ, и верно ли исполняет Его заповеди, а во-вторых, для того, чтобы научить народ Свой искусству вести брани (см.: Суд. 2, 21—23; 3, 1—2), так не истребляет Он вдруг и все страсти наши, но оставляет их в нас, чтоб они вели с нами брань до самой смерти, для таковой же цели, именно, чтобы испытывать нашу к Нему любовь и покорность воле Его и научать нас брани духовной (прп. Никодим Святогорец, 69, 58).

***

...Враг усиленно старается внушить, не тотчас, как замечено прегрешение, приступить к делу внутреннего себя от него очищения, а подождать немножко, не день и не час, а немножко. Но только согласись на это, он подставит другой грех, после греха языком, грех оком, и еще каким чувством, а этого греха очищение поневоле уже отложишь, потому что надо прежде очистить предыдущий. И пойдет таким образом отлагание на целый день, и грех за грехом наполнит душу. Вечером, до коего обычно откладывается дело покаянного себя очищения, ничего не видно в душе определенного, — там шум, и смятение, и мрак, от множества допущенных падений. Душа похожа на очи, пылью набитые, или на воду, помутившуюся от множества нападшего туда сора. Как ничего не видно, то дело покаяния совсем оставляется, но вместе с тем и душа оставляется мутною и смятенною. От этого молитва вечерняя бывает неисправна, а далее и сны нехороши. Так никогда ни на одно мгновение не отлагай внутреннего очищения, как только сознаешь за собой что неисправное. Второе, что внушает при этом враг, есть не сказывать духовному отцу случившегося. Не слушай и наперекор ему открывай все, ибо сколь много благ от сего открывания, столь же, или даже больше, зла от скрывания того, что бывает в нас и с нами (прп. Никодим Святогорец, 69, 124).

***

Когда диавол держит кого в рабстве греху, то преимущественно заботится о том, чтоб все более и более омрачать его духовным ослеплением, отгоняя от него всякий добрый помысл, могущий привести его в сознание пагубности своей жизни. И не только добрые отгоняет от него помыслы, которые могли бы подвигнуть его на покаяние и обратить на путь добродетели, но вместо их влагает помыслы злые и развращенные, и тут же подстроивает подручные поводы к обычному ему греху и увлекает его часто падать в него или в другие более тяжкие грехи. От этого бедный грешник делается все более и более омраченным и ослепленным. Ослепление это укореняет в нем навык и непрестающий позыв все грешить и грешить, так что он, несчастный, влекомый от дела греховного к большему ослеплению и от ослепления в большие грехи, кружится как в водовороте, и прокружится так всю свою жизнь до самой смерти, если не привнидет особенная Божия благодать во спасение ему.

Кто находится в таком бедственном состоянии, тому, если он пожелает от сего избавиться, надлежит немедля, как только придет ему благое помышление, или, лучше сказать, внушение, зовущее его из тьмы во свет и от греха к добродетели, тотчас принять его со всем вниманием и желанием; тотчас усердно приступить и к делу, взывая из глубины сердца к щедрому Подателю всякого блага: «Помоги мне, Господи Боже мой, скоро помоги, и не оставляй меня более в этой тьме греховной». Пусть не знает утомления, взывая таким или иным каким словом; но вместе с тем да взыщет и земной помощи, обратясь к знающим дело за советом и руководством, как бы успешнее освободиться от томящих его вражеских уз рабства греховного. Если этого невозможно сделать тотчас, пусть исполнит это, как только откроется возможность, не переставая прибегать к распеншемуся за нас Господу Иисусу и к Пречистой Матери Его, Богородице Приснодеве, благоутробно смилостивиться над ним и не лишить его скорой подобающей помощи. Да ведает он, что в этом неотлагании дела и скорой готовности последовать доброму внушению — его победа и преодоление врага (прп. Никодим Святогорец, 69, 126).

***

...Кто... возжелал освободиться от уз греха и приступил к сему тотчас, враг не оставляет его и здесь, и переменяет только тактику, а не злое свое желание и чаяние преткнуть его о камень искушения какого-либо и погубить. И святые отцы изображают такого обстреливаемым со всех сторон — сверху и снизу, справа и слева, спереди и сзади; отовсюду летят на него стрелы. Стрелы сверху — внушения чрезмерностей непосильных в трудах духовных; стрелы снизу — внушения умалить или совсем оставить такие труды, по саможалению, нерадению и беспечности; стрелы справа — когда враги, по поводу каких-либо добрых начинаний и дел, ввергают в искушение и опасности падения; стрелы слева — когда враги явные представляют соблазны и влекут на грех; стрелы спереди — когда враги искушают и смущают помыслами о том, что имеет быть; стрелы сзади — когда они искушают и возмущают воспоминаниями о прошедших делах и событиях. И все такие искусительные помыслы приражаются к душе или внутренним путем, или внешним: внутренним — чрез образы и представления фантазии, печатлеемые в сознании мысленно, или чрез непосредственные внушения худого в сердце, сопровождаемые обычными страстными движениями; внешним — чрез впечатления внешних чувств, непрестанно приливающие... Пособниками себе враги наши имеют прежние греховные привычки и наше поврежденное в падении естество. Имея столько способов вредить нам, враг нимало не смущается первыми неудачами, и непрестанно пускает в ход то одно, то другое, чтоб преткнуть или сбить с пути ускользающего из его власти раба Христова.

Первым делом у врага, после того как решится кто оставить недобрые пути и действительно оставляет их, бывает — очистить для себя место действия против него, чтоб никто не мешал ему. Успевает он в этом, когда внушит вступившему на добрый путь действовать самому по себе, не обращаясь за советом и руководством к присущим всегда Церкви руководителям к богоугодной жизни.

Кто следует сему руководству и все свои деяния и внутренние и внешние поверяет рассуждениям своих руководителей, — в приходах мирских священников, а в обителях — опытных старцев, — к тому нет доступа врагу . Что бы он ни внушил, опытный глаз тотчас увидит, куда он метит, и предостережет своего питомца. Так разоряются все его козни. А кто отшатнется от своих руководителей, того он тотчас закружит и собьет с пути. Есть много возможностей, кажущихся не худыми. Их и внушает он. Неопытный новичок следует им и попадает в засаду, где подвергается большим опасностям или совсем гибнет.

Второе, что устрояет враг, — это оставить новичка не только без руководства, но и без помощи. Положивший обходиться в жизни своей без совета и руководства, скоро сам собой переходит к сознанию ненужности сторонней помощи при совершении дел своих и ведении богоугодных порядков. Но враг ускоряет этот переход тем, что скрывается сам и не делает нападений на новичка, который, восчувствовав такую свободу и льготу, начинает мечтать, что это доброе состояние есть плод его собственных усилий, и вследствие того почивает на них, и в молитвах своих о помощи свыше говорит как бы только сквозь зубы, потому только, что так пишется в молитвах. Помощь неискомая и не приходит: и остается, таким образом, новичок один, с одними своими силами. А с таким врагу легко уже управиться.

Следствием такого самопрельщения бывает для одних то, что они бросаются на чрезмерные подвиги не по силам и не по времени. Сильное возбуждение энергии самонадеянностью дает им на первый раз силу протянуть такие подвиги несколько времени; потом силы их истощаются, и они не находят уже их в себе столько, чтоб держать самые умеренные подвиги, а нередко и от этих отказываются.

Иные же, разжигая свою самодельную энергию все более и более, доходят до такой самоуверенности, что считают все для себя возможным. В этом возбужденном состоянии они делают пагубные шаги: бросаются в колодцы высохшие или с утесов, где живут в пещере какой, совсем отказываются от пищи, и подобно. Все это устрояет враг незаметно для прельщаемых.

Для других следствием самопрельщения, приписывания себе самим своих успехов бывает то, что они дают себе право на разные послабления и льготы. Есть прелесть в жизни, что когда вводится в нее что новое, как, например, у покаявшегося, тогда дни кажутся месяцами, а недели годами. От этого потрудившемуся немного в порядках новой жизни враг легко вбивает в голову мечты: сколько уж я потрудился, сколько времени постился, сколько раз ночи не спал и подобное. Можно немного и отдохнуть. «Отдохни, — толкует враг, — дай покой плоти; немножко и развлечься можно». Как только согласится на это неопытный новичок, пойдут у него льготы за льготами, пока, наконец, расстроятся все порядки богоугодной жизни, и он спустится в ту же жизнь, которую оставил, и начинает опять жить в нерадении и беспечности...

С такими, впрочем, искушениями, — чуждаться и совета и руководства других, приписывать себе успехи, замышлять о чрезмерностях и послаблениях, — враг не в начале только доброй жизни подступает, но делает попытки к таким внушениям и в продолжение всей ее. Потому сам видеть можешь, как необходимо тебе все, что ни делаешь, делать с советом, никогда никаких успехов, как бы они ни были малы, не приписывать себе, своим силам и своему тщанию, бегать всяких чрезмерностей и послаблений, и вести жизнь ровную, но энергичную и живую, всегда в порядках, однажды заведенных и установленных по примерам святых, прежде живших, и с рассуждением опытных людей, современных тебе (прп. Никодим Святогорец, 69, 132—135).

***

Ко всякому делу он <враг> подстревает и хлопочет, нельзя ли как-нибудь помутить течение дел наших и вместо должных навести или сбить на дела недолжные: то бросается помешать самому начинанию их; то, когда они начаты, покушается пресечь течение их; то, если в этом не успевает, хлопочет сделать исполнение их и совершение никуда не годными; когда же и в этом посрамляется, то злоухитряется отнять всякую у них пред Богом цену, возбудив тщеславие и самомнение (прп. Никодим Святогорец, 69, 136).

***

Внимай себе, одно мерило держа в уме — единому Богу благоугождать всем, и большим и малым, — и сама жизнь научит тебя ясно видеть и проразумевать вражеские козни. Предложу, однако ж, тебе два-три примера, какие смуты воздвигает враг в душе нашей, чтоб попортить дела наши, когда они должны длиться определенное время.

Когда, например, больной расположится благодушно переносить болезнь свою, и переносит, враг, зная, что таким образом он утвердится в добродетели терпения, подступает расстроить такое его благорасположение. Для сего начинает приводить ему на ум многие добрые дела, которые мог бы он совершить, если б находился в другом положении, и старается убедить его, что, если б был здоров, как добре поработал бы Богу и сколько пользы принес бы и себе и другим: ходил бы в церковь, вел бы беседы, читал бы <псалмы> и писал в назидание  ближних и подобное. Заметив, что такие мысли принимаются, враг почаще приводит их на ум, размножает и раскрашивает, проводит до чувства, вызывает желания и порывы к делам тем, представляя, как хорошо шли бы у него те или другие дела, и возбуждая жаление, что связан по рукам и ногам болезнью. Мало-помалу, при частых повторениях таких мыслей и движений в душе, жаление переходит в недовольство и досадование. Прежнее благодушное терпение таким образом расстроивается, и болезнь представляется уже не как врачевство от Бога и поприще для добродетели терпения, а как нечто неприязненное делу спасения, и желание освободиться от нее делается неудержимым, все еще в видах получения чрез то простора для доброделания и угождения Богу... Доведши до сего, враг украдает из ума его и сердца эту благую цель желания выздоровления и, оставляя одно желание здоровья, как здоровья, заставляет досадливо смотреть на болезнь, не как на препону к добру, а как на нечто неприязненное само по себе. От сего нетерпеливость, не врачуемая благопомышлениями, берет силу, и переходит в ропотливость, и лишает больного прежнего покоя от благодушного терпения. А враг радуется, что успел его расстроить (прп. Никодим Святогорец, 69, 137—138).

***

...Пусть ты верно и постоянно течешь путем добродетели, не уклоняясь ни на десно, ни на шуе; не думай, что враг отстанет от тебя. Нет, слышал уже ты... что враг, когда видит, что все его покушения совратить тебя на зло безуспешны, идет потихоньку вслед тебя и ублажает, как живущего во всем богоугодно. Вот это и есть последнее его искушение. Отзывается это вражье нас величание самомнением, самочувствием и самодовольством; а от них порождаются тщеславие и гордость, из коих тщеславие снедает всю цену дел наших, если есть какие добрые, а гордость делает нас противными Богу. Внимай убо и всячески отбивайся от сих вражеских ублажений, не давая им проходить до сердца, а отражая с первого момента, как они коснутся слуха души твоей.

Чтоб не подвергнуться грозящей тебе от сего беде, держи всегда ум свой собранным в сердце и будь всегда готов к отражению этих вражеских стрел. Стоя там внутри, как военачальник среди бранного поля, избери удобное для брани место, и укрепив его как следует, не оставляй никогда, но там укрывайся и оттуда воюй. Место это и укрепление его и вооружение есть искреннее и глубокое сознание своей ничтожности, что ты и беден, и слеп, и наг, и богат одними немощами, недостатками и неодобрительными делами, неразумными, суетными и грешными. Установившись так, никогда не позволяй уму своему выходить из сего укрепления вовне, и особенно воздерживайся от странствования по своим, как тебе кажется, плодоносным полям и садам, т. е. твоим добрым делам. Если будешь держать себя так, стрелы вражеского ублажения пагубного не достанут тебя, а если и упадет к тебе какая, ты тотчас увидишь ее, отразишь и выбросишь вон (прп. Никодим Святогорец, 69, 140—141).

***

Когда лукавый диавол увидит, что мы право, с живым усердием и в добром порядке, шествуем путем добродетелей, от которых не успевает отвлечь нас на свою сторону явными на зло прельщениями, тогда преобразуется в ангела светла, и то мнимоблагими помыслами, то  изречениями Божественного Писания, то примерами святых возбуждает неблаговременно и не по силам принимать непомерные подвиги к духовному совершенству, чтоб, когда мечтаем стоять на верху его, низринуть нас в бездну падения. Так иного научает он жестоко изнурять тело свое постом, бичеванием, спанием на голой земле и другими подобными озлоблениями плоти для того, чтобы он или впал в гордыню, возмечтав, что великие совершает дела, или заболел от крайнего изнурения и сделался неспособным и малые исполнять дела благочестия, или, утомившись под тяжестью подвигов, стал равнодушен ко всем духовным деланиям, и даже к самому спасению, и таким образом, мало-помалу охладевши к добру, с сильнейшим прежнего вожделением набросился на плотские сласти и мирские утехи (прп. Никодим Святогорец, 69, 174—175).

***

Случается иной раз, что тогда как душа томится в... охлаждении... безвкусии ко всему духовному, враг нападает сильнее, воздвигая дурные помыслы, срамные движения и прельстительные сновидения. Цель у него та, чтоб, вдавшись в нечаяние от чувства оставления Божия, человек опустил руки и склонился на что-либо страстное, ибо после сего ему уже легко увлечь его опять в водоворот греховной жизни. Зная сие, стой твердо. Пусть бушуют волны греховные окрест сердца, но пока есть у тебя нехотение греха и желание пребыть верным Богу, кораблик твой цел. Благодать Божия отняла у тебя свои утешения, но она близ есть и назирает и не оставит тебя без помощи, пока произволение твое стоит на стороне добра. Стой же твердо, воодушевляясь уверенностью, что буря эта скоро пройдет, а вместе с нею прекратится и сухость твоя. Верь, что сие попущено тебе на добро тебе, ибо перетерпев это время искушения, выйдешь из него с большим узнанием своей немощи, с большим смирением и большею уверенностью во всегда готовой тебе помощи Божией (прп. Никодим Святогорец, 69, 241—242).

***

Враг наш диавол радуется, когда смущается душа и сердце бывает в тревоге. Почему всячески ухищряется он возмущать души наши. Первым делом его в сих покушениях бывает возбуждение самолюбия, чтоб по причине его отступила благодать, созидающая и хранящая внутренний мир. Для сего внушает мнение, будто все, что есть и кажется нам добрым в нас, стяжано собственным нашим тщанием и трудом, и отогнав смирение и простоту, располагает придавать себе большую цену и вес и чувствовать себя чем-то важным, покрывая забвением действие благодати Божией, без коей никто не может даже имени Господа назвать, как свидетельствует святой Павел, говоря: никтоже может рещи Господа Иисуса, точию Духом Святым (1 Кор. 12, 3). Сия благодать всем верующим подается, и присутствие ее служит признаком того, что кто-нибудь есть истинно верующий. Прияв же ее, верующий не делает уже и не может делать ничего истинно доброго без ее помощи, и она всегда с ним есть по обетованию Господа, и враг ничего не может сделать с ним, пока она есть в нем и осеняет его. Ее-то отдалить и силится всячески враг, и первое, что делает для сего, есть... внушение самоценения, или чувства, что мы не ничто, а нечто, и притом немаловажное. Затем принявшему такие  внушения враг подлагает новое мнение, состоящее в уверенности, что он лучше других, ревностнее и богаче делами. Успевши всадить такое мнение, враг далее приводит его к осуждению других и презрению, за коими неотступно следует гордыня. Все сие может произойти в сердце в одно мгновение, всяко, однако ж благодать тотчас сокращает свое действие, вследствие чего появляется невнимание к себе, ослабление ревности, возникновение помыслов, сначала пустых, а потом страстных, далее движение самых страстей, с чем неразрывна буря в сердце. — Мир внутренний потерян. Это однократное состояние, и если опомнится пострадавший сие, то приходит в себя, сокрушается, кается и молитвой восстанавливает обычный ему внутренний строй. Враг прогнан; но он не отчаивается, а снова и снова приступает с теми же внушениями и с тою же целью — расстроить внутренний мир. Ведай сие... противопоставь покушениям врага бодренное блюдение себя, по слову Господа: бдите и молитеся, да не внидете в напасть (Мф. 26, 41). Внимай себе со всем тщанием, чтобы враг не подкрался и не обокрал тебя, лишив великого сего сокровища, т. е. мира внутреннего и тишины душевной. Враг покушается расстроить душевный мир, потому что знает, что когда душа в смятении, то ему подручнее направить ее на что-либо худое, а ты блюди свой мир, ведая, что, когда душа мирна, врагу нет к ней доступа; и она тогда готова бывает на всякое добро и совершает его охотно и без труда, легко преодолевая всякие к тому препятствия. Чтоб тебе удобнее в этом успеть, старайся предугадывать подступы врага. Подступ врага — помысл самонадеянный. Положи же себе в закон — всякий помысл, умаляющий в тебе убеждение, что все доброе от Бога, что без помощи благодати Его ты ни в чем не можешь успеть, и что тебе потому на Него единого должно возлагать все упование, всякий такой помысл почитать явно вражеским и, как таковой, с гневом отвергать и преследовать, пока исчезнет. Дело Духа Святаго в нас есть — души наши при всяком случае возводить к единению с Богом, возгревая в них сладчайшую к Нему любовь, и благую уверенность в Нем, и крепкое на Него упование; противное же сему есть дело врага.

Он все способы и средства, какие только может изобрести, употребляет на то, чтоб расстраивать душу: наводит излишние страхования на сердце, увеличивает разнемогание души, не дает душе сохранить должные расположения и усладиться как следует ни на исповеди, ни при Святом Причастии, ни в молитве, но делает то, что она все сие проходит без смиренного дерзновения и любви, страшливо и со смущением, делает, что душа оскудение религиозных чувств и лишение внутренней сладости, какие нередко случаются во время молитвы и других духовных упражнений, принимает с безнадежною скорбью, внушая ей, что такое оскудение не для блага ее Богом попущено, но что, значит, все ее дела и труды ни к чему не ведут и что потому лучше бросить все это, — и чрез это доводит ее наконец до столь великого смущения и безнадежия, что она и в самом деле думать начинает, будто все, что ни делает, бесполезно и бесплодно и что Бог забыл ее совершенно и оставил.

Но тут явная ложь. Пусть испытывает душа сухость и оскудение религиозных чувств и сладости духовной, но она, несмотря на то, может делать всякого рода добрые дела, следуя простой вере и вооружаясь святым терпением и постоянством (прп. Никодим Святогорец, 69, 274—277).

***

Демоны поражают инока, пребывающего в молитве, болезнями телесными, угнетают нищетою, недостатком внимания и помощи человеческих... (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 158).

***

Как демоны признают весьма важным для себя скрыть себя от человека, так для человека очень важно понять, что они — начальные делатели греха, источник наших искушений... (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 159).

***

Искушая нас извне, демоны злодействуют и внутри нас. Когда удалимся в уединение, начнем заниматься молитвою, они возбуждают в нас разнообразные греховные пожелания... делают они это с тою целью, чтобы мы, приведенные в недоумение и уныние, как не видящие никакой пользы от молитвенного подвига и уединения, оставили их (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 159).

***

Демоны, принося мнимодуховные и высокие разумения, отвлекают ими от молитвы, производят тщеславную радость, услаждение, самодовольство, как бы от открытия таинственнейшего христианского учения (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 213).

***

Со времени падения человека диавол получил к нему постоянно свободный доступ... Его власти, повиновением ему, человек подчинил себя произвольно, отвергнув  повиновение Богу. Бог искупил человека. Искупленному человеку предоставлена свобода повиноваться, или Богу, или диаволу, а чтоб эта свобода обнаружилась непринужденно, оставлен диаволу доступ к человеку (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 232).

***

Для сердца моего сколько сетей! Вижу сети грубые и сети тонкие. Которые из них назвать более опасными?.. Недоумеваю. Ловец искусен, — и кто ускользнет от сетей грубых, того он уловляет в сети тонкие. Конец ловитвы — один: погибель. Сети прикрыты всячески, с отличным искусством (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 396).

***

Миродержитель <диавол> старается содержать нас в непрестанном развлечении, омрачении, посредством наслаждений телесных! Чрез чувства, эти двери в душу, которыми она сообщается с видимым миром, он непрестанно вводит в нее чувственное наслаждение, неразлучные с ним грех и плен. Гремит в знаменитых земных концертах музыка, выражающая и возбуждающая различные страсти; эти страсти представлены на земных театрах... в земных увеселениях: человек всеми возможными средствами приводится к наслаждению убившим его злом. В упоении им он забывает спасающее его добро Божественное и Кровь Богочеловека, которою мы искуплены (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 396—397).

***

Чувство покаяния хранит молящегося человека от всех козней <сетей> диавола: бежит диавол от подвижников, издающих из себя благоухание смирения, которое рождается в сердце кающихся (свт. Игнатий Брянчанинов, 39, 162-163).

***

Разнообразные воспаления крови от действия различных помыслов и мечтаний демонских составляет то пламенное оружие, которое дано при нашем падении падшему херувиму, которым он вращает внутри нас, возбраняя нам вход в таинственный Божий рай духовных помышлений и ощущений (свт. Игнатий Брянчанинов, 39, 214—215).

***

Чувственно пребывает сатана в человеке, когда существом своим вселится в тело его и мучит душу и тело <...> Нравственно пребывает сатана в человеке, когда человек сделается исполнителем воли диавола (свт. Игнатий Брянчанинов, 39, 245).

***

При усиленном вражеском нападении, когда ощутится ослабление произволения и омрачение ума, необходима гласная молитва (свт. Игнатий Брянчанинов, 39, 271).

***

Отвергающие существование духов непременно вместе с этим отвергают и христианство... Если нет падших духов, то вочеловечение Бога не имеет ни причины, ни цели (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 4).

***

В обыкновенном состоянии падения, в котором пребывает все человечество, мы не видим <падших> духов ни чувственно, ни духовно; мы поражены сугубою слепотою (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 6).

***

Чтоб бороться с врагом, надо непременно видеть его. Без видения духов борьба с ними не имеет места: может быть одно увлечение ими и рабское повиновение им (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 7).

***

Духи злобы с такою хитростью ведут брань против человека, что приносимые ими помыслы и мечтания душе представляются как бы рождающимися в ней самой, а не от чуждого ей злого духа, действующего и вместе старающегося укрыться (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 7).

***

Общее правило для всех человеков состоит в том, чтоб никак не вверяться духам, когда они явятся чувственным образом, не входить в беседу с ними, не обращать на них никакого внимания, признавать явление их величайшим и опаснейшим искушением (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 11).

***

Демонам... предоставлено пребывать на земле со времени их окончательного падения до кончины мира: всякий легко может представить себе, какую опытность в творении зла стяжали они... при их способностях и при постоянной злонамеренности, нисколько не растворенной никаким благим стремлением, или увлечением (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 24).

***

Злые духи связываются в своих действиях по отношению к подвижнику Христову властью и премудростью руководящего им Бога... они не могут причинить ему того зла, какое бы желали. Наносимые ими напасти содействуют его преуспеянию (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 24—25).

***

Падшие духи так ненавидят род человеческий, что если бы им было попущено невидимо удерживающею их десницею Божиею, то они истребили бы нас мгновенно (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 46).

***

...Человек участвует в падении отверженных ангелов, и если последует злым внушениям, приносимым ими и возникающим из падшего естества, то делается подобным демону (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 50).

***

Вступая подвижничеством в мир духов для приобретения свободы, мы встречаемся, во первых, с духами падшими. Хотя втайне руководит нас... и поборствует за нас Божественная благодать, данная нам при Святом крещении, без которой борьба с духами и освобождение из плена их невозможны; однако сначала мы бываем окружены ими и, находясь, по причине падения, в общении с ними, должны насильственно для себя и для них исторгнуться из этого общения (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 52).

***

Обличает духов лукавых сердце; ум недостаточен для сего: ему не различить одними собственными силами образов истины от образов лжи... (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 59).

***

Слово Божие и содействующий слову Дух открывают нам, при посредстве избранных сосудов своих, что пространство между небом и землею... воздух, поднебесная, служит жилищем для падших ангелов, низвергнутых с неба (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 132).

***

Вращающееся пламенное оружие в руках воздушного князя... есть власть демонов вращать умом и сердцем человека, колебля и разжигая их различными страстями (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 160).

***

...Только содевающему все без исключения заповеди возможно устоять против врага (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 162).

***

Не имея возможности совершать плотские грехи телесно, они <падшие духи> совершают их в мечтании и ощущении; они усвоили бесплотному естеству пороки, свойственные плоти...(свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 81).

***

Падший ангел старается обмануть и вовлечь в погибель иноков, предлагая им не только грех в разных видах его, но и предлагая несвойственные им, возвышеннейшие добродетели (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 54).

***

Падший дух усмотрел, что искушения явные, грубые и жестокие возбуждают в человеках пламенную ревность и мужество к перенесению их... заменил грубые искушения слабыми, но утонченными и действующими очень сильно (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 137).

***

Не вступив в брань с духами и не выдержав ее как должно, подвижник не может вполне расторгнуть общения с ними, и потому не может достигнуть полной свободы от порабощения ими... (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 146).

***

Диавол любит злодействовать тайно; любит быть непримеченным... будучи обличен и объявлен, кидает добычу свою, уходит (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 149—150).

***

...Бог, предоставя на произвол падшим ангелам вожделенное им пребывание во зле... не перестает пребывать их верховным, полновластным Владыкою: они... могут совершать только то, что Богом попущено будет совершить им (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 320).

***

...Князь тьмы... приставляет к человеку одного из лукавых духов, который, повсюду следуя за человеком, старается вовлечь его во всякий вид греха (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 322).

***

Ясные признаки пришествия к нам и действия на нас падшего духа суть внезапно являющиеся греховные и суетные помыслы и мечтания, греховные ощущения, тяжесть тела и усиленные скотские требования его... Пришествие к нам падшего духа всегда сопряжено с ощущением нами смущения, омрачения, недоумения (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 334).

***

С иноками, твердо противостоящими отверженным духам в брани невидимой чувственными очами, в свое время, не иначе как по попущению благодетельствующего нам Бога, вступают духи в борьбу открытую (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 335).

***

Смиренная преданность воле Божией, сознание и готовность потерпеть все страдания, какие попущены будут Богом, совершенное невнимание и неверие ко всем словам, действиям и явлениям падших духов уничтожают все значение их попыток. Попытки их получают величайшее значение при внимании к ним и при доверии к бесам (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 335—336).

***

Демоны, имея доступ к душам нашим во время бодрствования нашего, имеют его и во время сна. И во время сна они искушают нас грехом, примешивая к нашему мечтанию свое мечтание (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 347).

***

Преуспевшим в самомнении демоны начинают являться в виде ангелов света, в виде мучеников и преподобных, даже в виде Божией Матери и Самого Христа... обещают им венцы небесные, этим возводят на высоту самомнения и гордыни (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 347).

***

Падшие духи с ожесточением противодействуют всем Евангельским заповедям, в особенности же молитве, как матери добродетелей (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 354).

***

Козни врага обращаются в пользу тщаливому1 подвижнику: видя непрестанно близ себя убийцу... беспомощный, бессильный, нищий духом инок непрестанно вопиет с  плачем к Всесильному Богу о помощи и получает ее (свт. Игнатий Брянчанинов, 42, 355).

***

...Враг умеет все обставить красивою благовидностью... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 44).

***

Враг не любит покойных сердец... он ухитряет каким-то образом сердце сжимать и сладкий покой из него изгонять (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 93).

***

После хорошего дела — тщеславие, после дурного — нечаяние спасения... Это обычные приражения вражии. Против первого выставляйте на вид свои грехи и погрешности. Против второго — уверенность, что нет греха, побеждающего Божие милосердие (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 175).

***

Бывает, что и враг указывает нечто, кажущееся правым, а он хочет сбить с пути... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 203).

***

Как быть старцу, которому по ночам стужают бесы? — ...Пусть отбросит всякий страх и встречает сие без смущения и робости. Пусть ограждается крестным знамением и молитвою... пусть плюет на них, бранит и в ад посылает (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 210).

***

Навыкайте молитве Иисусовой: она одна может разгонять все полчища вражеские! (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 83, 31).

***

К душе сильной не могут они <демоны> подступить, и издали строят страшилища, и шумные воздвигают гласы... чтоб поколебать веру и затмить упование нечаянием... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 83, 127).

***

Как прах развевает их <демонов> душа, верою и упованием вооруженная (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 83, 127).

***

После победы над духами хулы и сомнений сатана лишается последней возможности действовать прямо на душу (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 87, 128).

***

...Самое сильное к победе над сатаною оружие есть молитва (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 87, 131).

*********

Однажды, когда авва Маркелл встал ночью на молитву, он вдруг услыхал трубный звук и шути, как бы от воинской брани. Старец пришел в смятение и недоумевал, откуда этот трубный звук и какая брань может быть в пустыне? Вдруг предстал перед ним бес и вскричал: «Что задумался? Подлинно здесь брань идет, но если не хочешь, чтобы мы с тобою воевали, то иди и спи, и не будем нападать. С ленивыми мы не воюем, а имеем дело лишь с постниками и с бдящими в молитвах» (112, 496—497).

***

Один Фиваидский старец рассказывал о себе, что он сын идольского жреца. В детстве он часто бывал в храме отца своего, приносящего жертвы идолам. Однажды, после того как отец вышел из храма, он тайно вошел туда и увидел там сатану. Сатана сидел на троне; многочисленное воинство предстояло ему. И вот приходит один из князей его и поклоняется ему. Сатана спросил: «Откуда ты?» Князь отвечал: «Я был в такой-то стране, возбудил там войну и большое смятение, произвел кровопролитие и пришел возвестить тебе». Сатана спросил: «Во сколько времени сделал ты зло?» Тот отвечал: «В тридцать дней!» Сатана велел бить его бичами, сказав, что только и всего сделал он в такое продолжительное время! И вот другой приходит на поклонение сатане и рассказывает, что произвел бурю, потопил корабли, умертвил множество людей, и сделал это в двадцать дней. Сатана повелел и его бить за безделье. Третий пришел на поклонение и сказал, что возбудил ссору на свадьбе, произвел кровопролитие и убил жениха, все это в десять дней. И этого били за маловажность его дел. Пришел еще один и сказал: «Сорок лет боролся я в пустыне с одним монахом и наконец победил его: этой ночью вверг его в любодеяние». Сатана встал навстречу демону, расцеловал его, сняв с себя царский венец, надел на его голову, посадив возле себя на престоле, воскликнул: «Ты совершил великое дело!» Увидев и услышав все это, сын жреца сказал себе: «Чин  монашеский, должно быть, имеет великое значение». Он принял христианство и вступил в монашество (106, 479—480).

***

Сказывали об одном старце: пришел он в скит с сыном, который еще питался молоком и не знал, что такое женщина. Когда сын вырос, то демоны представили ему ночью женские образы. Он открыл это отцу своему. Старец удивился. Случилось сыну быть с отцом в Египте; увидев женщин, он сказал: «Это те, кого я видел». Старец ответил: «Это иноки сельские, они отличаются от иноков пустынных». И, удивляясь, каким образом в скиту демоны могли показать сыну женские образы, старец увел его в пустыню (97, 93).

***

Брат безмолвствовал в келье своей. Демоны, приняв вид ангелов, хотели обольстить его. Они приходили к нему, будили и звали на Божественную службу. Брат пошел к старцу и рассказал об этом. Старец сказал, чтобы он не слушал их, ибо это демоны, и, когда они придут будить его, ответил: «Когда захочу, тогда встану». На следующую ночь демоны опять пришли будить его. Но он ответил, как ему заповедовал старец. Они возразили: «Этот злой старик, лицемер, сбил тебя с толку. К нему приходил брат просить денег взаймы, но он обманул, сказав, что у него нет денег. Пойми, что он лицемер». Брат встал утром, пошел к старцу и рассказал услышанное. Старец ответил: «Я не дал денег потому, что они причинили бы много вреда брату; а ты не слушай демонов, они желают обольстить тебя» (106, 500).

***

Авва Ор поведал: «Знал я такого человека, к которому явились однажды злые духи в образе небесного воинства и в одеянии ангельском. Огненные колесницы... множество оружия... Точно собрались на войну против какого-нибудь сильного властителя... И тот, кто казался царем над всеми, сказал ему: «Человек, ты исполнил уже все... тебе остается только поклониться мне, и я вознесу тебя, подобно Илии». Слыша это, инок задумался: что это значит? Ежедневно я поклоняюсь Спасителю — Царю моему; если бы это был Он, стал ли бы требовать от меня того, что, как хорошо Ему известно, я делаю беспрестанно... И тотчас ответил говорившему: «У меня есть Царь, Которому я непрестанно служу, а ты — не царь мой!» После этих слов враг никогда больше не являлся» (99, 29).

***

Праведный муж, пресвитер Апеллий, был по ремеслу кузнец и изготовлял, что нужно было для братии. Однажды в безмолвии ночи он занят был своей работой. Диавол, приняв вид красавицы, пришел к нему как бы с заказом. Апеллий схватил голой рукой из горна кусок раскаленного железа и бросил ей в лицо. Страшно и пронзительно вскрикнув, так что услышали все живущие по соседству братия, она исчезла. С тех пор он стал брать без всякого вреда голой рукой раскаленное железо (99, 74—75).

***

...В один день сатана, приняв на себя образ пресвитера, поспешно приходит к авве Иоанну и показывает вид, будто хочет преподать ему причастие. Но блаженный Иоанн, узнав его, сказал ему: «Отец всякого обмана и всякого лукавства, всякой неправды! Ты не только непрестанно обольщаешь души христиан, но и дерзаешь ругаться над самими Святыми Таинами». Диавол отвечал ему: «Едва не удалось мне уловить тебя. Этим способом я обольстил одного из твоих братий и, лишив его рассудка, довел до сумасшествия. Многие праведники много молились за него и едва возмогли привести его в разум». Сказав сие, демон удалился... (101, 187).

***

Дважды в неделю приносили авве Иакову из-под горы воду. Демон, встретив несущего, принимал на себя вид аввы, брал воду, несших отправлял назад, а воду выливал. Сделав это три раза, он заставил авву Иакова страдать от жажды. Измучившись, авва спросил того, кто приносил воду, почему он вот уже пятнадцать дней не приносит воды. Тот ответил: «Я приносил тебе три раза, и ты же брал ее у меня воду вот на этом месте. Авва Иаков сказал, чтобы больше никогда не отдавал воду на этом месте, хоть тысячу раз увидел бы его здесь, но приносил сосуд в келью (117, 176).

...Демон всегда злобен, лукав и хитер. Испытав поражение от святого, он не оставляет своей злобы и не прекращает брани. Через год после поселения святого Петра на Афоне диавол изобрел новое средство к низложению сего подвижника. Демон преобразился в одного из бывших слуг святого Петра, явился в пещеру его и, с крайним бесстыдством облобызав своего господина, со слезами стал упрашивать подвижника вернуться на родину, в крут  родных и друзей, так долго искавших его после варварского пленения. Говорил о том, как много нуждающихся в его помощи, погибающих без истинного богопознания и от диавольской лести. Многое и другое говорил враг. Подвижник смутился, почувствовал волнение в сердце, заплакал и отвечал: «В это место привел меня не Ангел, не человек, а Сам Бог и Пресвятая Богородица, и потому, без воли Их, я не могу уйти отсюда». Лишь только демон услыхал имя Пренепорочной, сразу исчез. Святой Петр, удивляясь злоумышлению и коварству диавола, благодарил Бога от всей души и Царицу Небесную за то, что не допустили ему впасть в руки обольстителя (94, 500—502).

***

Авва Ираклий поведал: «Некий старец жил в идольском капище. Пришли к нему демоны и сказали: «Уходи отсюда». Старец отвечал: «У вас нет здесь места». Демоны стали разбрасывать его вещи, старец терпеливо собирал их. Тогда демон схватил его за руку и повлек из капища. Когда он дотащил старца до дверей, старец уперся в дверь и воскликнул: «Иисусе! Помоги мне!» Демон тотчас убежал, а старец начал плакать. Господь сказал ему: «О чем ты плачешь?» Старец отвечал: «Плачу о том, что демоны дерзают владеть человеком и так поступают с ним». Господь ответил на это. «Ты был нерадив. Когда же ты взыскал Меня — видишь, как Я скоро предстал тебе» (106, 246).

***

Однажды сатана принял вид жалкого человека, потерпевшего кораблекрушение, и, явившись на вершине одной из прибрежных скал, жалобно звал преподобного  Филофея, умоляя его сойти и помочь ему. Не подозревая тайных ухищрений врага, преподобный поспешил на помощь. И едва только приблизился к нему на отвесный край скалы, сатана низринул его в пропасть, желая таким образом прекратить подвиги святого, но не успел в этом. Бог сохранил раба Своего совершенно невредимым (94, 286).

***

Авва Макарий жил в глубокой пустыне один, а поблизости была другая пустыня, где жило много братии. Однажды старец смотрел на дорогу и видит — идет сатана в образе человеческом в длинной льняной одежде, которая была вся в дырах, и в дырах висело много сосудов. Старец спросил его: «Куда идешь?» Сатана отвечал: «Иду навестить братию». «Для чего же у тебя эти сосуды?» — спросил опять старец. Он отвечал: «Несу пищу братии». Старец спросил: «И все они с пищею?» «Да, — отвечал сатана, — если одно не понравится, дам другое, что-нибудь да понравится».

Когда сатана возвращался, старец сказал ему: «Здравствуй». «Как мне здравствовать, все обошлись со мной сурово... один только монах у меня там приятель — Феопемпт», — сказав это, сатана удалился. Авва Макарий встал и пошел к братии. Нашедши келью Феопемпта, вошел к нему, и был принят с радостью. Оставшись с ним наедине, авва спросил: «Как живешь, не искушают ли тебя помыслы?» «Пока нет», — отвечал брат, стыдясь признаться. Старец сказал: «Вот сколько уже лет я подвизаюсь, и все уважают меня, а меня, старика, еще беспокоит дух блуда». Феопемпт отвечал: «Поверь, авва, и меня тоже беспокоит». Старец также говорил и о других  помыслах, которые как будто искушают его, и брата привел в сознание. Затем спросил: «Как ты постишься?» «До девятого часа», — отвечал брат. «Постись до вечера и подвизайся, перечитывая Евангелие и другие писания. Если придет помысл, не смотри вниз, но всегда устремляй взор свой горе', и Господь поможет тебе». Сделав наставление брату, старец пошел к себе. Однажды опять видит он сатану и спрашивает его: «В каком состоянии братия?» «В худом», — ответил тот. «Почему?» — спросил старец. «Все они суровы. — отвечал демон, — и что всего хуже, тот мой приятель сделался суровее всех; я поклялся не ходить более туда, разве со временем». Сказав это, демон удалился, а святой пошел в свою келью (96, 140—142).

***

Авва Ириней рассказал нам, что один старец увидал ночью, как диавол раздавал братии грабли и корзины.

— Что такое? — спросил старец.

— Готовлю развлечение для братии, — отвечал диавол, — чтобы они были рассеяннее во время славословия Бога (102, 54).

***

Однажды демоны сказали святому Макарию Египетскому, что без них не обходится ни одно собрание иноков. «Поди-ка, посмотри на наши дела...» — «Да запретит тебе Господь, демон нечистый!» — воскликнул святой Макарий. И, приступив к молитве, он стал просить Господа открыть ему, есть ли сколько-нибудь правды в словах диавола. Придя на торжество всенощного бдения, просил Господа о том же. И вот видит... Рассеявшиеся по церкви эфиопы подпрыгивали во время чтения псалмов к каждому иноку. Они как бы заигрывали с ними: кому двумя пальцами закроют глаза, и тот начинает дремать; другому вложат палец в рот, и тот зевает... Кончилось чтение, и братия поверглись для молитвы пред Богом: тут пред одним промелькнул вдруг образ женщины, пред всеми вообще — то одно, то другое... И лишь только злые духи представят что-нибудь, как актеры в театре, это и войдет в сердце молящегося и породит помышления... Но бывало и так: вот подбегают злые духи с каким-нибудь обманом — вдруг стремглав отскакивают, точно гонимые какой-то силою, и не осмеливаются более ни остановиться, ни мимо пройти около таковых. Зато к другим, более слабым братиям, они вскакивали на шею и на спину: видно, те невнимательно молились. Видя это, святой Макарий вздохнул и пролил слезы. После окончания молитв он призвал каждого брата порознь, и оказалось, что каждый думал о том, что видел старец (99, 103—104).

Старец Матфей Прозорливый однажды, стоя в храме, увидел беса в образе ляха, который держал цветы репейника и, обходя братию, бросал в них цветы. К кому из братии цветок прилипал, тот, расслабев умом, постояв немного, уходил из церкви, находя причину, и больше не возвращался на службу. К кому же цветок не прилипал, тот стоял твердо до конца службы (100, 11).

***

Благочестивый инок Евфимий имел от Господа дар прозорливости. Два брата имели дружбу, но не духовную, и сговорились тайно покинуть обитель. Во время  Литургии Евфимий взглянул на поющих и увидел страшного, косматого мурина, который крюком пытался стащить тех братьев с клироса. Крюк срывался, но мурин опять цеплял его за одежду братьев. Мурин несколько раз то исчезал, то появлялся опять, пока совсем не исчез во время освящения Святых Даров. С трепетом смотрел на это старец и после службы рассказал об этом преподобному Пафнутию Боровскому. Тот призвал иноков, кротко обличил их, и те с раскаянием признались во всем и исправились (115, 243).

***

Соловецкий игумен Иринарх, глубоко уважая преподобного Елеазара, нередко сам посещал его для духовной беседы и приглашал через келейника к себе в монастырь. Однажды является этот келейник с лошадью, заложенною в сани. Подъехав к келье, он передал от игумена поклон и приглашение приехать в монастырь. Преподобный Елеазар начал собираться в путь и раньше обыкновенного совершил утреннее правило. Заметив, что посланный часто отлучается из кельи, святой во время молитвы спросил его: «Куда ты так часто отлучаешься?» «Смотрю за лошадью», — отвечал тот. Желая на дорогу вкусить пищи и угостить приезжего, преподобный Елеазар стал читать молитву «Отче наш», но лишь только произнес: «Но избави нас от лукавого», как мнимый келейник исчез. С ужасом подвижник взглянул в окно, но на дворе не оказалось даже и следов приезжего (113, 89—90).

***

Во время смиренного прохождения святым Иовом послушания в поварне и трапезной, не однажды являлся ему ненавистник добра — искуситель в образе знакомого ему врача и говорил как бы с состраданием: «Возлюбленный! Следует тебе поберечь здоровье свое, чтобы, изнуривши плоть трудом и воздержанием, не ослабеть под игом, какое ты взял на себя. Бог не желает трудов или поста выше сил, а ищет сердца чистого и смиренного. Ты работаешь, как раб, не привыкши к таким трудам. Блюдись, чтобы недуги твои не умножились сверх меры и не умер ты прежде времени». «Хорошо не щадить плоти, чтобы она не восставляла брани, — отвечал святой Иов мнимому своему знакомому. — Впрочем, хотя бы плоть и изнемогала, но сила Божия в немощах совершается. Пост есть мать целомудрия, — ты внимай себе с подобными». Услышав такой ответ, враг исчез (113, 115—116).

***

Одно из орудий против диавола есть боголюбивая добродетель — смирение. Однажды эллины привели к преподобному Агафону бесноватого и просили, чтобы он исцелил его. Старец сказал бесу: «Выйди из создания Божия». Бес отвечал: «Выйду, только позволь мне спросить тебя об одном: кто праведники и кто грешники?» Преподобный сказал: «Грешник я, а кто праведник — один Бог знает». Сие услышав, бес громким голосом вскричал: «Вот, за твое смирение выхожу!» И тотчас вышел (112, 39).

***

Святой Андрей, Христа ради юродивый, будучи юношей, однажды ночью стал на молитву. Диаволу не понравилось это, и он, чтобы отвлечь от молитвы, стал неистово стучать в дверь комнаты, в которой Андрей молился. Андрей ужаснулся от этого стука, оставил молитву и, покрывшись козлиною шкурою, лег на одр. Сатана, видя это, сказал другому бесу: «Вот до чего мы дожили! Доселе одну скверну делал этот, а теперь вот и он вооружается против нас». И, сказавши это, исчез. Между тем Андрей, лежа на одре, заснул и во время сна имел такое видение: видит он себя на некотором месте, где по одну сторону стояли бесы, а по другую Ангелы, и казалось, что и те и другие готовились к взаимной борьбе. Бесы вывели из своей среды великого и страшного исполина и, указывая на него, предлагали кому-нибудь из Ангелов сразиться с ним. Ангелы молчали, а бесы хвалились собою. В это время сошел с неба прекрасный юноша, держа в руках три венца. Один венец был украшен золотом и драгоценными камнями, другой дорогим жемчугом, а третий сплетен из неувядаемых цветов. Все три венца были настолько прекрасны, что красоту их и описать невозможно. Взирая на венцы, Андрей стал думать, как бы ему восхитить хотя один из них, и, подойдя к юноше, сказал: «Не продашь ли ты мне эти венцы? Сам я и не могу купить их, но я могу сказать о них моему господину, он даст тебе за них золота сколько хочешь». Юноша улыбнулся на эти слова Андрея и отвечал ему: «Поверь мне, возлюбленный, что если бы ты предложил мне за эти венцы золото всего мира, и тогда я не дат бы тебе даже и одного цветка с них, потому что они не от этого суетного света, а от сокровищ небесных и суть венцы Самого Христа, и венчаются ими только те, которые этих черных, т. е. бесов, побеждают. И если хочешь приобрести их, то ступай, борись с тем исполином-диаволом, и когда его одолеешь, тогда я тебе не один, а и все три отдам». После сего Андрей узрел себя борющимся с диаволом и победившим его. И видит Андрей, что за свою победу он был принят в общение с Ангелами, а от юноши получил те венцы и совет принять на себя подвиг  юродства, которым он легче может побеждать демонов. После этого видения Андрей подлинно объявил непримиримую брань диаволу, подвигами юродства победил все козни его и уже самым делом (112, 91—92).

***

Один молодой инок, немного пожив в монастыре, стал проситься у игумена на житие в пустыню. Сколько опытный старец ни уговаривал его, чтобы не спешил приводить в исполнение свое намерение, инок оставался непреклонен, и старец уступил. Ушел инок в пустыню и, найдя пещеру, поселился в ней. Начал упражняться в богомыслии, молитве, посте. Что, казалось бы, лучше такой жизни?

Но диавол не дремал. Сначала он стал смущать его злыми помыслами, а когда это не помогло совратить инока с пути праведного, начал действовать иначе. Преобразившись в ангела света, он явился неопытному подвижнику и сказал: «Знай, что ради твоей чистоты и доброго жития послал меня Господь служить тебе». «Да что же я сделал такого, чтобы служили мне Ангелы?» — воскликнул изумленный монах. Бес отвечал: «Все, что ты сделал доселе, велико и высоко пред Богом. Ты оставил мир и сделался монахом; ты постоянно утруждаешь себя молитвами и постом; ты даже в пустыню ушел. Как же Ангелам не служить тебе?» Задели за живое монаха эти слова бесовские, и стал он думать: «А что, ведь и в самом деле, должно быть, я велик и высок пред Богом!»

Диавол же между тем продолжат свое дело и все являлся ему, а чтобы скорее погубить его, к прежним козням присоединил новую. Некоторый человек, будучи окраден ворами, задумал спросить о своей покраже упомянутого инока. В это время диавол, явившись последнему, сказал: «Человеку, который придет к тебе, укажи, что украденное у него лежит в таком-то месте». Скраденный действительно пришел, и монах, через указание, покражу возвратил ему. За эту услугу человек тот прославил его по всей стране той, как пророка, и стало стекаться к монаху множество народа, и всем он предсказывал, и слава его повсюду распространялась.

Наконец, диавол окончательно задумал погубить его. Явившись ему снова, он сказал: «Знай, отче, что ради ангелоподобного и непорочного твоего жития скоро явятся к тебе другие ангелы и с телом возьмут тебя на небеса, и там будешь вечно царствовать со всеми святыми». Услыхав это, инок смутился и, через приносившего пищу брата, попросил к себе зайти игумена. Сей не замедлил прийти. «Ах! — увидавши его, воскликнул прельщенный, — чем я заплачу тебе, отче, за все, что ты сделал для меня?» «Да что ж я сделал для тебя?» — спросил игумен. «Да как же, — отвечал монах, — через тебя я сподобился принять ангельский образ, ради тебя получил пророческий дар; ради тебя вижу ангелов и завтра через них имею быть вознесенным на небеса!»

Из себя вышел старец, выслушав бредни прельщенного, и, строго укорив его, в заключение сказал: «Не выйду же от тебя дотоле, пока сам своими глазами не увижу того, что готовится тебе». И, затворившись, остался с иноком в вертепе. Наступил час исполнения диавольского обещания, и инок, увидавши бесов, воскликнул: «Вот, отче, пришли!» Тогда игумен, охвативши его рукою, сказал: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помоги сему прельстившемуся рабу и не предай его нечистым бесам в обладание». Бесы окружили прельщенного и старались вырвать его из рук старца; но тот запретил им, и они, не имея возможности взять инока, который был почти совсем уже в их руках, схватили его мантию и скрылись.

Когда, через некоторое время, похищенная мантия слетела сверху и пала на землю, старец сказал иноку: «Видишь ли, безумный, что сделали бесы с твоей мантией? Ведь точно так же они хотели поступить и с тобой, и ты бы здесь предал им окаянную свою душу».

Затем он снова взял его в монастырь, заставил служить на пекарне и поварне и участвовать в прочих службах монастырских, и этим, смирив его помыслы, спас его (112, 363—365).

***

Авва Павел, настоятель монастыря аввы Феогния, рассказывал нам об одном старце-подвижнике. Однажды сидел он в своей келье и занимался рукоделием: плел корзины и пел псалмы, как вдруг чрез окно вошел в келью как бы отрок-сарацин, одетый в мазарий, и, став перед ним, начал плясать.

«Старик, хорошо ли я пляшу?» — спросил он.

Старец ничего не отвечал.

«Как тебе нравится моя пляска, старик?» — снова спросил он. В ответ — полное молчание.

«Что ж, по-твоему, негодный старик, ты, что ли, великое дело делаешь? Так я тебе скажу, что ты соврал в шестьдесят пятом, шестьдесят шестом и в шестьдесят седьмом псалмах».

Тогда старец встал и повергся перед Богом, и бес тотчас исчез» (102, 147—148).

***

В Фиваиде есть город Ликос. От города на расстоянии шести миль — гора, на которой обитают иноки: одни — в пещерах, другие — в кельях. Придя туда, мы явились к авве Исааку, родом из Фив. Вот что рассказал нам старец: «С того времени, когда это произошло, прошло пятьдесят два года. Однажды я занимался своим рукоделием, плел большую сетку от комаров. Сделав ошибку, я очень горевал, что не мог найти ее. Целый день я раздумывал и не знал, что делать, как вдруг через окно входит юноша и говорит: «Ты ошибся. Дай-ка мне, я исправлю». «Ступай вон! — говорю ему. — Прочь от меня...» — «Но ведь ты введешь себя в изъян, если плохо сработаешь». — «Это — мое дело...» — «Но мне жаль тебя, что потеряешь даром свой труд». — «На зло принесло тебя сюда...» — «Да ведь ты сам заставил меня прийти сюда, да ты — мой...» — «Почему это?» — «Да потому, что ты три воскресенья причащаешься, тая злобу на своего соседа». — «Лжешь ты...» — «Нет, не лгу. Ты злишься на него из-за чечевицы. Не правда ли? А я — дух злопамятства, и ты отселе — мой».

Услыхав это, я вышел из кельи, поспешил к брату, поклонился ему в ноги, и мы примирились. Возвратившись в келью, я нашел, что бес сжег сеть и циновку, на которой я молился, злобствуя на наше примирение» (102, 148—149).

***

Авва Антоний, основатель и настоятель лавры Илиотской, поведал нам об авве Феодосии молчальнике то, что слышал от него самого. «Прежде чем удалиться в пустыню, — рассказывал авва Феодосий, — в состоянии духовного восторга я видел юношу, лицо которого сияло светлее солнца. Взяв меня за руку, он сказал: «Пойдем, тебе предстоит состязание» — и привел меня в театр, обширности которого я не могу описать. Весь театр был наполнен зрителями. Одна часть их была в белых одеждах, другие были в черных, как эфиопы. Юноша привел меня на середину театра. Здесь я увидел эфиопа необыкновенного роста: голова касалась облаков. Он был безобразен и имел вызывающий вид. Явившийся мне юноша говорит: «Вот с ним тебе предстоит борьба». При виде исполина я пришел в ужас и задрожал... «Кто же из людей, с одними человеческими силами, может бороться с ним?!» — воскликнул я, обращая умоляюще взоры на приведшего меня юношу. «А ты все-таки бодро выходи против него: я буду при состязании... Сам буду судьей и вручу тебе победный венец».

Мой противник также выступил на середину, и мы начали борьбу. Быстро явился дивный Судья и вручил мне венец. И вот все множество эфиопов с воплем вдруг исчезли. Другая часть людей, облеченных в белые одежды, воссылала хвалу Тому, Кто помог и доставил мне славную победу» (102, 61—62).

***

Святой мученик Трифон в юном возрасте врачевал болезни и изгонял бесов. Римский император Гортан, дочь которого святой освободил от беса, пожелал увидеть изгнанного своими собственными очами. Мученик Трифон вызвал беса, и все увидели его в образе черного пса с огненными глазами.

Святой спросил беса: «Кто тебя послал в отроковицу?» Бес отвечал: «Отец, начальник всякой злобы, сидящий во аде». Мученик Трифон стал расспрашивать: «А кто тебе дал власть такую?» Тот ответил: «Мы не имеем власти над теми, которые знают Бога и веруют в Единородного Сына Божия. Только по попущению Божиему наносим им  легкие искушения. А над теми имеем полную власть, которые не веруют в Бога, ходят в похотях своих и угодное нам творят. Угодные же нам дела суть: идолопоклонство, хула, прелюбодеяние, зависть, убийство, гордость и прочее. Эти люди опутываются грехами, как сетями; они — друзья наши, и одна их с нами участь ждет» (111, 247).

***

Однажды преподобный Нифонт видел, что диавол подошел к человеку, который работал в поле, пошептал что-то на ухо, чего рабочий совсем не заметил, и отошел прочь; потом подошел к другому, невдалеке работающему человеку и этому что-то сказал на ухо; оба эти работника, оставив свои дела, сошлись вместе и разговорились; прежде говорили спокойно и ласково, потом забранились и, наконец, жестоко поссорились (111, 248).

***

Святитель Никита, епископ Новгородский, был родом киевлянин и с юных лет поступил в Печерскую обитель. Стремясь к высшим подвигам, он вскоре решил сделаться затворником, несмотря на все внушения настоятеля о преждевременности такого многотрудного дела для молодого инока, и подвергся в затворе горькому искушению. По внушению от диавола, явившегося ему в образе ангела светла, Никита совершенно перестал молиться Богу, весь предался чтению книг ветхозаветных, начат принимать к себе приходящих, давать им советы, изрекать предсказания и через то приобрел себе суетную славу. Никто не был в состоянии состязаться с ним в знании книг Ветхого Завета, а Евангелия и прочих книг новозаветных он не только не читал, но никогда не хотел ни видеть, ни слышать.

Совокупные молитвы отцов Печерских, между которыми находились игумен Никон, Матфей прозорливец, Исаакий святой, Григорий чудотворец, Пимен постник и летописец Нестор, освободили несчастного инока от обаяний искусителя — и Никита, покинув затвор и внезапно лишившись всех знаний, которыми тщеславился, начал снова учиться в обители и грамоте, и иноческой жизни. На этот раз он пошел путем истинного смирения, воздержания и послушания, и мало-помалу достиг того, что превзошел всех своею добродетелью. За высокую добродетель подвижник возведен был в сан епископа Новгородского и в течение одиннадцати лет не переставал служить образцом благочестия для своей паствы. Господь удостоил Своего угодника еще при жизни дара чудотворений. Двукратно он спасал Новгород от бедствий: однажды своею молитвою во время продолжительной засухи свел дождь с небес; в другой раз молитвою же остановил страшный пожар, истреблявший город... (111, 248—249).

***

«Вот что со мною было однажды, — говорит святой преподобный Феодосии Печерский. — Я стоял в келье на молитве и пел обычные псалмы. Вдруг передо мною стал черный пес, так что не мог я поклониться. Так как он долго стоял передо мною и рычал на меня, то я хотел ударить его, но он стал невидим. Тогда объял меня страх и трепет, и потому я хотел бежать с того места. Но Господь помог мне; опомнившись от ужаса, я начал прилежно молиться Богу, делать частые земные поклоны и преклонять колена. Тогда страх оставил меня, и с того времени я уже не боялся того, что являлось перед моими глазами» (111, 250).

***

Однажды преподобному Пахомию Великому в образе Самого Христа явился диавол и сказал: «Радуйся, старец, столько мне угодивший. Я — Христос и пришел к тебе как к другу своему». Изумился преподобный Пахомий и начал рассуждать: «Христово пришествие к человеку сопровождается радостию; сердце не чувствует никакого страха, все помышления тотчас исчезают; ум делается очами серафимскими и весь вперяется в зрение славы Господней; душа забывает и время; человек делается тогда бесплотным, а я теперь смущаюсь и боюсь... Нет, это, конечно, не Христос!» Потом, оградивши себя крестным знамением, с дерзновением сказал: «Отойди от меня, дух злобы! Будь проклято лукавство всех твоих начинаний». Мгновенно призрак исчез, а храмина исполнилась смрада (111, 250).

***

К преподобному Симеону Столпнику явился однажды диавол на великолепной колеснице во образе светлого ангела и сказал: «Слышишь, Симеоне! Бог послал меня к тебе с колесницею и конями, чтобы взять тебя на небо, как Илию, ибо ты достоин сего». Симеон уже хотел правой ногой ступить на эту мнимую колесницу, но прежде сотворил крестное знамение — и диавол в мгновение ока исчез с колесницею (111, 250).

 

Примечание:

1. Тщаливый — тщательный, усердный.

***

Система Orphus Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter


<<<   СОДЕРЖАНИЕ  >>>