<<<   БИБЛИОТЕКА


Затворник Георгий Задонский. Различные записки и выписки

ПОИСК ФОРУМ

 

Выписки из собственноручных записок Георгия Алексеевича

Предисловие или предпутие хотящим читать книгу иже во святых отца нашего Григория Синаита, и не погрешать разума в ней лежащего.

Многие поистине читающие эту святую книжицу Св. Григория Синаита, и не зная искуса (испытания) умному деланию, погрешают правого разума (истинного познания), думая, что единственных бесстрастных и Святых мужей это есть дело; и отсюда держащиеся, по нынешнему обычаю единого псалмопения, тропарей же и канонов, препочивают (останавливаются) на едином внешнем своем молении, и не понимают того, что такое песенное моление о немощи и незрелости ума нашего предали нам Отцы на время, так как помалу обучаясь, восходим на степень умного делания, а не до кончины на том пребудем. Что же есть (Григ. Син. гл. 19) младенчественнейшее больше этого, когда внешнее наше моление устами прочитав, радостным мнением обольщаемся, думая, что великое нечто творим, единым количеством утешаясь и этим питая внутреннего фарисея. От таковой поистине болезни младенческой отводят нас Святые Отцы, как младенцев от сосцов млекопитательных, показывают нам грубость делания этого, сравнивая гласное языком пение язычником: должно (Макарий Егип. гл. 6), говорит этот Святой, Ангельскому быть и пению нашему духовным, а не плотским, да не говорю языческим. Если с гласом и воплем петь из-за лености нашей и невежества дано было к истине возводя. Какой же есть плод от такого внешнего моления, показывает Св. Симеон новый Богослов во втором образе внимания и молитвы, говоря: усиленного же внимания образ молитвы этот есть: когда ум наш от чувств своих собираем, и внешними чувствами храним его, и всеми мыслями стремимся собрать его; и так делая, забывшись, в суете ходим, и иногда же помыслом истязание творим, иногда же мыслью произносимой устами внимаем. Иногда же плененные помыслы к себе привлечем, иногда же от страсти некоторой будучи охваченными, снова начинаем ум к себе приводить. И таким образом борющемуся со страстями невозможно смириться когда, или победным венцем венчанным быть: уподобляется же такой ночью борющемуся с врагами своими, и поистине гласы врагов слышит, и раны от них приемлет; знать точно, кто есть, или откуда пришли, или как брань творят; или для чего деля, не может: за что уму его темным быть в таковом вреде, и не убежит токовый, борясь сокрушаемый от мысленных иноплеменников; и труды поистине приемлет, награды же лишаем бывает; но и от тщеславия окрадаемый как будто надзираемый, и от того обладаемый и поругаемый бывает. То есть по другому когда, тем же ухудшаемый, и пастыря овцам себя поставляя, слепцу уподобился, слепца водить покушающийся: доселе Св. Симеон. Как ибо крепко внешними чувствами хранить ум, или собирать его от этого, если естеством сами по себе растекаются и парят на вещи чувственные, зрением прекрасное или некрасивое видев, слухом доброе или злое слышав, обонянием благовонное или зловонное обоняя, вкусом сладкое или горькое вкушая, осязанием добрых или злых касающимся и таковыми, как будто листья от ветра дрожащие и скручивающиеся: уму же единому всем таковым смешающимся и рассуждающим действия их, крепко ли когда престать от помыслов десных (правых) и шуих (левых)? Отнюдь никак, никогда. Таким образом, не могут внешние чувства ума от помысла оградиться, возникает потребность уму бежать от чувств во время молитвы внутрь в сердце, и стоять там глухо и немо от всех помыслов. Если же кто внешне только, удалится зрения, слуха и разговоров, получает некую тишину от страстей и помыслов злых; еще больше умножает, когда удалит ум свой от пути чувств внешних, затворяя тот во внутренней и естественной клети, или пустыни, насладится покоя от злых помыслов, и вкусит радости духовной, пребывающей умною молитвою и вниманием сердечным. Так же како меч с двух сторон наточен, иногда обращаем бывает, сечет остротою своею приучившееся: так и молитва Иисуса Христа, иногда на помыслы злые и страсти, иногда же за грехи, или памятью смерти, суда же и мук вечных обращаема действует. Если кто (Исаак. Сир., Нил. Сорский) кроме молитвы умной песенным молением и внешними чувствами с прекословием захочет отразить прилог вражий, и противостоять какой-либо страсти и лукавому помыслу, этот скоро одолеваемый бывает множеством: потому что одолевают его прекословящие бесы, и снова волею искаряющеся, как будто побеждаемые прекословием от него, посмеиваются ему, и к тщеславию и презорству наклоняют мнение его, учителя того и пастыря овцам нарицающе. И об этом Св. Исихий зная говорит: не может, говорит, ум наш победить мечтание бесовское собою только, и никогда же быть сему да надеется; коварные потому что есть и покоряться лицемерятся, отсюда тебя со тщеславием останавливают, Иисуса Христа же призыванию стати же и лукавствовати ниже по часу терпят. И снова: смотри, да не уподобишься древнему Израилю, и предашь себя мысленным врагом. Он поскольку от всех Богом избавился из Египта, умыслил себе помощника идола перстна; идола же перстна понимай слабого ума нашего, и пока Иисус Христос молит на лукавые духи, легко их отгоняет, и с хитростью художественной побеждает невидимые борения вражеские. Если же сам на себя немудро надеется, тогда весь, как говорящий быстрокрылыми, разбивается и падает.

Прочее от сего довольно есть познать силу и меру делания умного, это есть молитвы от пения. Не думай же этого, благочестивый читатель, что, отводя нас Святые Отцы от многого внешнего пения, и повелевая умному деланию обучаться, наносят вред псалмам и канонам. Не будет этого: так как от Духа Святого предана суть эта Святой Церкви, в ней же вся священнодействия хиротонией оглавляются, и все таинство смотрения Бога-Слова, даже до второго Его пришествия, вместе и наше воскресение в себе содержат. И нет в церемонии церковной человеческого, но все благодати Божьей дело, не имеющее достоинствам нашим приложения, ни еще грехов ради наших некого умаления. Но нам слово не о чинах Святой Церкви, но о об особенности каждого из монахов правил и жительств, то есть, об умной молитве, которая тщательностью и сердечною правотой обычно привлекает благодать Святого Духа, а не едиными словами псаломскими, кроме внимания умного устами только и языком поемыми, как говорит Апостол: хочу пять словес умом моим говорить в церкви, нежели тьму языком. Подобает прежде всего такими пяточисленными словесами очищать ум и сердце говоря всегда в глубине сердечней: Господи Иисусе Христе, помилуй мя, и так восходить на пение разумное: потому что всякий начинающий и страстный может разумно эту молитву в соблюдении сердца творить, пения же никакого, до тех пор, пока не предочистится этим. Потому Св. Григорий Синаит, всех Святых жития и писания и художества духовные больше всех живущим в нем Святым Духом тонкочастно испытав и рассудив, все тщание о молитве иметь повелел. И снова тот же Дух и дар Святой Симеон, Селунский Архиепископ, берет, заповедает и советует архиереям, священникам, монахам же и мирским всем на всякое время и час говорить и дышать эту священную молитву: нет, говорит с Апостолом, крепчайшего оружия ни на небесах, ни на земле, более имени Иисуса Христа.

Будет же известно и это тебе, добрый рачителю священного сего умного делания, что не только в пустыни, или уединенном отшельничестве, но даже в самых тех великих Лаврах, и среди городов сущих, были учителя и множественные делатели умного сего священнодействия; и удивиться стоит, как Святейший Патриарх Фотий, от Сенаторского чина взят будучи на патриаршество, и не являясь монахом, обучился такой высокой степени умного сего делания, и так преуспел, что сияло лицо его, как у второго Моисея, от находящейся благодати в нем Святого Духа, говорит Св. Симеон Селунский, и свидетельствует о нем, что и книгу сочинил всепремудрых художеств философских о таковом делании умом. Говорит же как и Иоанн Златоуст, Игнатий и Каллист, Святейшие Патриархи того же Царя-града написавшие свои книги об этом делании внутреннем. И чего еще тебе, о христолюбивый читателю, не хватает, если всякое сомнение отложив, коснуться обучению умного внимания. Если же говоришь: нет жития уединенного; образ есть тебе Святейший Патриарх Каллист, обучавшийся деланию умному в великой Лавре Афонской, проходя поварскую службу. Если же сомневаешься, как находиться в глубочайшей пустыне; второй тебе образ Святейший Патриарх Фотий, обучавшийся на степени уже патриаршеском сердечного внимания искусству. И если опять извещением послушания лепишися к умному трезвению; за это и насмешке подлежишь. Ни даже пустыня, ни даже житие уединенное только успеяние в сем делании приносит, как послушание в разуме, говорит Григорий Синаит. Или опять правильности лишаешься, так как не имеешь учителя такому деланию, но повелевает тебе сам Господь учиться от писания, говоря: испытайте писания, и в них обретете жизнь вечную. Или от шуия отвлекаешься, смущаешься, не обретая места безмолвного; и об этом Петр Дамаскин предупреждает тебя, говоря: это есть начало спасенья человеку, да оставит волю свою и разум свой, и сотворит волю Божью и разум. И так не обращается во всем творении вещи, или начинания, или места, могущего препятствовать ему. Если же и еще уважительную причину изобретая, останавливаешься от многих словес Св. Григория Синаита, многих о прелести, случающейся в этом делании, говоря; исправляет тебя сам этот Святой говоря: не должно, говорит, бояться, или сомневаться, Бога призывая: если же некоторые и совратились, поврежденные будучи умом, разумей, как от бесчиния и высокоумия эти пострадали: так как в повиновении с вопрошанием и смиренномудрием ища Бога, никто не вредится благодатью Христовой; ибо праведно и непорочно живущего, удаляющегося от самоугодия и высокоумия, весь бесовский полк, даже если и тьму искушений примет, не повредится, говорят Святые Отцы: самоугодно же и самосовестно ходящии, эти в прелесть впадают. Если же некоторые претыкающиеся о камень Св. Писания приемлют причину, объявляющую нам путь прелести, на возбранении нам умного делания; эти да познают себя, небесное вниз, а земное вверх превращающих. Не не возбранение бо делания сего, но остерегая нас от прелести, объявляют нам причины, по которым прелесть находит, Святые Отцы, так и сей Св. Григорий Синаит, повелевая не бояться, не сомневаться обучающемуся в молитве, приводит две причины прелести, самочинение и высокоумие. И от таковых Святые Отцы желающие непорочными нам быть, повелевают испытываться от Святого Писания, и от того наставляться, имея брат брата советника блага, как говорит Петр Дамаскин: если невозможно обрести искусного старца словом и делом, по образу Святых Отцов понимающих хорошо писание отеческое; то наедине в безмолвии отнюдь должно совет духовный от Св. Отцов учений и наставлений иметь, и вопрос о всякой вещи и добродетели.

Эту же меру и чин подобает и нам, читая Писание, сохранять, а не отбегать учения и наставления того, как некоторые, не знающие искуса умному деланию, и думающие быть рассудительными, тремя причинами или извещениями увещевают себя, короче говоря, отводят от обучения этого священного делания. Первое, отсылая это Святым и бесстрастным мужам, и сим единым думая только такое делание быть, а не и страстным. Второе: оскудение конечное наставников и учителей такому жительству на пути. Третье: находящая такому деланию прелесть. И первая прежде всего вина, или извеет, непотребна и неправедна: первая же степень есть новоначальных монахов, если страсти охуждати умным трезвением и сердечным блюдением, еже есть молитва умная, подобающая делательным. Вторая же нерассудная и неимущая извещения: вместо же учителя Писание нам учитель, не обретающему наставника, как выше говорится. Третье же самопреткновение есть: сами же читая о прелести, сами о себе и претыкаются тем же Писанием, неправильно рассуждая. Вместо того чтобы принимать Писание на осторожность и познание прелести, эти изобретают и приемлют причину бежать умного делания. Как, если бы воинов начальник получил известие от кого, что неприятели заседают, желая лестью и тайной засадой одолеть его, не могут явную с ним брань свести, он же, безрассудный, вместо, чтобы перехитрить их, и напасть нечаянно на тайную их засаду, поставить преодоление, устрашится, испугавшись, и предастся бегу, позор себе нанося в вечные времена, прежде пред царем своим и его боярами. Если же из единого благоговения и простоты сердечной страшится делать это; много снова и снова тебя устрашаюсь, но не по басням простым, волка бояться, в лес не ходить. И Бога же подобает бояться, но не бегать от страха, ни отрицать того. Воистину истинно страха и трепета, сокрушения и смирения, и многого испытания Святых Писаний, и совета единодушных братьев требует это делание, а ни бега и отрицания, ни дерзости и самочиния. Быстрый же и прозорливый, снова достоинство свое и устроение взыскав, с величанием стремится к тому прежде времени успеть. И опять: если мечтает кто, думая в высокое поспеть, желание сатанинское, а не истину получив, этого дьявол своими сетями снова уловляет, как своего слугу. И что нам к высокому преуспеванию умные и священные молитвы, если же едва кто от тьмы сподобляется один, по Святому Исааку: достаточно же, достаточно нам страстным и немощным, хотя бы след умного безмолвия познать, если есть делательная умная молитва, его же прилоги вражьи злые помыслы прогоняемы бывают от сердца, дело сущее новоначальных и страстных монахов, им же притекает кто в зрительную и духовную молитву: и не подобает нам об этом унывать, так как немногие сподобляются зрительной молитвы; нет же неправды у Бога, только да не ленимся путем, ведущим к священной этой молитве, шествовать, это есть: деятельною умною молитвой сопротивляться прилогам, страстям же и злым помыслам. И таким образом скончавшимся нам на пути Святых, удостоимся жребия их, если здесь и не получаем совершения, говорит Святой Исаак и многие из Святых. И еще снова удивления и ужаса достойно и то, как некоторые изучающие, Писание не испытывают этого, другие же ни-же изучая, ни-же вопрошая дерзают своим разумом на это умное внимание; еще же и говорят, что внимание и молитву в части желательной надо творить: это же говорят, есть среди чрева и сердца. Это же есть первая и самоизвольная прелесть; не только же молитвы и внимания в этой части не подобает действовать, но и самую ту теплоту, приходящую от плотской части на сердце в час молитвы, весьма не принимать, средина же говорится чрева самое то сердце, по святому Феофилакту, яже не при пупе, ни посреди персей, но под левым соском имеет свое место. Так вот расчленяется тричастие души: словесное в персех; яростное, или ревностное в сердце, плотское же в чреслах при пупе, к нему же и дьявол имеет удобный вход, по Иову, возбуждая то и разжигая, как пиявка и жабы в озере блашном, имея пищу и наслаждение плотскую сладость. Этого ради говорит Григорий Синаит: нужда не мала, если достигнуть истину явственнее и чистым быть от противоположных благодати, како в образе истины, в новоначальных опять, обычно дьявол прелесть свою показывает, преобразуя лукавое свое, как духовное, и вместо иных внутрь естественных чресл преобразуя, как же хочет, мечтательно, и вместо истинно теплоты свое жжение наводя, вместо же веселья радость бессловесную и сладость мокротную принося. Полезно же думается и о этом делателе знать, что жжение, или теплота от чресл исходит к сердцу, иногда сама по себе, кроме помыслов блудных естественно; и эта не суть прелести, но естества, говорит Св. Каллист Патриарх. Если же кто имеет это, как от благодати суть, а не от естества, это есть воистину прелесть. Это же, говорит, какая суть, нужно подвизающемуся пренебрегать этим, но отсылать. Иногда же смешав дьявол свое жжение с похотью нашей, привлекает ум в блудные помыслы, и это есть прелесть несомненно. Если же тело все теплеет, и ум есть чист и бесстрастен, как же покрываться ему в глубине сердца, начиная и кончая молитву в сердце, это есть истинно от благодати, а не от прелести.

Бывает же некоторыми подвижниками немалое препятствие ко священному этому деланию и телесная немощь: не способность же чрезмерных трудов и постов, которые Святые имеют, мерилом и мерою удержать, думают, что нет мощно им кроме этого начать делание умное, и такую их тщету возводя в меру равности, Великий Василий этому научает: воздержание, говорит, кому против силы телесной уставляется: и это же, думаю, лепо есть смотреть, когда не безмерием воздержания силу телесную разрушив, праздное тело и бездельно покажем ко спешным. Следует же это действенно иметь, никак безмерием расслабляемо; еще было бы хорошо расслабляться телом и лежать мертвым едва дыша; таких же нас всяких сотворил Бог сначала. Если же не сотворили верно, согрешают, потому что  добре сотворенное, как следует, не хранящие: Одно подлинно  подвижник благочестия да блюдет, да не порок ли из-за ленности вогнездится в душе? да не трезвение ума, и еже к Богу усиленного помысла протяжение расслабится; где не духовное освящение, и если оттуда бывающее в душе просвещение омрачится. Как было  сказано, что если  возрастает доброе,  никакое время не могут страсти на тело восставать, души к горнему упражняющейся и не подающей время телу на восстание страстей. Этому же устроению в душе бывающему, ничем вкушающий пищу от не вкушающего не различается. И не пост только, но и голод всегдашний такое укрепление есть, и имеет похвалу за изрядную о теле заботу: не знает же умеренное житие страсти распалять. И снова Святой Исаак согласно этому говорит: тело немощное, если понудишь выше сил его, смущение на смущение наносишь душе. И Св. Иоанн Лествичник: видев, говорит, злодейку эту (то есть утробу) укрощаемую, и бодрость ума подающую; и опять: видев ту истощаемую постом, и истицание творящую, так да не будем уповать на это, но на Бога жива. Это же и поведала История, о ней же Преподобный Никон вспоминает: как в эти уже времена обретен был старец в пустыне один, не видев человека тридцать лет, хлеба не ел, кроме корений; и исповедал, что все эти годы томим был блудным бесом, и рассудили отцы, что ни гордость, ни пища причиной были брани; но то, что не обучен был старец трезвению умному и сопротивлению прилогам вражьим. Поэтому, говорит Св. Максим: дай телу по силе, и весь подвиг твой на умное делание обрати;- и снова Св. Диадох: пост, говорит, имеет к себе похвалу, а не к Богу: делательница же есть, как в целомудрии благосочиняя хотящие. Не следует потому о том высокомудрствовать благочестия подвижникам, ожидать же в вере Божьей конца нашей мысли: даже ни каких-либо хитростей художницы делать обещания совершенство хвалят когда, но ожидает сих каждого вида начертание, и отчасти уже известное художеством покажется.

Таковое потому наставление о приятии пищи имея, не все тщание и надежду на един пост возлагай, но в меру сил постясь, простирайся на умное делание. И если силу имеешь, что удовлетвориться хлебом и водою, хорошо есть; не укрепляют же прочая еда тело, как хлеб и вода, но не думай, какую добродетель исправляешь, так постясь, но ожидая от поста целомудрие стяжать, и так в разуме будет пост, говорит Св. Дорофей. Если же немощен, повелевает тебе Св. Григорий Синаит литру хлеба есть, и воды или вина, три или четыре чашицы пить в день, желающему тебе Бога обрести, и от обретающихся всех сладостных принимать понемногу, как и возношения убежишь, и Божьих добрых сотворений не возгнушаешься, благодаря Его о всех, и это есть смысленное рассуждение. Если же причащаяся всем сладостным брашнам, и вина мало пьешь, усомнишься о твоем спасении, это есть неверие и немощь помысла. Мера же принятия пищи безгрешно и по Бозе на три чины полагается: воздержание, доволь и сытость. Воздержание есть, если еще потреблять еду желаешь; доволь же, что б ни голодным быть, ни отягощенным; сытость же, еже отяготитися мало. А если после насыщения есть, это есть дверь чревобесия, ею же блуд входит. Ты же это видев, по твоей силе приличное избери, не преступая уставы: совершенным како есть и это по Апостолу, если и есть и насыщаться, и во всем крепким быть. Это тебе, о, рачителю умного внимания, от самых сущих словес великих и Святых Отцов показавшееся, что есть мера воздержания и поста рассудительного, и как прилежать вниманию.

 

4. Молитва.

Скоро прими, Владычице, молитвы наша, и их принеси Сыну твоему и Богу, Госпоже Всепречистая, разруши обстояния к тебе притекающих. Рассыпь приседания и дерзости, Дево, ныне вооружающихся на рабы твоя.

К свету заповедей Божиих наставите, Апостоли, иже во тьме душевного уныния безумно пребывающия.

Лозы животныя процветающе гроздие, напоиши всех вина мысленного веселья, славнии Апостолы.

Успи востания страстей моей души, бодренною молитвою твоею. Даждь ми бодрость, Отроковице, уныния дремание далече отгоняющи.

Звезды просветивше благочестием мысленную твердь церковную, славнии Апостолы, от нощи неведения и прегрешений избавите мя.

Прошедше земная исполнения, Апостолы Господни, яко звезды светлые, помраченные прелести разорите, и свет спасительный прельщенным облистасте.

Темже блажим вас, Христовы проповедницы, просяще: молитеся о нас всегда ко Господу.

Крест на земли водружашеся, и падение бесов бываше, и вера утверждения начало приимаше, и злоба от среды отгонима бываше.

Крест нам есть похвала, крест нам утверждение, крест нам радование.

Помилуй нас уничиженных, устроя благопотребныя твоя сосуды, Слове.

Аще не Господь бы был в нас, никтоже от нас противу возмогл бы вражиим бранем одолети. Увы мне! Како имам от врага избыти, грехолюбив сый!

Зубы их да не ята будет душа моя, яко птенец, Слове.

Надеющиися на Господа врагом страшни и всем дивни: горе бо зрят (небесная мудрствуют, а не земная).

Звезда плющи зарями Божества от Иакова, от мрака содеримым возсия; Тобою бо, Всечистая, Христос Бог, Слово воплощенно, имже просвещаеми с небесными вои тя ублажаем.

 

5.

Почему ты жалуешься на обидевших тебя: или сердцем опечаливаешься на укоряющих? Припомни хотя бы Моисееву добродетель, если ты хочешь быть учеником Христовым. Моисей от Аарона и Марии укоряем, не жаловался на них Богу, но молился о них...

Каких же наиболее хочешь подражателем быть? Боголюбивых ли и блаженных мужей? или тех, которые духом злобы наполнены? Рассуждай о лучшем во многом совете души своей и выбери самопотребное себе, да спасешься от древней злобы.

Как Божий раб покоряйся воле Божьей, и блюди себя, если каждый день ожидать грядущий к тебе искус , это или в смерть, или в скорбь и беды великие, носи усердно и не мятежно, помышляя, что многими скорбями подобает нам войти в царствие Божье.

Высокомудрие есть, не подчиненное, не послушное и не покорное, своим помыслам отводимое: смиренномудрие же, послушное есть, легко покорное, кроткое, отдающее честь и малым  и великим. Это стяжавший, верою, как награду примет от Господа с жизнью вечной. В другой половине книги 2 в. Ефр. Сир. Слово 14, гл. 6 и 52.

 

Слово 15.

Блажены есть и триблажены, о честнейшии, Богу монашествующии! Кто ваше достойно похвалит пребывание; дело ваше есть днем и ночью псалмы и пения, и песни духовные, и деянья Богу приятные. Любовь в вас обитает,  Ангельское дело. Мир в вас да утвердится, небесный покров; не сребролюбивый ваш нрав, истинно нищетою прославленные, в постах сильные, в молитвах крепкие, в бдениях вы каждый день бодростью преуспеваете; да воссияет свет вам, говорит Спас, и как говорит, являетесь; не любите мира, ни того, что в мире: это  вы соблюдайте. О, сколько отлежит вам упокоение Богу соединиться стремящимся! О скольких благих исполнитесь, отца и мать и братьев и сестер оставив! Аврааму в древности Бог сказал: изыди из земли твоей, из рода твоего, и гряди в землю, какую я тебе покажу, и благословлю тебя: Авраам же это послушав ушел. Вижу же и вас, похищающих слово Божье, да Аврааму последуете, и благословенье воспримете. Тем и в пустынях обитаете, постами, чистотою, воздержанием, молитвами чистыми Бога ублажая. Ничто же вам на земле, не страшно: ни царь, ни начальник, ни судья и наставник, ни какая иная власть.

Главное дело иноческого подвига в том состоит, чтобы во внутренности сердца брань вести против дьявола, возненавидеть себя, отречься своей души, гневаться на себя, и обличать себя, сопротивляться внутренним пожеланиям и противоборствовать помышлениям, сражаться самому с собою.

Мы без него не можем делать ничего; но когда просим с верою, приемлем от него к спасению нашему просимое. Ходя же посреди сетей многих, просим избавиться от них, да заступит нас Бог! Если источники не испустят воды, не потекут реки: также и не получающие Господней благодати, все останутся  пустыми.

Всяко  благое не может быть благим, если не с Господом, ни злое злым, если без Господа. Он ведь есть всему благому начало, и конец бесконечный.

Многие от себя думают творить что-нибудь благо, но от Господа не приятно, потому что не с Богом, ни во славу Божью.

Что мы есть на небесах? и что более от Тебя восхотел на земли? О, Боже мой! Только чтобы жить мне в божественном твоем желании. Это только одно будет мне сокровище и богатство вечное: да пребуду с Тобою, Господом моим Богом во веки вечные, никогда не отлучаясь.

Да ничто меня не отторгнет, да ничто меня не отлучит от божественной Твоей любви, о Боже мой! да ничто не возбранит, да ничто не пресечет, ни огнь, ни меч, ни глад, ни гонение, ни глубина, ни высота, ни настоящее, ни будущее, но только одна любовь твоя да пребудет всегда в душе моей. Ничего иного не возжелаю в веке этом, Господи,  день и ночь да взыщу Тебя, Господа моего: и да обретя, вечное сокровище и богатство приму и всех благ сподоблюсь. День и ночь да взыщу Тебя, Господа моего, яко да обрету тебя источника жизни, и утолю жажду души моей.

Бегай греха: прибегай к Богу.

Истинное же веление и спасительное не от бесов, но от божественного Писания есть с тщанием научиться.

Бога бойся, и заповеди его храни: в этом  есть весь человек.

Ничего нет ясности духа и кротости сильнее: рабу Господню не подобает ссориться, но простым быть ко всем.

Рассудительность ваша  да разумна будет всем людям.

Если зло говорил, свидетельствуй о зле: если же что доброе, что  меня  бьешь? Знайте  все это, что из всей твари видимой один Ангел только может сделать сопротивление и опять же и достойнее великого уважения. Если же человеку праведному не достоин весь мир этот: больше же праведных Ангелов больше сущность!

Славу солнца ни хвалящие, ни хулящие, ни прибавить, ни убавить не могут.

Исступление правых помыслов и безумие пьянство есть.

Господи, вразуми душу мою, не оставь ее, оправдай ее.

 

6. Выписка.

Ходя в саду, познаешь, что древеса не иначе узнаются, как от вкуса; так разумей и о людях. Многие называются христианами; но истинный христианин быть и познаться не может, как от истинной веры и любви. Эти приметы истинного Христианина есть: что он любителен, мирен, терпелив, милостив и благосклонен. И как в саду многие деревья славятся своими плодами на взор приятными, но как вкусишь от них, познаешь, что они негодны: так многие кажутся добрыми, гладко, ласково и тихо говорят, много постятся и много молятся; но как коснешься их, тогда от плодов своих познаются горькими, как ненавистью, злобою, завистью и немилосердием наполнены, и это есть деревья злые, злые плоды творящие. И это есть то, чем Господь говорит: нет дерева доброго, творящего плоды злые; ни дерева злого, творящего плоды добрые. Всякое же дерево от плода своего познается (Лук. гл. 6). Нет, не осуждаются здесь пост, молитва, но без любви христианской ничего нет; ни приятное, ласковое и тихое слово само по себе порицается, но без плода любви есть одно лицемерие и лукавство. Не одни лишь слова, но дела, с словами приятными, ласковыми и тихими соединенные, показывают доброго христианина. Поэтому и внутри себя должны мы иметь и стараться иметь христианство, итак, когда внутри будет добро, тогда и вне будет являться добро. Так, по словам Христа, благой человек от благого сокровища сердца своего износить будет благое.

(Из сочинений Святителя Тихона). 22-го июля, 1824 г.

 

7.

В ком нет светоносной добродетели, совершенного смиренного духа: нет в нем и благодатного просвещения, истинного разума, согласного разуму Божественного Писания: но вместо  благодатного просвещения, истинного разума, он бывает прельщен духом лжи, светом прелести сатанинской; преобразуется же и сатана в Ангела светлого; а затем, или он в страсти бесчестные, в пьянство, блуд и иные впадает, или ложным разумом, ложным умствованьем помрачившись, теряет ум свой: потому что гордым Бог противится, смиренным же дает благодать, которая просвещает и укрепляет одних кротких и смиренных сердцем в творении всякой добродетели. Усовершенствует ли кто себя, насколько возможно на земле, в творении добродетелей, в исполнении заповедей Господних? Да не гордится этим: Бог же есть действующий в вас, и если хотеть и если действовать о благоволении (Филип. 2, 13). Научает нас языков Учитель: да не осуждает кто немощного брата: силен же есть Бог поставить его (к Римл. гл. 14) и возвести на степень совершенства выше твоего устроения: но снова и снова да смирит свое мудрование, и да молится ко Господу, как грешник, и как раб негодный, зная это слово уст его: когда сотворите все поведанное вам, говорите, что рабы негодные есть мы: как, если должны были сотворить, сотворим (Лук. 17, 10). В совершенном заблуждении тот, кто помышляет, что он в добродетелях совершен. Этот весьма далек от совершенства и самого себя прельщает, по слову великого Богослова: если говорим, что греха не имеем, себя прельщаем, и истины нет в нас (Лук. 18. 13). Поистине же совершенный есть тот, который в смирении совершенен: тот, который познает и видит несовершенство свое в добродетелях; тот, который, видя недостатки свои, всегда молится: Боже, милостив буди мне грешному; ибо заповедь Господня широка есть, хотя и в малых заключается словах. Зная это, внимательный и смиренный подвижник не гордится совершенством своим в некоторых добродетелях; не стремится дерзостно по самолюбие за сладостью утешительных благодатных действий, которые бывают временно только в смиренных, кротких и бесстрастных душах, по всеблагому смотрению и милосердию Господа Бога нашего: не ищет получить дар пророчества, не желает быть зрителем видений и откровений, руководствуясь единым истинным божественным откровеньем, словом Божьим, но во всякое время он занят только рассматриванием самого себя: совершен ли он в любви Бога и в любви ближнего; "ибо посты, и бдение, и поучение Писаний, и лишение богатства, и  отречение от всего мира не совершенство, но совершенства орудия: поэтому не в этом обретается совершенство, но этим приобретается. Напрасно постом, и бдением, и нестяжанием, и чтением Писаний хвалимся, если ни даже к Богу, ни даже к ближнему, любви не имеем: имеющий же любовь, в себе имеет Бога, и ум его истинно с Богом есть (Св. Кассиана в Добротолюбии часть 4-я, лист 185). Он тогда только познает себя совершенным в любви Божьей, когда мир и злые страсти, самолюбие, чревоугодие, блуд, сребролюбие, зависть, гнев, тщеславие, гордость и другие совершенно возненавидел. Когда из плотского греховного состояния, как из Вавилонского плена, пришел в свободу чад Божьих, в духовное благодатное состояние: когда молитвы и моления свои совершает Богу со умилением, с теплотою духа, не рассеянным умом. Когда, исполняя непорочно Господни заповеди, имеет любовь ко всякому человеку, к любящему и ненавидящему, когда, наконец, имеет в себе живущего Христа, может с избранными сказать: "Кто нас разлучит от любви Божьей: скорбь ли, или теснота, или беда, или меч! Известно, что ни смерть, ни живот, ни Ангелы, ни начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни иная тварь какая возможет нас разлучить от любви Божьей, как о Христе Иисусе Господе нашем". Это есть знаки истинной к Богу любви! Блажен, кто усовершенствовал себя в ней!

Любовь к ближнему состоит в том, чтоб никому не желать и не творить ничего злого: любовь искренному зла не творит; а желать и творить всегда доброе, не только любящим вас, но и врагам своим, по Христовой заповеди: " любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас", любовь долготерпит, милосердствует; любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своих себе, не раздражается, не мыслит зла, не радуется о неправде, радуется же о истине, все покрывает, всему веру приемлет, на все уповает, все терпит; любовь никогда не проходит. Свойственно же этой любви, из любви ко Христу Богу, сострадать ко всякому человеку, служить со усердием больным и престарелым, заключенных в темницах посещать, бедным помогать, печальных утешать, заблуждающихся и согрешающих Словом Божьим исправлять, всем верным и неверным желать спасения и о всех Бога молить.

Таковы суть внутренние и наружные дела, которые могут свидетельствовать о нашей совершенной любви к Богу и ближнему! Господи Иисусе Христе! Божественною силою благодати твоей благоволи усовершить всех нас, рабов твоих, в любви твоей, и в любви друг друга, по воли твоей, умири мир твой, Господи! Сохрани люди твои, как зеницу ока, в православии, в благочестии, в мире и тишине: помилуй и спаси души наши, по множеству милости твоей, да во спасении нашем прославится и возвеличится всесвятое и спасительное имя твое со Отцем и Святым Духом, всегда, ныне и в бесконечные веки. Аминь.

 

8.

Святого  Иоанна Златоустого.

Несравненно лучше лишиться жизни ради Бога, нежели ради жизни лишиться самого Бога.

Не столь честны были Павловы руки, восставившие хромого в Листрах, сколько обложенные узами. Если бы я жил в те времена, то многократно оные, обнимал и возлагал на мои зеницы: непрестанно лобызал бы руки, сподобившаяся быть связанными за моего Владыку.

Не только за то я его ублажаю, что восхищен был на третье небо и в рай, сколько за то, что помещен был в темницу; не только за то его ублажаю, что слышал он неизреченные глаголы, сколько за то, яко подъял узы.

Святой Иоанн Златоуст пишет, что дьявол тем, которые бодрствуют, трезвятся и себе внимают, не только не вредит, но еще и пользу приносит, не через свое произволение, которое есть злое, а по причине постоянства тех, которые злобу его в свою пользу обращают. Б. 14 на леп. Не от силы дьявольской побеждаемся, а от своей слабости.

 

9.

(Из другого писателя).

Если в корабле не заградишь малые скважины, которыми проходит понемногу вода, то натечет оной столько, что потопит весь корабль.

И малых непристойностей удаляться должно, дабы не воспоследовало больших бедствий. Удались от мира и от всего того, что с ним каким-нибудь образом соединено; уклонись от обращения с ним, хотя бы оное не было связано со грехом, дабы наконец не впасть тебе в беззаконие; отринь его дружество неполезное; отвергни тщетность и праздность, чтобы не потерять тебе честности и благоговения, и не впасть в большую опасность, которая хотя и кажется тебе малою, однако, увеличиваема будучи, тебя сокрушит. Порази врага твоего, когда он еще мал, чтобы он, возросши, тебя не умертвил. Разумного человека долг есть опасаться и самого малого.

Каин сперва только огорчился на брата, но потом возненавидел, а после того убил, наконец, не только впал в ересь, думая, что Богу не известны грехи наши, но и  самое отчаяние.

Всякий грех, покаянием неочищенный, тотчас тягостью своею влечет к другому. От всякого мирского злого обычая удаляться ты должен как от смертельной заразы, потому что приближается смерть, которая беспрепятственно к тебе придет, если отверзешь ты двери посланнику ее, то есть греху, ибо за малыми искушениями последуют всегда большие, и за одной казнью последует другая, большая. Глаголет мудрый: презирая малое, помалу падет (Сирах. 19. 1). Кто малое за ничто ставит, тот не чувствует и большого вреда, и в больших винах тем меньше страшится казни, чем более привык не ужасаться таковой за малые. Иудеи невоздержанием своим от пищи впали в ужасное беззаконие идолопоклонства. Удаляйся от всего того, что тебя привлекает к пути злому, то есть погибели. Кто прилепляется к развращенным людям, хотя бы и был наидобродетельнейшим развратится, и для того-то говорит мудрый: уклонись от нечестивого, и удалится от тебя зло. Удаляйся от содружества с злыми людьми, если хочешь благоугождать Иисусу Христу.

Суеты знак есть, живя развращенно, уповать на покаяние, которое ты принести имеешь, когда неизвестно тебе, доживешь ли ты до завтрашнего дня. Ты должен жить добродетельно и уповать на Бога, который имеет даровать тебе ту славу, которую обещал повинующимся его повелениям.

Рассматривать, кто как живет, есть знак развращенной совести и непотребной души. Нет никого столь строгого наблюдателя чужой земли, кроме живущего распутно. Никто не соблазняется малым несовершенством других, как тот, который наполнен сам несовершенством; никто, наконец, столь не пересуждает ближнего, как тот, который в жизни своей вдался во всякие пороки и беззакония. Истинная справедливость состоит не в том, чтобы на ближнего гневаться, но соболезновать. Злой человек недостатки душевные других видит прилежно, и хотя бы они были весьма малые, смотря на них соблазняется: добрый же человек сострадание имеет к грешникам, и с милосердием к ним заботится об их исправлении. Чем более кто развращен, тем более проступки своих ближних увеличивает и разглашает: и чем кто добродетельнее, тем более таковые скрывает и ближним сострадает.

Когда разум имеет сношение с совестью, тогда все помышления, чувства и желания в порядок приводимыми бывают: но когда разум удаляется от человека и разбирает дела чужие, тогда помышления к различным видам развлекаются.

Люби всех и удаляйся с разбирательством твоим от всех, и таким образом возлюблен будешь от Бога и людей, и поживешь на земле в спокойствии и радости. Сноси ближнего твоего в малом, когда Бог долготерпит тебе во многом.

Не видим ли в Писании, что многие из грешников сделались святыми? Итак, никого осуждать не должно, хотя бы кто был наивеличайший грешник, когда может он еще быть святым.

Кто бы мог поверить, чтобы тот, который всю свою жизнь препроводил в разбое, получил столь благую кончину, чтобы с самим Господом войти мог в вечную жизнь?

Если ты считаешь себя умным, то ты уже не умен. Заметь это и берегись этого состояния: оно очень опасно; в нем наиболее были те, которые избили Пророков!

 

Система Orphus Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter


<<<   СОДЕРЖАНИЕ