<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>


Святитель Василий Великий. Том 2. Письма

ПОИСК ФОРУМ

 

89 (93). К Кесарии, жене патриция, о приобщении (Одобряя ежедневное приобщение Святых Тайн, извещает, что в Кесарии совершается оное четырехкратно в неделю, и отвечает на вопрос, позволительно ли мирянам приобщаться из своих рук дома. (Писано около 372 г.))

Хорошо и преполезно каждый день приобщаться и принимать Святое Тело и Кровь Христову, потому что Сам Христос ясно говорит: «Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь имать живот вечный» (Ин.6,54). Ибо кто сомневается, что непрестанно быть причастником Жизни не иное что значит, как жить многообразно? Впрочем, приобщаемся четыре раза каждую седмицу: в день Господень, в среду, в пяток и в субботу, также и в иные дни, если бывает память какого святого. А что нимало не опасно, если кто во время гонений, за отсутствием священника или служащего, бывает в необходимости принимать Причастие собственной своею рукою, излишним было бы это и доказывать, потому что Долговременный обычай удостоверяет в этом самим делом. Ибо все монахи, живущие в пустынях, где нет иерея, храня Причастие в доме, сами себя приобщают. А в Александрии и Египте и каждый крещеный мирянин по большей части имеет Причастие у себя в доме и сам собою приобщается когда хочет. Ибо когда иерей единожды совершил и преподал Жертву, принявший ее как всецелую, причащаясь ежедневно, справедливо должен веровать, что принимает и причащается от самого преподавшего, и в церкви иерей преподает часть, и приемлющий с полным правом держит ее, и таким образом собственною своею рукою под носит к устам. Потому одну имеет силу, приемлет ли кто от иерея одну часть или вдруг многие части.

 

155 (160). К Диодору (то от имени Диодора пустил в ход письмо, в котором рассуждалось о дозволительности брака с сестрою умершей жены вопреки запрещению св. Василия, сделанному им еще в начале его епископства. По сему случаю св. Василий в настоящем письме подтверждает свое запрещение обычаем Церкви; решает возражение, основанное на одном месте из книги Левит; показывает, что и у Моисея есть сие запрещение, наконец, замечает, что подобными браками смешивается плотское родство. (Писано около 373 г.))

Ко мне дошло письмо с надписью Диодорова имени, а что в нем далее, то принадлежит скорее кому-нибудь другому, но не Диодору. Ибо мне кажется, что какой-нибудь искусник, приняв на себя лицо твое, захотел чрез это сделать себя достойным вероятия у слушателей. Спрошенный кем-то, позволительно ли ему брать за себя в замужество сестру умершей жены, он не содрогнулся от сего вопроса, но спокойно выслушал и даже с великой отважностию и жаром помогал исполнению сего нечистого пожелания. Поэтому если бы письмо было у меня, то послал бы его к тебе, чтобы можно тебе было защитить и себя, и истину. Поелику же показавший мне письмо взял его назад и носил его всюду, как бы знак победы надо мною, запрещавшим ему это вначале, и говорил, что имеет письменное на то дозволение, написал я теперь к тебе, чтобы нам в две руки напасть на его подложное письмо и не оставить у него никакой силы; и чтобы письмо не могло уже удобно вредить читающим.

Итак, первое, что можем противоположить сему и что особенно важно в подобных делах, есть соблюдающийся у нас обычай, имеющий силу закона, потому что уставы преданы нам святыми отцами. Обычай же сей таков: если кто, одержимый страстью нечистоты, впадает в беззаконное сообщение с двумя сестрами, то не признавать сего за брак и вообще не прежде принимать его в церковное собрание, как по взаимном их разлучении. Почему если бы и нечего было сказать, кроме этого, то обычая сего достаточно было бы к охранению благонравия. Но как написавший письма покусился ввести это зло в общежитие, то и мне необходимо не отказываться от пособия умозаключений, впрочем, в делах очень ясных собственное убеждение каждого важнее доводов разума Он говорит: в книге Левит написано: «сестру жены твоея да не поймеши в наложницу, открыты срамоту ея пред нею, еще живе сущей ей» (Лев.18,18). Из сего видно, продолжает он, что дозволяется взять сестру умершей жены. На сие, во-первых, замечу: что ни говорит закон — говорит живущим под законом, ибо иначе будет подлежать и обрезанию, и субботе, и воздержанию от яств. Ибо, конечно, не тогда только будем подчинять себя игу рабства законного, когда встретим что-либо способствующее нашим удовольствиям, а если в узаконенном окажется что тяжкое, тогда прибегнем к свободе о Христе. Нас спрашивали: писано ли, чтобы брать в жену после сестры? И мы отвечаем, что для нас безопасно и справедливо, а именно, что сего не писано. Чрез наведение же из последствия заключать о том, что умолчано,— дело законодателя, а не толкующего закон; иначе, если захочет кто, то может отважиться и при жизни жены взять сестру ее. Ибо то же самое лжеумствование и к этому может быть приложено. Скажет, писано: «да не поймеши в наложницу»; следственно, не запрещено взять не в наложницы. А кто потворствует страсти, тот будет утверждать, что нрав у сестер не ревнивый. Когда же уничтожена причина, по которой запрещено сожитие с обеими, тогда будет ли какое препятствие взять двух сестер? Но на сие скажем: этого не писано; а также и то не определено; между тем как связь понятий делает оба заключения равно позволительными. Но чтобы освободиться от затруднений, надобно вникнуть несколько в обстоятельства, предшествовавшие законоположению. Законодатель, по-видимому, объемлет не все роды грехов, но запрещает собственно грехи египтян, откуда Израиль вышел, и грехи хананеев, к которым переселялся. Ибо читается так: «по делом земли египетския, в нейже обитасте, да не сотворите, и по начинанием земли ханаанския, в нюже Аз веду вы тамо, не сотворите, и по законом их не ходите» (Лев.18,3). Почему вероятно, что сей род греха не был тогда обыкновенным у сих народов; потому и Законодатель не имел нужды предохранить от него, но удовольствовался неизученным обычаем к внушению отвращения от преступления. Почему же, запретив большее, умолчал о меньшем? Потому что многим плотолюбцам к сожитию с живыми еще сестрами служил, по-видимому, во вред пример патриарха. Что же надобно делать нам? Читать ли написанное или дополнять умолчанное? Например: в законах сих не написано, что отцу с сыном не должно иметь одной наложницы; но у Пророка ставится сие в великое преступление. Ибо говорит: «сын и отец ко единей рабыни влазяста» (ср.: Ам. 2, 7). Но о скольких других родах нечистых страстей, какие изобретены в училище демонов, умолчало Божественное Писание, чтобы святость свою не осквернить именованиями гнусных пороков, и предало осуждению сии нечистоты родовыми их названиями? Так и апостол Павел говорит: «блуд же и нечистота ниже да именуется в вас якоже подобает святым» (ср.: Еф.5,3), именем нечистоты означая все срамные дела как мужчин, так и женщин. Поэтому молчание Писания вовсе не делает ненаказанным сластолюбца.

А я скажу, что Законодатель не только о сем не умолчал, но весьма строго запретил сие. Ибо сказанное: «да не приступиши открыти срамоты их ко всякому ближнему плоти своея» (ср.:Лев.18,6) заключает в себе и этот вид сродства. Ибо что ближе мужу жены его, или, лучше сказать, собственной плоти его, потому что они уже составляют не две, но одну плоть? Поэтому по жене и сестра ее переходит в родство к мужу. Как не возьмет в супружество мать жены или дочь жены по той причине, по какой не берет свою мать и свою дочь, так не возьмет и сестру жены по той же причине, по какой не берет свою сестру. И наоборот, жене непозволительно иметь сожитие с родственниками мужа, потому что права родства для обоих общие. А я всякому, советующемуся со мною о браке, свидетельствую, что «преходит образ мира сего, и время прекращено есть, да и имущие жены, яко не имущий будут» (ср.: 1Кор. 7, 31, 29). Если же укажут мне на заповедь: «раститеся и множитеся» (Быт. 1, 22), то посмеюсь над не умеющим различать времени законоположений. Второй брак — удержание от блуда, а не подобие распутству. Сказано: «аще ли не удержатся, да посягают» (1Кор.7, 9); но не сказано: и посягая, да преступают закон.

А эти люди, ослепляющие душу страстию бесчестия, не обращают внимания и на природу, которая давно различила именования родства. Ибо в каком родстве состоящими наименуют родившихся? Родными ли братьями назовут их друг другу или двоюродными? Потому что то и другое название прилично им по причине смешения. Не делай, человек, тетку мачехой детям, и ту, которая должна лелеять их вместо матери, не вооружай непримиримою ревностью. Ибо одни мачехи простирают вражду и по смерти. Лучше же сказать, другие враги примиряются с умершими, а мачехи начинают ненависть только со смерти.

А главное в сказанном мною то: если кто желает брака по закону, то открыта для него целая Вселенная; если же желание его страстное, то по сему самому да будет для него заключена большая часть, да научится «свой сосуд стяжавати во святыни, и чести, а не в страсти похотней» (1 Фес. 4, 4-5). Готов был бы сказать и больше, но удерживает мера письма. Желаю же, чтоб совет мой оказался более сильным, чем страсть, или чтобы скверна сия не переселилась в нашу страну, но в тех местах и осталась, где отважились на сию мерзость.

 

180 (188). К Амфилохию, о правилах, первое каноническое послание (Св. Василий отвечает на многие вопросы, предложенные св. Амфилохием касательно церковных правил и некоторых мест Священного Писания (Писано в 374 г.))

Сказано: «Несмысленному вопросившу о мудрости, мудрость вменится» (Притч. 17, 28), а вопрос мудрого умудряет, как видно и немудрого. Это, по благодати Божией, бывает со мною всякий раз, когда получаю письма трудолюбивой души твоей, потому что делаюсь сведущее и разумнее себя самого, из самого вопроса научаясь многому, чего еще не знал. И попечение об ответе бывает для меня учителем. Точно так и теперь, хотя вопросов твоих никогда еще не принимал в заботливое внимание, принужден я рассмотреть их в точности, припомнить, если что слышал от старейших, и от себя придумать сродное с тем, чему научен.

Правило 1. Итак, что касается до вопроса о кафарах, о сем сказано прежде, и ты кстати напомнил, что должно следовать обычаю каждой страны, потому что о крещении их и в то время рассуждавшие о сем предмете думали различно. А крещение пепузинов, мне кажется, не заслуживает никакого уважения, и удивительно, как укрылось сие от Дионисия, столько сведущего в правилах. Ибо древние определили принимать то Крещение, которое ни в чем не отступает от веры. Поэтому иное назвали ересями, иное расколами, а иное недозволенными сборищами. «Ересями» — если которые совершенно отторглись и стали чуждыми по самой вере; «расколами» — если разногласят между собою по некоторым церковным винам и по вопросам, допускающим уврачевание; и «недозволенными сборищами» — собрания, составляемые непокорными пресвитерами, или епископами, и невежественным народом. Например, если кто по обличении во грехе удален от священнослужения и не покорился правилам, но сам себе присвоил председательство и священнослужение, а с ним месте отступили и другие, оставив Кафолическую (повсеместную) Церковь, то сие есть недозволенное сборище. А разногласить с принадлежащими к Церкви в учении о покаянии есть раскол. Ереси же суть например: ересь манихеев, валентинян, маркионитов и сих самих пепузинов, потому что здесь разногласие касается самой веры в Бога. Почему древними отцами рассуждено крещение еретиков отметать совершенно, а Крещение раскольников, как принадлежащих еще к Церкви, принимать; находящихся же в недозволенных сборищах, по исправлению надлежащим покаянием и обращением, присоединять опять к Церкви; таким образом, нередко занимавшие церковную степень и отступившие с непокорными, по своем покаянии приемлются в тот же чин. Итак, пепузины — явные еретики, потому что хулили Духа Святаго, беззаконно и бесстыдно Монтану и Прискилле присвоив именование Утешителя. И посему, как обоготворяющие людей, достойны они осуждения, а как оскорбляющие Духа Святаго сравнением Его с людьми подлежат за сие вечному осуждению, потому что хула на Духа Святаго не отпускается. Поэтому какое же основание принимать их крещение, когда крестят они в Отца и Сына и в Монтана или рискиллу? Те и не крещены, которые крестились в то, что нам не предано. Посему если и укрылось это от великого Дионисия, то нам не должно держаться подражания ошибке, потому что несообразность сама собою видна и очевидна всякому, кто хотя несколько способен рассудить. Кафары принадлежат к числу раскольников. Но, впрочем, древним, разумею Киприана и нашего Фирмилиана, рассудилось всех их — и кафаров, и енкратитов, и идропарастов — подвести под одно определение, потому что хотя начало отделения было вследствие раскола, но отступившие Церкви не имели уже на себе благодати Святаго Духа, так как преподаяние оной оскудело по пресечении преемства, и хотя пер вые отделившиеся имели рукоположение от отцов и чрез возложение рук их получили духовное дарование, но, отторгнувшиеся сделавшись мирянами, не имели власти ни крестить, ни рукополагать и не в состоянии были передавать другим благодать Святаго Духа, от которой сами отпали. Почему крещенных ими, как крещенных мирянами, когда приходят в Церковь, повелели очищать истинным Крещением, Крещением церковным. Но поелику некоторые в Азии, для благоустройства многих, решительно положили принимать их крещение, то пусть будет оно приемлемо. Должно же нам иметь в виду злоухищрение енкратитов, а именно: чтобы затруднительным сделалось принимать их в Церковь, умыслили они наконец ускорять собственное свое крещение, чем нарушили и свой даже обычай. Посему думаю, что, так как о них ничего не сказано ясно, следует нам отметать их крещение; и если кто принял от них крещение, когда приходит он в Церковь, крестить его. Впрочем, если будет это препятствием общему благоустройству, то опять должно держаться обычая и следовать отцам, благоустроившим, что нужно было для нас. Ибо опасаюсь, чтобы, желая удержать их от поспешности в Крещении, строгостью правила не положить нам препятствия спасаемым. Если же они соблюдают наше Крещение, это не должно делать нас к ним снисходительными, потому что не обязаны мы воздавать им благодарность, но должны во всей точности исполнять правила. Но во всяком случае да будет постановлено, чтобы приходящие к церкви из крещенных ими были помазываемы верными и потом приступали к Таинствам. Знаю же, что братий Изоия и Саторнина, которые были в их обществе, приняли мы на епископскую кафедру, почему находящихся в соединении с их обществом не можем уже отлучать от Церкви, принятием епископов постановив для себя как бы некоторое правило к общению с ними.

Правило 2. Умышленно погубившие в себе зачатый плод подлежат наказанию за убийство. А образовался ли или еще не образовался плод — сие не разыскивается у нас в точности. Ибо виновная наказывается в этом случае не только за плод, который бы она родила, но и за злоумышление против самой себя, потому что женщины всего чаще умирают от таковых покушений. К сему же присоединяется и истребление зачатого плода — это, по умышлению отваживающихся на сие, другое убийство. Впрочем, время покаяния их не должно продолжать до смерти, но надобно принимать их по истечении десяти лет, уврачевание же определять не временем, но образом покаяния.

Правило 3. Диакон, который по принятии диаконского сана, впал в блуд, должен быть извержен из сего сана. Но ему, низведенному в состояние мирянина, да не воспрещается приобщение, потому что древнее есть правило — ниспадающих со своей степени подвергать этому одному роду наказания, в чем древние, как думаю, последовали сему закону: не «отметший дважды купно» (ср.: Наум. 1, 9). Но правило имеет и другую причину, а именно ту, что состоящие в сословии мирян, будучи изринуты из места верных, снова приемлются в то место, с которого ниспали. А диакон однажды навсегда подвергается продолжительному наказанию изложения. Почему, так как диаконство ему не возвращается, ограничились сим одним наказанием. И это по уставам. Вообще действительнейшее врачевание есть удаление от греха. Почему для плотского удовольствия отринул благодать, тот, если с сердечным сокрушением и всевозможным порабощением себя воздержанию откажется от удовольствий, которыми доведен до падения, то представит нам совершенное доказательство своего уврачевания. Поэтому должно нам знать то и другое: и предписываемое ми, и введенное обычаем; в рассуждении же тех, которые не могут достигнуть совершенства, следовать преданному уставу.

Правило 4. О троебрачных и многобрачных положено, с соблюдением соразмерности, то же правило, какое и о двоебрачных. Двоебрачным назначают год, а иные два; троебрачных отлучают на три, а часто и на четыре года. И таковой брак называют уже не браком, но многоженством, лучше же сказать подвергшимся осуждению блудом, потому что и Господь самарянке, которая имела одного за другим пятерых мужей, говорит: «егоже ныне имаши, несть ти муж» (ср.: Ин.4,18), показывая что преступившие меру двоебрачия, недостойны уже называться именем мужа или жены. Но мы, следуя не правилу, а примеру предшественников, приняли в обычай для троебрачных пятилетнее отлучение. Должно же не вовсе не допускать их в Церковь, но два или три года удостаивать их слышания церковных чтений, а после того дозволить им стоять с верными, но удерживать от приобщения Благаго, и таким образом, когда покажут некоторый плод покаяния, возводить их на место приобщения.

Правило 5. Еретиков, кающихся при конце жизни, принимать надобно, но принимать, очевидно, не без рассуждения, а по изведании, точно ли истинное показывают покаяние и имеют ли плоды, свидетельствующие о старании спастись.

Правило 6. Блудную жизнь дев, посвященных Богу, не должно причитать к браку, но всеми мерами надобно расторгать связь их, потому что сие и Церкви полезно для ее твердости, и еретикам не даст повода говорить о нас, будто бы привлекаем к себе дозволительностию грешить.

Правило 7. Мужеложники, скотоложники, убийцы, отравители, прелюбодеи, идолопоклонники заслуживают то же наказание. Почему в рассуждении одних соблюдай устав, какой имеешь в рассуждении других. О принятии же тех, которые тридцать лет каялись в нечистоте, сделанной ими по неведению, не должно нам и сомневаться. Ибо их делают достойными извинения, и неведение, и добровольное исповедание, и такая продолжительность времени. Почти целое поколение человеческое преданы они были сатане, чтобы научились не бесчинствовать. Посему прикажи без замедления принять их, тем паче ежели есть у них слезы, которыми трогают твое сердоболие, и ежели показывают жизнь, достойную сострадания.

Правило 8. Кто в раздражении на жену свою употребил в дело топор, тот убийца. Но прекрасно и достойно твоего благоразумия что напомнил мне сказать о сем пространнее, потому что много разности между произвольным и непроизвольным. Совершенно непроизвольно и далеко от мысли сделавшего сие, если кто, бросив камень в собаку или в дерево, попадает в человека. У него было желание прогнать зверя или сшибить плод, но некто случайно подошел под удар, идя мимо; почему таково дело непроизвольно. Непроизвольное также дело, если кто, желая вразумить, бьет кого ремнем или нетвердой палкой, и битый умирает, потому что здесь берется во внимание намерение, а именно: желание исправить согрешившего, а не умертвить. К непроизвольным делам причисляется и следующее: когда защищающий себя в драке палкою или рукою наносит нещадный удар в опасное место, чтобы причинить человеку боль, а вовсе не убить его. Но это близко уже к произвольному, ибо кто употребил в защиту такое орудие или нещадно наносит удар, тот явным образом не щадит человека, потому что сам обладает страстию. Подобным образом и то причисляется к непроизвольному, если кто употребил в дело тяжелое дерево или камень, который сверх силы человеческой, но иное что-нибудь имел в намерении, а иное сделал, потому что в раздражении нанес такой удар, которым умертвил пораженного, между тем как, может быть, старался он больно ушибить, а не совершенно убить до смерти. Но не имеет такого извинения, кто употребил в дело меч или что-либо подобное, а тем паче — кто нанес рану топором. Ибо видно, что он ударил не рукою, так, чтобы мера удара от него зависела, но нанес рану так, что удар необходимо должен был сделаться гибельным и от тяжести, и от остроты железа, и оттого, что оно брошено издали. Совершенно также произвольно и никакому не подлежит сомнению, что делается разбойниками и при неприятельских нашествиях, ибо разбойники убивают для денег, избегая улики, а на войне доводят до убийства, имея намерение не устрашить или вразумить, но истребить противников. Впрочем, если кто составил хитрое снадобье с другою какою-нибудь целью и умертвил им человека, такой поступок признаем произвольным. Так, например, часто делают женщины, какими-нибудь наговорами и перевязями пытаясь привлечь иных к себе в любовь и давая им снадобья, производящие омрачения в умах. Почему таковые, умерщвляя, хотя одно имели в намерении, а другое сделали, однако же за ухищренное и недозволенное свое дело причисляются к произвольным убийцам. Поэтому те, которые дают снадобья, вытравливающие младенца, суть убийцы, равно как и те, которые принимают убивающие зародыш отравы. И о сем довольно.

Правило 9 По последовательности понятий равно прилагаемо быть должно и к мужам, и к женам изречение Господне о непозволительности оставлять брачную жизнь «разве словесе любодейнаго» (Мф. 5, 32). Но не таков обычай. Хотя находим, что строгое обращается внимание на жен, потому что Апостол говорит: «прилепляяйся сквернодейце едино тело есть» (1Кор.6,16), и Иеремия: «аще будет жена мужу иному, не возвратится к мужу своему, но непорочна и неосквернена не будет» (ср.: Иер.3, 1), и еще: «держай прелюбодейцу безумен и нечестив» (ср. Притч. 18, 23); однако же обычай повелевает, чтобы жены держали при себе и прелюбодеев мужей, когда они живут блудно. Потому живущая вместе с мужем, оставленным женой, не знаю, может ли быть названа прелюбодейцей, потому что здесь обвинение падает на жену, которая развелась с мужем. По какой причине оставила она брачную жизнь? Если муж бил ее и она не перенесла ударов, то надлежало ей лучше терпеть, чем расходиться с сожителем. Если не перенесла утраты в имении, то и сей предлог неуважителен. А если потому, что живет он блудно, то не наблюдается сие по церковному обычаю; напротив того, жене повелено и с неверным мужем не разлучаться, но жить вместе, потому что конец дела еще неизвестен. «Что бо веси, жено, аще мужа спасеши?» (1Кор.7.16) Почему оставившая мужа, если перешла к другому, есть прелюбодеица, а оставленный женою муж достоин извинения, и живущая с ним вместе не осуждается. Впрочем, если муж, отказавшийся от жены, перешел к другой, то и он прелюбодей, потому что жену доводит до прелюбодейства, и живущая с ним вместе есть прелюбодеица, потому что отвлекла к себе чужого мужа.

Правило 10. Клянущиеся не принимать рукоположения по произнесении ими клятвы не должны быть принуждаемы к нарушению оной. Ибо хотя и есть, кажется, одно правило, делающее таковым снисхождение, однако же по опыту знаем, что клятвопреступники не бывают благоуспешны. Но должно обращать внимание на то, какого рода клятвы, в каких словах и с каким расположением клялись, не упускать из вида и самые малые добавления в словах; почему, если никак и ничем невозможно поправить дела, то совершенно надобно увольнять таковых. А дело Севира, то есть рукоположенного им пресвитера, по моему мнению (если и ты на сие согласен), может быть поправлено так: село это, в которое определен сей человек и которое теперь в подчинении у Мистии, вели подчинить Уасодам; таким образом и он, не переходя с места, не нарушит клятвы, и Лонгин, имея при себе Кириака, не сделает церкви упраздненною и души своей не подвергнет осуждению за праздность. И, кажется, нимало не поступим против правил, сделав снисхождение Кириаку, который дал клятву оставаться в Минданах и согласился на свое перемещение, потому что возвращением будет охраняться клятва. А что уступил он сему распоряжению, сие не вменится ему в клятвопреступление, потому что не было прибавлено в клятве не оставлять Минданов и на короткое время, а сказано было: оставаться в них на последующее время. Севиру же, который представляет в предлог забвение, сделаем снисхождение, сказав: «Ведущий тайное не попустит, чтобы Церковь Его потерпела вред от человека, который как вначале поступил не по правилам, но связал себя клятвою вопреки Евангелию, так учил нарушать клятву перемещением и теперь лжет в том, что притворно приписывает себе забвение. Но поелику мы не судии сердец, судим же по тому, что слышим, то предоставим отмщение Господу, сами же приимем его, не разбирая дела и извиняя человеческую немощь — забвение.

Правило 11. А кто учинил непроизвольное убийство, тот в одиннадцать лет достаточное понес наказание. Ибо явно, что в рассуждении понесших побои наблюдаем Моисеево постановление (Исх. 21, 18—19), и того, кто пал от ударов, им полученных, но потом пошел с помощию жезла, не почтем убитым. А если и не встал после ударов, но тот, кто бил, не хотел убить его, хотя он и убийца, однако же по намерению непроизвольный.

Правило 12. Двоеженцам правило совершенно преградило служение (церковное).

Правило 13. Убийств на войне отцы наши не вменяли в убийства, мне кажется, из снисхождения к защитникам целомудрия и благочестия. Но, может быть, не худо посоветовать, чтобы нечистые руки в течение трех лет удерживались от одного приобщения.

Правило 14. Кто берет рост, тот, если согласится неправедную прибыль издержать на бедных и впредь быть свободным от недуга корыстолюбия, может быть принят в священство.

Правило 15 Дивлюсь тебе, что в рассуждении Писания требуешь буквальной точности и почитаешь принужденным образ выражения в переводе, который передает смысл Писания, но не предлагает собственно означаемого еврейским речением. Поелику же вопроса, предложенного человеком любознательным, и не должно оставлять без ответа, то скажу: «птицы небесныя и рыбы морские» (Пс.8,9) и при мироздании имели одно и то же происхождение, потому что оба рода изведены из воды. А причиною тождественное свойство того и другого рода; потому что одни плавают в воде, а другие плавают по воздуху. Итак, хотя по сей причине упомянуто о них вместе, однако же этот образ выражения если разуметь о рыбах, передан не точно, а если о всем живущем в водах — весьма близко. Ибо человеку покорены птицы небесные и рыбы морские, и не они только, но и все, преходящие «стези морских» (Пс. 8, 9), потому что не все, что живет в воде, есть рыба, например, животные китовидные: киты, молотки, дельфины, тюлени и еще кони, собаки, пилы, мечи и морские коровы, а если угодно, морские ветреницы, гребенки и все в раковинах живущие животные, из которых ни одно не есть рыба,— все, которые преходят «стези морския», так что всех родов три: птицы небесные, рыбы морские и те из животных водных, которые отличаются от рыб, но преходят «стези морския».

Правило 16. А Нееман «велий» не пред Господом, но пред господином своим (см.: 4Цар. 5, 1), то есть один из сильных людей у царя Сирского. Посему тщательно вникай в Писание — и тотчас найдешь решение вопроса.

 

Система Orphus Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter


<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>