<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>


Свт. Игнатий Брянчанинов. Отечник

ПОИСК ФОРУМ

 

73. Опять сказал: Проводя жительство безмолвника и совершая молитвенное служение Богу умом при молчании уст, если увидишь, что сердце твое уклонится во что-либо не благоугодное Богу: то не сочти, что такое увлечение не грех, а только рассеянность, причиненная посторонними помыслами. Если такая рассеянность не грех: то и молитва твоя, совершаемая одним умом, не есть истинная молитва. Если же утверждаешь, что Бог приемлет молитву сердечную, совершаемую при молчании уст: то и повиновение злу, совершаемое одним сердцем, вменяется в грех человеку Богом. — Я просил объяснить мне это. Он сказал: не обретающий помощи во время брани не может иметь и сердечного мира[389].

74. Опять сказал: Опасно учить ближнего преждевременно, чтоб самому не впасть в то, от чего предостерегается ближний учением. Впадающий в грех не может научать тому, как не впадать в него[390].

75. Он говорил о причащении святым Тайнам: Горе мне! горе мне! не преставая увлекаться в общение с врагами Божиими, как могу иметь общение с Богом? Из этого следует, что я причащаюсь в суд и в обличение себе. Пред преподанием даров возглашаются слова: святая святым. Это значит: приглашаются к святым Тайнам святые человеки. Если я свят, то кто же эти, приводящие во мне грех в действие[391].

76. Я спросил его: что есть страх Божий? он отвечал: нет страха Божия в том, кто увлекается чем-либо неблагоугодным Богу[392].

77. Опять спросил я его: кто раб Божий? он отвечал: не признается рабом Божиим тот, кто работает страстям: он раб того, кто обладает им[393].

78. Опять сказал: Горе мне! горе мне! я не позаботился стяжать чистоту и святыню, при которых получается милость Божия. Горе мне несчастному! я не подвизался победить врагов моих, за что даруется царство со Христом. Раб неверный не осмелится приблизиться ко Владыке своему. Горе мне! горе мне! ношу на себе наименование по имени Твоему, Господь мой, а служу врагам Твоим. Увы! увы! Услаждаюсь тем, чем гнушается Царь мой, и потому Он не исцеляет меня[394].

79. Однажды посетил я авву в то время, как он был болен. Я нашел его очень страждущим от болезни. Он заметил печаль мою, произведенную его тяжким недугом, и сказал мне: удручаемый такою болезнию, я едва привел себя к воспоминанию горького часа смерти. Это воспоминание было бы чуждым для меня, если бы тело мое было здравым. Собственно плотское здоровье не приносит пользы: ища поддержать себя единственно для себя, оно вступает в настроение, враждебное Богу. Древо, поливаемое ежедневно, не высохнет, но принесет свойственный себе плод. Скорбь по плоти служит пособием к сохранению заповедей Божиих[395].

Подвижник должен поддерживать здоровье и силы тела настолько, чтоб тело сохраняло способность служить Богу. Чрезмерное развитие здоровья и дебелости в теле вводит его в тяжелое плотское состояние, возбуждает в нем скотоподобные движения и влечения в неодолимой силе, отнимает у него всю способность к ощущениям духовным. Тот, кто соделает свое тело легким, посредством умеренного поста и бдения, доставит ему и самое прочное здоровье и соделает его способным принять в себя и сохранить в себе духовные движения, то есть действие Святого Духа.

80. Опять сказал: Человек нуждается в великом сердечном мужестве для хранения заповедей Божиих[396].

81. Опять сказал: Горе мне! горе мне! Обвинители мои, известные мне и неизвестные, предстоят предо мною, и не могу опровергнуть обвинений их. Увы! Увы! имея таких обвинителей, как предстану Господу моему? как явлюсь в собрание святых Его, когда враги не оставили ни одного члена моего неоскверненным[397]?

82. Я спросил его: что должен наблюдать безмолвник? Он отвечал: безмолвствующему необходимы следующие три делания: постоянное пребывание в страхе и недоверии к себе, непрестанное устремление к Богу молитвою с прошением помощи и помилования, неупустительная бдительность над сердцем[398].

83. Опять сказал: Безмолвник должен хранить себя от слышания какого бы то ни было неполезного слова. В противном случае он погубит весь труд свой[399].

84. Авва Исаия поведал о авве Серапионе следующее: Некоторый старец спросил его: окажи любовь, скажи мне, каким видишь ты себя? Авва Серапион отвечал: вижу себя подобным стоящему на сторожевой башне, осматривающему окружающую его местность и подающему знак рукою тем, которые приближаются к нему, чтоб они не подходили. На это сказал ему старец, спрашивавший его: а я как бы обнес вокруг себя твердую ограду с железными затворами, чтоб даже не услышать прихода того, кто придет ко мне и станет стучаться, чтоб не узнать — кто он, откуда пришел, что ему надо. Таким образом я не отворяю ему, и он уходит[400].

85. Сказал авва Исаия: кто ищет Господа с болезнию сердечною, того молитве Господь внимает и исполняет прошения его, если они приносятся в духовном разуме, если молящийся в сокрушении духа заботится о спасении своем, если не опутывается ничем мирским, если трудится в страхе Божием по силам своим о том, чтоб представить душу свою непорочною на суд Божий[401].

86. Авва Исаия говорил: Люби более молчать, нежели говорить: от молчания ум сосредоточивается в себе; от многословия он впадает в рассеянность[402].

87. Он говорил: Верный раб Христов! храни в тайне твое делание, и заботься с сердечною болезнию, чтоб не погубить мзды подвига твоего из-за человекоугодия. Делающий что-либо напоказ человекам лишается мзды своей, как сказал Господь[403].

88. Он говорил: Убегай тщеславия, и сподобишься славы в будущем веке[404].

89. Он говорил: Уничижение себя есть то место, в котором обретается спокойствие[405].

90. Он говорил: Новоначальный монах, переходящий из монастыря в монастырь, подобен коню, который от узды мечется в разные стороны[406].

91. Авва Исаия говорил о новоначальных монахах, предавших себя в послушание духовным отцам: Краска, в которую первоначально выкрашена багряница, ничем не изглаживается с багряницы[407].

Это значит: первоначальное направление, которое получится иноком при вступлении его в монастырь, остается в нем, в большей или меньшей степени, на всю жизнь.

92. Еще говорил он о новоначальных: Вновь насажденное древо, если не будут поливать его тщательно, засыхает: то же делается и с новоначальными послушниками[408].

Для них необходимо постоянное назидание по нравственному преданию Церкви.

93. Говорил он о новоначальных и следующее: Ничто так не полезно новоначальным, как уничижение. Что ежедневное поливание для новонасажденного древа, то для новоначального уничижение[409].

Уничижение в разных видах его очень употреблялось при воспитании монахов, когда старцы обиловали благодатными дарами, а новоначальные усердием и силою произволения. При посредстве уничижения вырабатывалось сердечное смирение, скоро возводившее делателя по степеням духовного преуспеяния к благодатному состоянию. Духовное врачевство это, сохраняя само по себе все достоинство свое, нуждается в наше время в особенном благоразумии при употреблении его. Благоразумие требует от современного старца, чтоб он, всматриваясь в собственное свое преуспеяние, не возлагал на ближнего таких бремен, каких сам не нес и не в силах понести. Жестокое уничижение в наше время может сокрушить новоначального, расстроить его навсегда. Оно заменяется не без успеха правильным, кротким обличением погрешностей новоначального и тщательным назиданием его.

94. Говорил авва Исаия о новоначальных: Новоначальные монахи, предавшие себя в послушание отцам, подобны мягким ветвям, удобно сгибающимся в обруч[410].

95. Он сказал: Не тот разумен, кто говорит, но тот, кто знает время, когда должно говорить. В разуме молчи, и в разуме говори; прежде, нежели начнешь говорить, обсуди, что должно говорить; говори одно нужное и должное; не хвались своим разумом и не думай, что ты знаешь более других. Сущность монашеского жительства состоит в том, чтоб укорять себя и считать себя хуже всех[411].

96. Он говорил: от пяти причин усиливается блудная брань: 1) от празднословия, 2) от тщеславия, 3) от многого сна, 4) от любления красивой одежды, 5) от пресыщения. Желающий устранить от себя брань блуда да хранится от упомянутых поводов к ней: празднословие да заменит молитвословием, тщеславие смирением Христовым, многий сон бдением, красивые одежды рубищем, объедение воздержанием от излишества в пище. Страсти держатся одна за другую, как звенья в цепи[412].

97. Он говорил: Если Бог хочет помиловать душу, а она упорствует и не повинуется, но поступает по своей поврежденной воле, то Бог попускает ей скорби, которых она не желала бы иметь, чтоб таким образом эта душа взыскала Бога[413].

98. Он говорил: Будем памятовать о Том, Который не имел, где подклонить главу. Рассмотри это, человек, и не высокомудрствуй о себе. Рассмотри, кто — Он, и чем соделался ради тебя. Владыка твой провел земную жизнь странником, не имея дома. Удивительно Твое неизреченное человеколюбие, Господь наш! как смирил Ты Себя до такого уничижения ради меня! Если Сотворивший все единым словом не имел, где главу подклонить, то ты, несчастный человек, зачем предаешься попечениям о суетном, зачем ослепляешься несытостию безумною? Рассмотри это, и избери для себя благое[414].

99. Тот же авва Исаия произнес и следующее учение: Благоразумный богач хранит сокровища свои во внутренних отделениях дома: потому что сокровище, выставленное в наружу, подвергается хищничеству воров и наветуется сильными этого мира. Так и монах смиренномудрый и добродетельный утаивает свои добродетели и не исполняет пожеланий падшего естества. Он ежечасно укоряет себя и занимается тайным поучением, наследуя наставлению Священного писания, которое говорит: согреяся сердце мое, и в поучении моем разгорится огнь (Пс. 38, 4). О каком огне говорится здесь? О Боге: Бог наш есть огнь поядаяй (Евр. 12, 29). Огнем растопляется воск и иссушается тина скверных нечистот: так и сокровенным поучением иссушаются скверные помыслы и истребляются страсти из души, просвещается ум, уясняется и утончавается мысль, изливается радость в сердца. Тайное поучение уязвляет бесов, отгоняет злые помыслы: им оживляется внутренний человек. Вооружающегося тайным поучением укрепляет Бог; Ангелы преподают ему силу; человеки прославляют его. Тайное поучение и чтение соделывают душу домом, отовсюду затворенным и заключенным, столпом неподвижным, пристанищем тихим и безмятежным. Оно спасает душу, доставляя ей состояние непоколебимости. Очень смущаются и молвят бесы, как инок вооружает себя тайным поучением, которое заключается в молитве Иисусовой и произносится так: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня. Чтение в уединении содействует преуспеянию в поучении. Тайное поучение есть зеркало для ума, светильник для совести. Тайное поучение иссушает блуд, укрощает ярость, отгоняет гнев, отъемлет печаль, удаляет дерзость, уничтожает уныние. Тайное поучение просвещает ум, отгоняет леность. От тайного поучения рождается умиление, вселяется в тебя страх Божий; оно приносит слезы. Тайным поучением доставляется монаху смиренномудрие не лестное, бдение благоумиленное, молитва несмущенная. Тайное поучение есть сокровище молитвенное. Тайное поучение наставляет долготерпению, воздержанию; оно причастнику своему возвещает о геенне. Тайное поучение соблюдает ум немечтательным и приносит ему размышление о смерти. Тайное поучение исполнено всех благих дел, украшено всякою добродетелию, всякого скверного дела непричастно и чуждо[415].

100. Поведал авва Елисей, ученик аввы Исаии: В юности моей случилась мне болезнь, от которой я находился при смерти. Отец мой, прилагая особенное старание о моем излечении, ежедневно приглашал ко мне врачей. Врачи, потрудившись много, не успели ничего и, наконец, сказали отцу моему: юноша умрет прежде истечения трех дней. Отец мой, услышав это, был поражен скорбию. Обливаясь слезами, он поспешил в церковь святого евангелиста Марка и нашел там, как после сказывал, престарелого монаха. Увидев отца моего печальным, монах сказал ему: что с тобою, господин Прокопий? о чем скорбишь? Отвечал отец мой: Тот, кто открыл тебе мое имя, откроет и причину печали моей. Старец сказал: пойдем в дом твой. Старец, пришедши в дом наш, посетил меня и сказал отцу моему: приведи супругу твою. Мать моя была христолюбива и монахолюбива; отец же мой ненавидел монахов. Старец сказал ему: Бог ищет от тебя исполнения трех заповедей, и если сохранишь их, то он дарует жизнь сыну твоему. Отец мой сказал: свидетельствуюсь святым евангелистом Марком исполнить то, что ты мне заповедуешь. Старец сказал: вот пятнадцать уже лет, как ты прелюбодействуешь и блудодействуешь, скверня ложе жены твоей; за это Бог посек преждевременною смертию пятерых детей твоих. Второе: этого юношу не сочетавай браком, но предоставь ему вступить в монашество. Третье: с Ариянами и Феодосиянами не будь более в общении. Отец мой сказал ему: сохраню слова твои во все дни моей жизни. Старец помолился, и я выздоровел на третий день. После этого я прожил у отца моего три года. По истечении их отец мой обручил меня с племянницею жены игемона. Когда отец приготовлял все нужное к браку, лютый бес привязался к обрученной мне отроковице и начал мучить ее немилостиво. Родители ее и мой отец в продолжении семнадцати месяцев водили ее везде и всюду по церквам, подавая милостыню, даже приводили к волхвам и чародеям, но нисколько не успели: девица пришла в худшее состояние. С общего согласия и совета они приводят ее к отцу Макарию[416]. Туда пошел и я с нею, и отец мой. Старец, взяв елей и сотворив молитву над ним, повелел матери девицы омыть ее и потом помазать елеем от главы до ног. Когда она была помазана, то бес начал взывать: горе, горе! Вышедши из отроковицы, он напал на меня и в семь крат сильнее мучил меня. Так я провел тридцать дней, жестоко мучимый бесом. И вот приходит тот старец, который прежде разговаривал с отцом моим и исцелил меня от болезни. Отец, увидев его, убежал от него. Старец, взяв меня, привел в свою келлию; препроводив всю ночь в молитве и коленопреклонениях, он отгнал беса от меня, потом остриг власы главы моей, облек меня в монашеский образ и вручил авве Исаии. Авва Исаия имел и другого ученика по имени Петр. Прожил я у аввы девять месяцев. Отец мой, услышав о случившемся со мною, послал ко мне четырех слуг, с семью верблюдами, обремененными всякого рода съестными припасами и овощами, послал и письмо. Взяв письмо и прочитав его, я заплакал. Отец Исаия, увидев письмо в руках моих, отнял его из рук моих и изорвал. Когда же я вознегодовал за это, — старец начал меня укорять в присутствии слуг отца моего. С этого часа объял меня бес ненависти, я не мог видеть старца, ни слышать голоса его; я смотрел на него, как на скомороха; слова его казались мне стрелами, мечем обоюдоострым. Стоя с ним на молитвах и бдениях, я проклинал его. От великой ненависти и омерзения, которые получил я к нему, несколько раз вставал ночью, чтоб убить его, но останавливался, опасаясь жившего с нами другого ученика Петра. Старец не преставал наставлять меня, иногда увещевая, иногда же и угрожая. Когда я шел причаститься св. Таин, то он мне возбранял и отгонял с укоризнами; также отлучал от трапезы, говоря: не дам тебе пищи, пока не скажешь: согрешил я, прости меня. Но я делал все напротив: крал, и ел тайно. Когда старец стоял на молитве, я сидел; когда он упражнялся в бдениях, я спал, когда он плакал, я смеялся: столько я был послушлив бесу! Бес начал мне показывать неподобные мечтания на старца в сновидениях: я, несчастный, верил этим мечтаниям, а потом начал часто наяву видеть то, что прежде представлялось мне во сне. Таким образом вкралась в меня доверенность к скверным и нечистым помыслам на старца, истекавшим из сердца моего и смущавшим меня, и я стал соглашаться с ними. Бесы смущали меня внутренне помыслами, а извне возбуждали меня, являвшимися мне привидениями, на ярость, гнев и огорчение. Бес гордости, или лучше сказать, погибели, содедался моим учителем; чему он научал меня тайно и сокровенно, то начал я произносить пред всеми. Сидя, говорил я себе в горести: кто этот льстец и лицемер низкого происхождения! я, будучи такого города и такого рода, сын благородных родителей, кипящих богатством, имеющих столько разного скота, соделался учеником, или в сущности рабом! предстою ему, как слуга; подаю воду на руки, приготовляю трапезу, ношу воду, собираю дрова, работаю ему как раб! он бы должен мне работать и повиноваться, а не я ему! сколько неприятностей, огорчений, скорби и печали, укоризн и бед я потерпел от него! сколько он принуждал меня алкать, жаждать, бдеть и лежать на голой земле! сколько он меня уничижал! сколько сделал мне зла! Когда бес внушал мне это, я более и более предавался гневу, почитая себя обиженным, пострадавшим много. Помысл говорил мне: уйди от проклятого и пребывай наедине в келлии, подобно всем отцам: он не монах и не христианин. От таких помышлений я начал снова видеть сны о старце, будто он играет с женщиною и скачет пред кумирами; вверившись снам, я утвердился в мысли, что старец — враг Божий и друг бесам. Вдали от Скита, расстоянием как бы в девяти стадиях, было Еллинское капище, среди которого стоял мраморный кумир. Старец имел обычай каждую субботу выходить из Скита и, сидя в капище, предаваться плачу; были там и гробы язычников. И показывалось мне во сне не однажды, но несколько раз, что старец приносит жертву и покланяется идолам, а я почитал сны эти истинными. Однажды, в час, в который старец обыкновенно уходил в капище, предупредив его, я вышел из келлии и спрятался внутри капища в кустарнике; вижу, идет старец, — впереди его женщина. Женщина вошла: вижу, она молится и поклоняется идолу; когда она окончила молитву, — вижу, старец пришел, поклоняется идолу, целует жену и впадает с нею в любодеяние. Потом старец возвратился в Скит, а жена — в луг. Это видел я семь раз ясно, и твердо уверившись в этом, начал садиться вне келлии и говорить братиям, приходившим к старцу пользы ради: братия! этот отец — блудник и идолослужитель; вы прельщаетесь, приходя к нему! Таким образом я говорил инокам, приходившим к старцу, в течении четырех месяцев. Но сколько я ни старался возбранить им приход к старцу, они, руководимые благодатию Божиею, продолжали ходить к нему. Видя это, я несчастный сокрушался и, воздевая руки на небо, восклицал: Господи! даруй мне терпение! Я, несчастный и страстный, думал, что терплю за правду, и, как делающий добродетель, говорил, воздыхая: слава Тебе, Боже! от какой чести в какое пришел я бесчестие, и чем сделался! и плакал. Старец, видя меня в таком положении, говорил: чадо доброе! очисти твое сердце, смири твои помышления, возлюби смирение Христово, гнушайся гордости, и внимай себе. Когда он говорил это, — я гневался, огорчался и смущался; слова его казались мне разженными стрелами, снедающими меня. Когда сидел я с ним за трапезою, то пища казалась мне смрадом и я гнушался до того, что не однажды и не дважды, но и много раз отвергал ее. Помысл внутренне не преставал смущать меня, говоря: уйди из келлии старца, а если можно, и из Скита: смотря на этого старца, не возможешь спастись. Я говорил сам в себе: за что терплю такие страдания? в мире я не впал ни в блуд, ни в прелюбодеяние, ни в воровство, ни в убийство. Помысл, или правильнее, бес говорил мне: ты страдаешь по справедливости: ты оскорбил отца, матерь, сродников и друзей, оставил святых отцов, пришел иночествовать к этому обманщику, порочной нравственности, немилосердному и дерзкому. Бес внушал мне это и находил меня готовым к принятию скверных и злых помыслов; будучи погребен в тьме, я думал, что хожу во свете; будучи сатаною, почитал себя монахом, и вместо того, чтоб охуждать и осуждать себя, осуждал раба Божия. Когда я находился в такой буре от смущения помыслов, отец мой известил меня письмом, что мать моя умирает; приди, писал он, увидеться с нею прежде, нежели она умрет.

Прочитав письмо, я сказал отцу Петру: я ухожу; мне необходимо повидаться с моею матерью. Брат пошел и сказал об этом старцу. Старец, пришедши ко мне, начал говорить: "чадо доброе! пребывай здесь с терпением, ради Бога, оставя пристрастие к отцу и матери: мы имеем в Боге Отца и Матерь; промысл Его устроит и нам и родителям твоим полезное. Если же ты преслушаешь меня и пойдешь: то родителям не принесешь никакой пользы, а себя повредишь. Впоследствии будешь очень раскаиваться в твоем поступке, но поздно. Впрочем, отступление твое накажет тебя". Услышав это от старца, и, по действию бесовскому, воспламенившись гневом, я отвечал ему: обманщик, идолослужитель, блудник и прелюбодей! хочешь ли сделать меня подобным тебе идолослужителем и блудником? Старец отвечал на это: "благодать Божия в устах твоих, чадо!" Я продолжал кричать: обманщик! идолослужитель! так что многие из отцов стеклись на голос мой, и все старцы меня укоряли и проклинали. Я, наущаемый бесом, схватил мою одежду, разодрал ее во гневе сверху до низу и, бросив в лицо старцу, вышел нагой из келлии. Вошедши в келлию одного из старцев, украл у него праздничную одежду и отправился в Александрию. Я нашел матерь свою уже умершею, а отца больным. По истечении трех дней скончался и отец мой. В то время, как я заботился о оставшемся богатом наследстве и раскаивался в том, что принял монашество, настал вечер. Я лег на постель и, помышляя о Ските и об отце Исаии, со стенанием говорил: слава Тебе, Христе, Боже мой! Ты избавил меня от обманщика, лживого старца. Едва я произнес эти слова, как услышал голос, подобный грому. Голос проговорил: пагуба и всегубительство дому Прокопиеву! Тотчас поднялся ветер, и дом загорелся с четырех углов. Я вскочил в смущении и едва успел со всеми бывшими в доме выбежать из него: огонь со всех сторон обхватил его. Стеклись жители Александрии, но не могли подать никакой помощи: пламя пожирало и самые камни. Я стоял посрамленный и стыдился, помышляя о случившемся; от великой печали и уныния пошел в церковь святого Мины и повергся на помост церковный. Опять бес, приняв подобие мученика, сказал мне: знай, что виною всего случившегося с тобою — отец Исаия. Пришедши в себя, я сказал: точно! этот обманщик — чародей, и послал бесов попалить дом мой. Утром, встав, пошел я к патриарху и сказал: Владыко! отмсти за меня идолослужителю, отцу Исаии: он своим волхвованием сжег мой дом и все, что было в доме. Патриарх сказал мне: Немы да будут уста льстивыя, глголющия на праведного беззаконие (Пс. 30, 19). Когда патриарх произнес эти слова, я увидел мурина, который стал бить меня огненным жезлом и облек меня в железную броню; я упал к ногам патриарха, неистовясь. Тогда патриарх простер ко мне руку, и узы языка моего разрешились. Но семь месяцев провел я, мучимый лютым велиаром, и представляя собою для всех зрелище, достойное сожаления. Нужно было связывать меня железными цепями; я бил себя и всех меня окружавших, ел извержения человеческие. Христолюбивые люди, сожалея обо мне, одевали меня, потому что я скитался нагой, терзал плоть мою и одежду, муча себя и толкая встречающихся. От недостатка в пище, от грязи и нечистоты, в которых я лежал и валялся, тело мое покрылось струпами, подобно чешуе. Христолюбцы города Александрии, увидев некоторых отцов Скитских, привели их ко мне; но отцы, видя меня, не узнавали. Тогда христолюбцы сказали: это сын Прокопиев, принявший монашество у аввы Исаии. Отцы сказали: окажите любовь, доставьте его в Скит. Христолюбцы приискали проводника с верблюдом, дали ему золотую монету и, связав мне руки и ноги, отправили в Скит. Скитские отцы собрались в великую церковь, совершили всенощное бдение, молились о мне и, помазав все тело мое елеем, отгнали от меня беса; однако раны и струпы продолжали мучить меня. Тогда я, недостойный и грешный, рассказал им подробно все, случившееся со мною, всем поведал бедствие мое и умолял, чтоб явили мне милость: умолили старца принять меня на покаяние и не допустить ко мне нового искушения от беса. Старцы пошли и привели отца Петра, другого ученика аввы Исаии, бывшего со мною. Он, увидев меня лежащего, и тело мое, согнившее от ран и струпов (отцы, желая преклонить старца к милости и сожалению, сняли с меня одежду, в которой я был, и нагого положили на рогоже), повергся на меня, и не было конца слезам его. Я лежал в трепете, не смея и взглянуть на него. Поплакав довольно, отец Петр встал, взяв некоторых из отцов, пошел и привел отца Исаию. Когда я увидел старца, идущего ко мне, то воззвал: раб Божий, помилуй меня, прельщенного бесом! не оставь меня в совершенную радость и веселье душегубительному врагу! довольно я наказан, мучен был по справедливости! Старец, плакав довольно, сказал мне: чадо! познал ли, что падение бывает наказанием для гордых? Я сказал: познал, отец мой! познал из того, что случилось со мною, и научился из того, чему подвергся! я уверовал, что Господь правосудно воздает каждому по делам его. Старец, знаменовав меня крестным знамением, сказал: Бог, содетель всякой твари, да простит мимошедшее и да исправит будущее. Положили меня на одр и отнесли в келлию. Чрез несколько дней я исцелел благодатию Христовою и молитвами старца. Исполнились на мне слова пророка: броздами и уздою челюсти их востягнеши, не приближающихся к тебе (Пс. 31, 9). И опять: многи раны грешному (Пс. 31, 10). Отцы Скита, видя, что все случившееся со мною достойно быть написанным, призвали Пиония, искусного краснописца, и приказали мне с точностию и подробностию рассказать ему все. Краснописец, написав повесть, поместил в первой книге, в которой помещены статьи о мечтаниях и искушениях бесовских. После этого я уже пребывал с отцом моим Исаиею, во всем повинуясь ему.

101. Братия! безмолвствуйте, каждый в келлии своей, со страхом Божиим, трудитесь в рукоделии вашем и не нерадите о поучении и о частой молитве. Храните сердце от чуждых помыслов и не увлекайтесь в размышление о каком-либо человеке или о каком-либо предмете века сего. Непрестанно исследывайте, в чем протыкаетесь, и старайтесь исправиться, моля Бога с болезнованием сердца, со слезами, в умерщвлении плоти, чтоб Он простил вам соделанные грехи и на будущее время сохранил от повторения их[417].

102. Ежедневно имейте смерть пред очами. Да объемлет вас непрестанно попечение о том, каким образом вы будете разлучаться с телом, каким образом возможете пройти чрез область властей тьмы, которые встретят вас на воздухе, как предстать вам пред Бога благополучно. Предуготовляйтесь к страшному дню ответа на суде Божием, как бы уже видя его. Тогда получат воздаяние свое все дела, слова и помышления каждого из вас: вся бо нага и объявлена пред очима Того (Евр. 4, 13), Кому должны мы представить отчет в земной жизни нашей[418].

103. В трапезе и в собрании церковном ничего не говорите иначе, как по требованию совершенной необходимости[419].

104. Без такой же необходимости не входите в келлии друг к другу и не дозволяйте себе безвременных свиданий[420].

105. Не любопытствуй о келейных занятиях твоего брата, и не желай знать, кто более трудится, он или ты[421].

106. Выходя на общие послушания, не празднословьте и не допустите себе свободного обращения между собою: каждый в страхе Божием да внимает себе, делу своему и поучению в тайне души.

107. Когда окончится церковное Богослужение или трапеза, не остановитесь посидеть вместе и поговорить, ниже о предметах Божественных: каждый да спешит в келлию свою, и там да оплакивает грехи свои[422].

108. Когда потребует нужда говорить одному с другим, поговорите со смирением и благоговением, как подобает в присутствии Бога, непрестанно соприсутствующего нам; поговорите, сокращая беседу насколько то можно[423].

109. Не спорьте друг с другом ни по какому поводу, не говорите худо ни о ком, не судите ни о ком, не осуждайте и не уничижайте никого ни словом, ни в сердце, отнюдь не ропщите ни на кого, не подозревайте никого в каком-либо зле[424].

110. Ложь да не исходит из уст ваших[425].

111. Не позвольте себе ни слышать, ни говорить о чем-либо неполезном для душ ваших[426].

112. Не допустите пребыть в сердце вашем злобе на ближнего, ненависти и зависти к нему[427].

113. Да не будет одно на устах ваших, а другое в сердце. Бог поругаем не бывает (Гал. 6, 7): одинаково видит Он и тайное и явное[428].

114. Никакого помысла вашего, никакой скорби, никакого пожелания, никакого подозрения на ближнего, производящих в вас смущение, не скрывайте: исповедуйте их со всею искренностию авве[429] вашему, и что услышите от него, старайтесь принимать с верою[430].

115. Умоляю вас, братия: изучайте ту цель, с которою вы оставили мир, и заботьтесь о спасении вашем, чтоб отречение ваше не осталось бесплодным, чтоб вам не посрамиться пред Богом и пред святыми Его, отрекшимися ради Его от мира и подвизавшимися истинно[431].

116. Неумеренное упокоение себя, допущение себе излишеств и тщеславие погубляют весь труд монаха[432].

117. Если путешествуешь с братиею, то иди несколько одаль от них, чтоб сохранить молчание. По дороге не оглядывайся туда и сюда, но займи ум твой поучением, и молись Богу в сердце твоем[433].

118. Куда бы ты ни пришел, не позволь себе свободного обращения: наблюдай скромность во всех отношениях[434].

 

Примечания:

389. Слово 27.

390. Слово 27.

391. Слово 27.

392. Слово 27.

393. Слово 27.

394. Слово 27.

395. Слово 27.

396. Слово 27.

397. Слово 27.

398. Слово 27.

399. Слово 27.

400. Слово 27.

401. Слово 27.

402. Алфавитный Патерик.

403. Алфавитный Патерик.

404. Алфавитный Патерик.

405. Алфавитный Патерик.

406. Алфавитный Патерик.

407. Алфавитный Патерик.

408. Алфавитный Патерик.

409. Алфавитный Патерик.

410. Алфавитный Патерик.

411. Алфавитный Патерик.

412. Алфавитный Патерик.

413. Изречение, приводимое святым Иоанном Дамаскином. Patrologia Graecae. Tom. XL, pag. 1211 и 1212.

414. Алфавитный Патерик.

415. Алфавитный Патерик.

416. Здесь разумеется не Макарий Великий, основатель Скита, живший в 4-м веке, а другой того же имени, позднейший настоятель Скита, живший в 5-м и 6-м столетиях. Под руководством этого Макария подвизалась в Скиту, в одеянии мужеском под именем Дорофея, преподобная Аполлинария, оставившая Константинополь при императоре Феодосии младшем (Четьминеи января 5 дня). Вероятно этот Макарий беседовал о дерзости с аввою Агафоном, современником Пимена Великого. Но Пимен был старше Агафона, как это видно из жизни Пимена.

417. Слово 1. Как это, так и все последующие изречения святого Исаии Отшельника избраны из поучений его.

418. Слово 1. Как это, так и все последующие изречения святого Исаии Отшельника избраны из поучений его.

419. Слово 1. Как это, так и все последующие изречения святого Исаии Отшельника избраны из поучений его.

420. Слово 1. Как это, так и все последующие изречения святого Исаии Отшельника избраны из поучений его.

421. Слово 1. Как это, так и все последующие изречения святого Исаии Отшельника избраны из поучений его.

422. Слово 1. Как это, так и все последующие изречения святого Исаии Отшельника избраны из поучений его.

423. Слово 1. Как это, так и все последующие изречения святого Исаии Отшельника избраны из поучений его.

424. Слово 1. Как это, так и все последующие изречения святого Исаии Отшельника избраны из поучений его.

425. Слово 1. Как это, так и все последующие изречения святого Исаии Отшельника избраны из поучений его.

426. Слово 1. Как это, так и все последующие изречения святого Исаии Отшельника избраны из поучений его.

427. Слово 1. Как это, так и все последующие изречения святого Исаии Отшельника избраны из поучений его.

428. Слово 1. Как это, так и все последующие изречения святого Исаии Отшельника избраны из поучений его.

429. Авве, то есть отцу, старцу или настоятелю. В древние времена значение этих обязанностей было почти равнозначущее, потому что власть настоятеля и управление им иноческого братства были чисто духовные.

430. Слово 1.

431. Слово 1.

432. Слово 1.

433. Слово 3.

434. Слово 3.

 

Система Orphus   Заметили орфографическую ошибку в тексте? Выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter


<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>