<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>


Сокровищница духовной мудрости

ПОИСК ФОРУМ

 

Жизнь вечная

Чрез терпение и смирение духа люди получат жизнь от Господа, а возмутители и презрители закона приобретут себе смерть (св. Ерм, 94, 221).

***

...Желая пребывать вовеки, мы должны творить волю Бога, Который вечен (сщмч. Киприан Карфагенский, 64, 210).

***

...Живут и царствуют со Христом все, не только те, которые подверглись убиению, но и вообще те, которые, твердо пребывая в своей вере и в страхе Божием, не покланялись образу зверя и не исполняли пагубных и святотатственных его повелений (сщмч. Киприан Карфагенский, 64, 350).

***

...Ежели мы ожидаем награды воскресения, ежели... надеемся царствовать вместе со Христом, то должны умереть для мира (сщмч. Киприан Карфагенский, 64, 384).

***

...По нашему учению, конец, для которого все делаем и к которому стремимся, есть блаженная жизнь в будущем веке. И конец сей достигается, когда предоставляем над нами царствовать Богу. Лучше сего для разумной природы доселе ничего не изобретал еще разум (свт. Василий Великий, 5, 301).

***

...Если хочешь царствовать в будущем веке, то ищи здесь не упокоения, не почести, а напротив того, если в настоящее время и скорби потерпишь за слово, т. е. за истину, знай, что впоследствии будешь царствовать. Ибо сия награда определена за здешнюю скорбь, подъятую ради доброго. Если же не терпишь скорбей, то по ожидай тамошних венцов, как не выходивший здесь на подвиги и труды, какие назначены для получения венцов (свт. Василий Великий, 9, 380).

***

Желаешь ли наследовать вечную жизнь, им <смирением> наследуешь. Желаешь ли стать высоким, оно вознесет тебя... (прп. Ефрем Сирин, 33, 119).

***

Величественный чертог Царствия отверст; он обширен и вместителен для возлежащих. Тесна область геенны; нет в ней простора, вся она наполнена телами нечестивых. У одних нет недостатка в блаженстве, а у других в сетовании и воздыханиях; потому что Судия правосуден, и нет места щедротам для не сделавших ничего доброго (прп. Ефрем Сирин, 33. 219).

***

Восшумят гласы каждого сонма из обиталищ их, в какое перейдет каждый по заслугам воли своей. Богохульники будут рыкать в геенне, а праведники огласят Царствие хвалебными песнями и возвеличат Жениха (прп. Ефрем Сирин, 33, 241).

***

Не будет там милости к грешникам и на такое краткое время, какое нужно глазу для мановения; не будет там лицеприятия к злым и на такое краткое время, какое нужно птице, чтобы поднять крылья для полета (прп. Ефрем Сирин, 33, 387).

***

Там, в Великий день обновления, каждый пойдет и вселится в чертог, какой уготовал себе здесь (прп. Ефрем Сирин, 33, 486).

***

...Ничто не пребывает вовек, кроме истины, правды и жизни, какую обетовал Спаситель наш, и кроме любящих Его, сохранявших заповеди Его (прп. Ефрем Сирин, 33, 508).

***

...Вечная жизнь ожидает только тех, которые прияли залог, и при конце, в день явления великого Царя, изыдут в сретение Ему; таковым возвещены блаженства нескончаемые (прп. Ефрем Сирин, 33, 511).

***

В пристани Царя Христа упокоеваются все подвизавшиеся, творившие и исполнявшие волю Его, сохранявшие все заповеди Его (прп. Ефрем Сирин, 33. 527).

***

Все приходящие к Богу и желающие сподобиться Вечной жизни, по преимуществу должны неукоризненно соблюдать православную веру, и ни для успешного получения чинов, ни из ласкательства пред сильными или по страху к ним не делаться предателями неоцененного сокровища веры (прп. Ефрем Сирин, 35, 469).

***

...Когда придет на нас Царствие Божие, тогда все, преобладающее нами теперь, обратится в ничто, потому что тьма не терпит присутствия света; не остается болезни по возвращении здоровья; не действуют и страсти при появлении бесстрастия; бездейственна смерть, исчезает тление, когда воцаряется в нас жизнь и начинает обладать нетление (свт. Григорий Нисский, 18, 424).

***

...Когда прекратится это скоротекущее и преходящее время, в которое одно приходит в бытие, а другое разрушается; когда минуется потребность приходить в бытие, и не будет уже разрушаемого, потому что уповаемым воскресением претворится естество в некое иное состояние жизни, когда прекратится и это преходящее свойство времени, потому что не будет уже силы, приводящей в бытие и разрушение, тогда, без сомнения, кончится и эта седмица, измеряющая время, заступит же ее место восьмой день, т. е. последующий век, который весь составляется одним днем, как говорит некто из пророков, уповаемую жизнь назвав днем великим (ср.: Иоил. 2, 11), потому что сей день освещать будет не чувственное солнце, но истинный Свет, Солнце Правды, Которое в пророчестве именуется Востоком (Зах. 6, 12), потому что никогда не скрывается на западе (свт. Григорий Нисский, 19, 79—80).

***

...Всякий желающий жизни вечной, как скоро обрящет Сына, разумею истинного и не лжеименного, обретает в Нем все, чего искал, поелику и Сам Он есть жизнь и в Самом Себе имеет жизнь (свт. Григорий Нисский, 23, 180).

***

...Вечную жизнь и неизреченную радость на Небесах дает благодать Духа; а достоинство принять дар и вкусить благодать получает любовь по вере трудами (свт. Григорий Нисский, 24,'265).

***

...Жизнь не будет зависеть от равновесия противоположных стихий, равномерное взаимное борение которых производит наш состав и здоровье, ибо избыток или недостаток какой-либо из противоположных (стихий) причиняет страдание и болезнь в нашей природе. В том состоянии ни лишение не будет нисколько истощать, ни отягощение обременять; жизнь будет совершенно независима от всех невзгод воздуха, разумею морозы и жары, и свободна от всего того, что мы представляем в виде смены противоположностей. Душа будет там, где жизнь свободна от всех необходимых трудов и не обречена им. Она не будет страдать от тягости земледелия, подвергаться трудам мореплавания, заниматься торговым барышничеством, чуждая забот о постройке, о тканье, о ремесленных искусствах. Она будет проводить тихое и безмолвное житие, как говорит Павел (1 Тим. 2, 2), не сражаясь на коне, ни на корабле, не бросаясь в рукопашный бой в рядах пехоты, не заботясь о приготовлении оружия, не собирая податей, не устрояя ни рвов, ни стен; все это для нее не нужно и от всего этого она свободна. Ни для нее нет забот, ни другим она не доставляет их; в ее жизни нет места рабству и господству, бедности, благородству и незнатности рода... и всякому подобному неравенству.

Ибо необходимость всего этого уничтожается при отсутствии нужд и при невещественности той жизни, в которой главным началом существования души служит не усвоение чего-либо сухого или влажного, но разумение Божеского естества; вдыхание же воздуха, как не сомневаемся, там будет заменено общением с Истинным и Святым Духом. Наслаждение сими благами не будет сменяться подобно тому, как в сей жизни, то имением их, то лишением, то стремлением к ним, то отвращением, но будет всегда полным, и никогда полнота его не будет ограничиваться насыщением. Ибо не отяготительно и ненасытимо духовное услаждение; оно постоянно без пресыщения и избытка удовлетворяет желание тех, кто пользуется им. Потому-то блаженна и непорочна оная жизнь, что не вводится уже чувственными удовольствиями в заблуждение при суждении о благе (свт. Григорий Нисский, 24, 493—495).

***

Не нужно там бояться ни бедности, ни болезни: не видно ни обижающего, ни обижаемого, ни раздражающего, ни раздражаемого, ни гневающегося, ни завидующего, ни распаляемого непристойной похотью, ни заботящегося о приобретении необходимого для жизни, ни мучимого желанием власти и господства: ибо вся буря наших страстей, затихнув, прекратится, и все будет в мире, веселии и радости, все тихо и спокойно, все день, и ясность, и свет, — свет не этот нынешний, но другой, который настолько светлее этого, насколько этот блистательнее светильничного. Свет там не помрачается ни ночью, ни от сгущения облаков; не жжет и не палит тел, потому что нет там ни ночи, ни вечера, ни холода, ни жара, ни другой какой перемены времен, но иное какое-то состояние, которое познают одни достойные; нет там ни старости, ни бедствий старости, но все тленное отброшено, так как повсюду господствует слава нетленная. А что всего важнее, это — непрерывное наслаждение общением со Христом, вместе с Ангелами, с Архангелами, с Горними Силами... Нигде не будет тогда раздора и борьбы, потому что велико согласие в лике святых, при всегдашнем единомыслии всех друг с другом (свт. Иоанн Златоуст, 44, 15-16).

***

Грядущая жизнь уничтожает и истребляет не тело, а приставшее к нему тление и смерть (свт. Иоанн Златоуст, 45, 476—477).

***

Тело наше уже не будет нуждаться ни в одеждах, ни в покрове, ни в доме, ни в другом чем-либо подобном. Если Адам до преступления не стыдился своей наготы, потому что облечен был славою, — тем более наши тела, перешедши в высшее и лучшее состояние, не будут ни в чем этом нуждаться (свт. Иоанн Златоуст, 46, 364—365).

***

Жизнь бессловесных животных ограничивается настоящим существованием, а наша направляется к другой жизни, лучшей и не имеющей конца. Вот почему люди, не знающие ничего о будущем, хуже бессловесных животных, и не только они, но и те, которые ведут жизнь развратную, делаясь змеями, скорпионами и волками по коварству, волами по глупости, псами по бесстыдству (свт. Иоанн Златоуст, 48, 242—243).

***

...Тело уже не будет бояться тления, не станет страдать ни от голода, ни от жажды, ни от болезней, ни от несчастных случаев, потому что там — надежное спокойствие и прочная безопасность жизни; там иная слава — небесная; и тамошняя радость не будет иметь недостатка (свт. Иоанн Златоуст, 49, 598—599).

***

...Если мы не будем наслаждаться <вечной жизнью>, то и о нас справедливо будет сказать: лучше было бы, если бы мы и не родились. Для чего же мы живем? (свт. Иоанн Златоуст, 51, 82).

***

Если настоящая жизнь так вожделенна, то что сказать о той, где нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания? Там уже не надобно ни бояться смерти, ни опасаться потери тамошних благ (свт. Иоанн Златоуст, 51, 262).

***

Хочешь наследовать жизнь вечную и говоришь: как буду презирать для нее настоящую? Ужели можно это сравнивать? Хочешь получить одежду царскую, и говоришь: как презреть рубище? Ожидаешь, что тебя введут в дом Царя, и говоришь: как презреть настоящую бедную хижину? Подлинно, мы виновны во всем, потому что не хотим сколько-нибудь возбудить себя (свт. Иоанн Златоуст, 52, 78).

***

...Если нет жизни будущей, то мы гораздо презреннее (тварей), созданных для нас; ведь и небо, и земля, и море, и реки, и даже некоторые из бессловесных животных долговечнее нас. Так, ворон, порода слонов и многие другие животные доле нас пользуются настоящей жизнью. Наша жизнь коротка и многотрудна, а их — продолжительна и более чужда попечений и скорбей. Что же, скажи мне, неужели Бог сотворил рабов лучше их владык? Нет, увещеваю, человек, не думай так, не скудоумничай и не сомневайся в могуществе Бога, твоего Владыки. Бог благоволил сотворить тебя в начале бессмертным, но ты не захотел быть таким. Знамениями бессмертия были беседа с Богом и безбедственная жизнь, чуждая печалей, забот, трудов и всего временного (свт. Иоанн Златоуст, 53, 167).

***

Не думай, что для Вечной жизни достаточно одного разлучения с телом. Везде нужна добродетель (свт. Иоанн Златоуст, 53, 565—560).

***

Для того Бог и сотворил тела наши соразмерными, требующими немногого для своего насыщения, чтобы отсюда уже научить нас, что мы созданы для другой жизни (свт. Иоанн Златоуст, 54, 158).

***

Всякая долговременность настоящей жизни кажется ничтожною, когда посмотришь на продолжительность будущей славы, и все скорби от созерцания безмерного блаженства удалятся, как дым, истощившись до ничтожества, исчезнут, и никогда не явятся, как угасшая искра (прп. Иоанн Кассиан, 56, 149).

***

...Нет сомнения, что и в будущем веке он <человек> будет участником того же (служения), чему ныне захотел быть служителем и сообщником, как говорит Господь: Кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет (Ин. 12, 26) (прп. авва Моисей, 56, 177).

***

Не пышность, не кичливость, не суетная слава вводят в горнюю светлость, но добрый нрав, досточестная жизнь, невыказывающее себя общение с нуждающимися, потому что здешними похвалами уничтожается вознаграждение за благотворение. Но кто взыскует тамошнего воздаяния, тот и ныне приемлет начатки, и там приобретает богатую награду (прп. Исидор Пелусиот, 60, 126—127).

***

...Веку будущему предоставлено то, чтобы слава была наивеличайшая, с великим преизбытком превосходила и слово, и разум, и настоящее состояние (прп. Исидор Пелусиот, 61, 453).

***

...В будущем веке... не все насладятся одними и теми же благами, так как и несправедливо было бы, чтобы сделавшим неравное воздано было равным (прп. Исидор Пелусиот, 62, 333).

***

...Срамно... видеть, что имеющие в виду наслаждение вечными благами роются в прахе земных вещей... (прп. Нил Синайский, 72, 82).

***

Если плывущие морем во время бури небрегут о своих товарах и своими руками бросают груз в море... то почему мы для лучшей жизни не пренебрегаем того, что душу влечет в бездну (прп. Нил Синайский, 72, 82).

***

Лепота и множество будущих благ беспредельны... (прп. Нил Синайский, 72, 253).

***

Жизнь вечная есть утешение в Боге; и кто обрел утешение в Боге, тот почитает излишним утешение мирское (прп. Исаак Сирин, 58, 166).

***

Бог, обетовавший тебе вечные блага, и давший в сердце твоем залог Духа, заповедал тебе пещися о своем житии, чтоб внутренний человек, освободясь от страстей, еще в настоящей жизни начал вкушать те блага (прп. Максим Исповедник, 91, 242).

***

Некоторые ищут, каково будет состояние удостоиваемых совершенства в Царствии Божием? Будет ли там преуспеяние и прехождение (к лучшему и лучшему), или будет одно, установившееся до неизменности положение? Как будут тогда тела и души, и как об этом думать? На это, подумавши, кто-нибудь может сказать, что как в отношении к телесной жизни, пища имеет двоякое значение, — то она служит к возрастанию, то к сохранению питаемых, — именно. — пока достигнем совершенной меры возрастания телесного, питаемся для возрастания, а когда тело остановится в прибавлении увеличения, тогда питается оно не для возрастания, а для сохранения: так и в отношении к душе пища двоякое имеет значение. Питается она добродетелями и умозрениями, когда преуспевает, пока, прешедши все сущее, достигнет в меру возраста исполнения Христова, но, достигши сего, останавливается в преуспеянии или прибавлении себе возрастания положенными средствами, и будучи питаема, непосредственно пищею нетленною, способом, превышающим разумение, а, может быть, по тому самому и высшим возрастания, приемлет ее уже только для сохранения данного ей Боговидного совершенства и для изъявления безмерных услаждений от пищи оной, по коей приемля присещающее ее всегда одинаково благобытие, она бывает богом, по причастию Божественной благодати, и сама преставши от всех по уму и чувству действий, и вместе с собою заставив престать и естественные действия тела, сообоженного вместе с нею в мере доступного ему обожения; так что чрез душу и тело просиявает един Бог, с препобеждением естественных их признаков преизбытком славы (прп. Максим Исповедник, 91, 246).

***

Проживите вы целое столетие в подвиге, — и это не может идти в сравнение с одним часом безмерной полноты вековечного бессмертия (прп. Феодор Студит, 92, 37).

***

Если жизни желаешь, взыщи света, потому что Бог и заповедь Его свет есть (прп. Феодор Студит, 92, 355).

***

...Те, которые говорят, что святые не будут видеть и знать друг друга, когда сподобятся лицезрения Божия, поистине во тьме ходят, еще не пришли в общение с Богом и не познали истинно Бога, но говорят и утверждают то, чего не познали и в созерцание чего никогда не приходили. Они говорят, что святые будут находиться тогда как бы в экстазе, в некоем восхищении, как и здесь они иногда приходят в такое божественное восхищение, и забудут и себя самих и всех других находящихся с ними. И видно из таких слов их, что они худо понимают Божественное Писание, когда полагают, что у святых будет тогда такое же изменение и восхищение, какое бывает у них и здесь. Слыша, что когда такой-то святой пришел в созерцание Бога, то восхитился ум его, и он столько и столько дней и ночей провел, совершенно не помня ничего земного, но вместе со всем другим забыл и собственное свое тело, пребывая пригвожденным к созерцанию оному всею душою и всеми чувствами своими, — слыша... об этом, они полагают, что нечто подобное будет и в другой жизни в Царствии Небесном, совершенно не понимая Божественных и духовных вещей, и невидимых таинств невидимого Бога, недомыслимых и недоступных знанию непросвещенных. Неведомо им, что такое восхищение ума бывает не у совершенных, но у новоначальных (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 41.3—414).

***

...Бог в экономии Своей положил, чтобы мы покупали вечную жизнь произвольною смертью. — Не хочешь умереть произвольною смертью и жить вечною жизнью? — И вот ты мертв (прп. Симеон Новый Богослов, 77, 359).

***

Будущие награды и наказания равно вечны, хотя иным это кажется иначе (прп. Григорий Синаит, 93, 187).

***

В будущем веке, говорят, ангелы и святые никогда не престанут преуспевать в преумножении дарований, стремясь все к большим и большим благам. Умаления же или прехождения от добродетели ко греху век оный не допускает (прп. Григорий Синаит, 93, 207).

***

...Он <Христос> вознесся на небеса и воссел одесную Отца, и там содействовал сошествию Божественного Духа на учеников, сопослав Его вместе с Отцем, как и обетовал им. Он же, восседая тамо в вышних, как бы взывает нам оттуда: если кто желает примкнуть к этой славе и стать участником Царства Небесного, и нарицаться сыном Божиим, и обрести бессмертную жизнь, и неизреченную славу, и чистое наслаждение, и неиждиваемое богатство, — тот пусть слушается Моих заповедей и, по силе, подражает Моему образу жизни, и пусть жительствует так, как — Я, Который, пришедши плотию на землю, сотворил и научил, положив спасительные законы и представив в пример Меня Самого... (свт. Григорий Палама, 26, 240).

***

...Она <душа> и ему <телу> дает вечную во Христе жизнь, беструдную, безболезненную и беспечальную, воистину бессмертную (свт. Григорий Палама, 93, 257).

***

...Не ревнующий стяжать ее (жизнь души) по душе здесь, да не обольщает себя пустыми надеждами получить ее там, или как-нибудь сподобиться человеколюбия  Божия во время оно. Ибо тогда будет время праведного воз даяния, а не милования и щадения... (свт. Григорий Палама, 93, 258).

***

...Духом деяния плотские умертвивший здесь, там будет жить со Христом божественною и воистину вечною жизнию... (свт. Григорий Палама, 93, 281).

***

...Голос вечности один, — неизменяем, непреложен. В ней нет непостоянства, переменчивости: в ней день — один, сердце — одно, мысль — одна. Соединяющий все во едино — Христос (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 188).

***

Вечность — неизбежна. Есть и бедственная вечность!.. Стяжите же вечность блаженную вниманием, повиновением всесвятому закону Всесвятого Бога... (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 190).

***

Тщетно сияет солнце с чистого неба для очей, пораженных слепотою, — и вечность как бы не существует для сердца, обладаемого пристрастием к земле, к ее великому, к ее славному, к ее сладостному (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 383).

***

В ненасытном созерцании Бога и в непрестанном горении любовью к Нему заключается высшее и  существенное наслаждение небожителей (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 73).

***

Вечное блаженство — духовно, Божественно. Тот только может наследовать это блаженство, кто предварительно расторг общение с грехом, кто предварительно вступил в святое общение с Богом (свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 253).

***

Служение и поклонение Богу духом и истиною есть та благая часть (Лк. 10, 42), есть то блаженное состояние, которое, начавшись во время земной жизни, не прекращается, как прекращаются телесные подвиги, с окончанием земной жизни. Благая часть пребывает неотъемлемою принадлежностью души в вечности, в вечности получает полное развитие (свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 356).

***

Мы, остающиеся, плачем об отшедших, а им сразу легче: то состояние отраднее. Те, кои обмирали и потом вводимы были в тело, находили его очень неудобным жильем. То же будет чувствовать и сестра. Ей там лучше, а мы убиваемся, будто с нею беда какая случилась (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 181).

***

Ведь ты не умрешь. Тело твое умрет, а ты перейдешь в другой мир, живая, себя помнящая и весь окружающий мир узнающая... Там лучше тебе будет, чем здесь. Так не ужасайся, видя приближающуюся смерть. Она для тебя дверь в лучшую жизнь. Ангел-хранитель твой примет душу твою и поведет ее путями, какими Бог повелит. Грехи будут приходить. Кайся во всех. И будь крепкой веры, что Господь и Спаситель все грехи кающихся грешников изглаждает (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 182).

***

Исходная точка их омрачения та, что наша последняя цель будто на земле... Но она не на земле. На земле начало жизни — приготовительный ее период, — а настоящая жизнь начнется по смерти... И особенный, исключительный способ приготовления — благодушное терпение теснот, лишений и скорбей. Кто взглянет, или будет смотреть на земную жизнь такими глазами, тот не станет убиваться, не видя в своей жизни широты и простора... а возревнует об одном, как сделать, чтобы теснота принесла наилучший плод, вкушение которого отсрочивается до будущей жизни (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 214—215).

***

Цель жизни — не благобытие земное, а блаженство по смерти в другой жизни. Кто несет какой-либо крест, тот идет надежною к тому дорогою. Туда переселитесь своим желанием и надеждою, и к стяжанию тамошнего благобытия направляйте все свои помышления и заботы (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 225).

***

Я всегда был той мысли, что по умершим не траур надо надевать, а праздничные наряды, и не заунывные песни петь, а служить благодарственный молебен (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 6—7).

***

Неожиданная смерть. Потому хоть печальная, неизбежна, но не чуждая утешений христианских. Зрелый плод! Прямо к столу Господню. Будем молиться об ней. Но не скорей ли от нее получим молитвенную помощь! Мы, христиане, не к безвестному течем. Почему, если не тяготят кого смертные грехи, несомненно веруем, что двери Царствия отверсты ему. Если же к этому присоединить и кое-какое добро и кое-какие жертвы Господа ради, то тем более сомнение не должно оставаться о блаженстве участи отходящих (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 38—39).

***

Вы собираетесь в дальний путь — туда, откуда нет возврата. Никому не миновать сего пути. Но как минута, когда прикажут вступить в него, неизвестна, а известно только, что она может настать каждое мгновение, то лучше всего думать, что вот-вот надо будет отправляться восвояси и всегда держать себя готовым к тому... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 92).

***

Чистилище есть пункт веры католической. Это место, на котором неочистившиеся грешники здесь очищаются.

Очищение совершается мучениями, соответственно грехам. В него поступают все, в которых есть какая-либо нечистота греховная. — В Православной Церкви нет такого учения, а есть верование, по коему умершие с покаянием и причащением, но не успевшие понести исправительных подвигов или епитимий восполняют сие молитвами о них Церкви и милостынями за них, и, конечно, своими там молитвами. Они живут в надежде и не страдают, не в муках суть. Это похоже на чистилище, но не то же (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 130).

***

Цель человека не на земле, а в другой жизни. Если б на земле была, мы бы не умирали, а как умираем, то значит, что жизнь наша настоящая не на земле. Земная жизнь есть только приготовление к другой жизни... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 195).

***

Тело умрет, а душа жить будет. И ей без тела еще лучше будет, чем с телом. Вышедши из тела, к вам прилетит... и будет ласкать вас. Она будет говорить душе вашей: «Ах! мама, как мне хорошо! Бросай скорее землю и переходи ко мне!» Она не будет в состоянии понять вашу скорбь, когда ей лучше, а вы скорбите (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 83, 134).

***

На деле же смерть — дверь в отечество для блаженной жизни (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 83, 232).

***

Спрашиваете, почему мы поминаем усопших? — Потому, что так заповедано нам делать. А что заповедано — видно из того, что в Церкви Божией не было времени, когда бы не творилось это поминовение... Отшедшие живы, и общение у нас с ними не пресекается. Как о живых молимся мы, не различая, идет ли кто путем праведным, или другим; так молимся и об отшедших, не доискиваясь, причислены ли они к праведным или грешным. Это долг любви братской. Пока последним Судом не разделены верующие, все они, и живые и умершие, единую Церковь составляют. И все мы взаимно друг к другу должны относиться, как члены одного тела, в духе доброхотства и любительного общения, и живые и умершие, — не разгораживаясь пополам умиранием (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 25).

***

Не мучьте себя пытанием, что там и где будем. А когда в уме породятся такие вопросы, говорите себе: «Хорошим там будет хорошо, а худым — худо»... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 50).

***

Одно точно определено... что тамошнее состояние вполне соответствует тому, как настроит себя человек здесь на земле (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 50).

***

Что отшедшие живы, только другою жизнию живут сознательно, пребывают в общении между собою по тамошним условиям и порядкам, и на нас посматривают и к нам приходят, слышат наши молитвы о них, и о нас молятся, и делают нам внушения, — все по тамошним законам и порядкам, а не как вздумается, — это должно считать положительно верным, хотя ничего определенного по всем этим пунктам сказать не можем (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 99).

***

Что будет на том свете, увидим. Все соберемся в одно место и не дивно, что получим возможность увидеть друг друга (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 85, 41).

***

Это не неожиданное несчастье, а общий всех нас удел. Скорбна разлука, но она не без конца... Нынче-завтра и мы туда же пойдем. Скорбна безвестность положения отшедшего, но вера, что отшедший переходит в руки Божии, разгоняет всякий при этом мрак. У Господа праведного никакое добро не забывается... Когда отходит кто к Господу, Господь ищет не того, чтоб осудить, а чтоб оправдать (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 85, 102—103).

***

Цель жизни точно надо определенно знать. Но мудрено ли это? И не определена ли уже она? Общее положение такое, — что как есть загробная жизнь, то цель настоящей жизни всей, безызъятия, должна быть там, а не здесь. Это положение всем ведомо и толковать об нем нечего, хоть о нем меньше всего помнят на деле. Но поставьте вы себе законом для жизни вашей — всеми силами преследовать эту цель — сами увидите, какой свет разольется оттого на временное ваше на земле пребывание и на дела ваши. Первое, что откроется, будет убеждение, что,  следовательно, все здесь есть только средства для другой жизни. Относительно же средств один закон — употреблять их и пользоваться ими так, чтоб они вели к цели, а не отклонялись от нее и не поперечили ей. Вот вам и решение вашего недоумения: не знаю, что сделать с своею жизнию. Смотрите на небо и всякий шаг вашей жизни так соразмеряйте, чтоб он был ступанием туда (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 87, 58).

***

Цель — блаженная жизнь за гробом; средства — дела по заповедям, исполнения которых требуют все случаи жизни (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 87, 60).

***

Кто не испытал болезней внутренней брани, кто не страдал за Христа, каким бы то ни было образом, тот тщетно надеется венчаться в царстве Христовом (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 88, 35).

*********

Во внутренней пустыне жил один старец, удручавший себя в течение многих лет воздержанием и духовными подвигами. Пришли к нему некоторые братия и, удивившись его жительству, сказали ему: «Отец! Как ты переносишь это сухое, бесплодное и неудобное место?» Старец отвечал им: «Весь труд моего времени, которое живу здесь, не может сравниться с одним часом вечных мук геенны. Подобает нам в краткое время этой жизни подчиниться труду и измождать страсти нашего тела, чтобы обрести некончающееся успокоение в будущей Вечной жизни» (106, 416).

***

Валентин, человек достопочтенный, управлял прежде своим монастырем в области Валерии. Свирепые лангобарды пришли тогда в монастырь и, как он сам рассказывал, повесили на сучьях одного дерева двух его монахов, которые в тот же день и были погребены. По наступлении вечера души повешенных начали петь на том месте ясными и громкими голосами, так что сами убийцы, когда услышали голоса поющих, чрезвычайно удивились и устрашились. Эти голоса слышали и все пленные, бывшие тут, и после свидетельствовали о псалмопении убиенных. Всемогущий Бог сделал голоса этих душ слышимыми для телесного слуха, чтоб живущие еще во плоти знали, что, если будут служить Богу, и по смерти плоти будут жить истинной жизнью (118, 294—295).

***

Одному старцу были показаны места, где по смерти покоятся святые. И вот, в одном чудном месте он увидел некоего мужа и спросил: «Чем занимался ты в миру?» — «Я был работником у одного злого человека, терпел от него до конца, платы не получал, а делал он мне одно только зло. За это после смерти сюда и принесли меня». Потом старец увидел другого человека, тоже в чудном и славном месте, и спросил его, чем тот заслужил такое. — «Я был прокаженным и с благодарностью, даже до конца, переносил свою болезнь, и потому после смерти получил сие место». Наконец, старец увидел третьего мужа, но не в столь славном месте, и его спросил, за что же он здесь. — «Я долгое время был монахом и постоянно трудился для спасения своей души, впоследствии сделали меня епископом» (112, 846).

***

Благочестивая вдова Клеопатра имела особенную любовь к святому мученику Уару, тело которого было погребено ею в ее владении. Она устроила в честь мученика церковь и решила перенести туда его святые мощи. В день их перенесения она усердно молила святого мученика, чтобы он принял под свое покровительство ее единственного сына, отрока двенадцати лет, которого надлежало отправить на воинскую службу. Молитва ее была услышана, и мученик действительно стал покровителем ее сына, но только не в воинской службе. Случилось, что отрок в тот день тяжко заболел и ночью скончался.

Вместо того чтобы покориться воле неисповедимого в путях Своих Господа, Клеопатра предалась великому отчаянию. Она дошла до того, что стала приписывать потерю сына мученику и жестоко укорять его. Искушение продолжалось однако недолго.

Вскоре святой Уар явился ей вместе с ее сыном и сказал: «За что ты укоряешь меня? Неужели за то только, что я взял твоего сына в воинство Небесного Царя?» Вслед за мучеником и сын обратился к ней: «Что так скорбишь безнадежно, мать моя? Я ныне вчинен в воинство Царя Христа и вместе с Ангелами предстою Ему, а ты желаешь, чтобы я от Царства перешел в убожество». Слыша эти слова и видя своего сына облеченным в Небесную славу, изумленная и обрадованная мать воскликнула: «О, если так, то возьмите и меня с собой!» «Будь терпелива, — ответил ей мученик, — и устрой имение свое во славу Господу, а после этого и сама уже придешь в вечные жилища». Видение кончилось, а с ним миновало и отчаяние Клеопатры.

После погребения сына она действительно поступила с имением, как советовал ей святой, т. е. раздала его бедным. В продолжение года каждый воскресный день сподоблялась она видеть своего сына с мучеником Уаром в ангельской одежде, а затем, угодив Богу, и сама мирно скончалась (112, 119—120).

***

Вскоре после смерти оптинского инока Андрея (в миру генерал Андрей Петровский) его келейнику, послушнику Оптиной Пустыни Пахомию Даниловичу Тагинцеву, приснился сон. «14 февраля 1867 года, — говорил он, — в послеобеденное время прилег я на свое ложе для короткого отдыха и вижу во сне, будто нахожусь в каком-то обширном саду, дивный вид которого, благоухание растущих деревьев с листьями, похожими на роскошные цветы, поражали меня. Чудное пение красивых птиц, сидевших на деревьях, неизъяснимо услаждало слух. Далее мне представилось какое-то огромное и великолепное здание, возвышавшееся на открытой местности среди сада. Внешний вид здания, соразмерность во всех его частях при богатой отделке — выше всякого описания. Внутренние стены дома, казалось мне, составлены были будто бы из ярко сияющей массы, подобной чистому и прозрачному хрусталю, в одном из трех обширных залов стоял превосходной работы стол с изображением на нем птицы, а несколько далее стояли люди, обращенные лицами к той стороне, где находилась божница со святыми иконами. Одеты они были в блестящие белые одежды, своим покроем похожие на иноческие подрясники, подпоясаны ремнями, тоже монашескими. В руках они держали черные четки. Не очень длинные, но красивые локоны опускались до плеч. Все они, вместе с бывшим среди них неизвестным мне монахом, в мантии и клобуке, общим хором, необыкновенно стройно пели Херувимскую песнь. В это время из крайней комнаты, находящейся на левой стороне, очень ясно слышен был голос: «Видишь ли, брат Пахомий, какой милости сподобил меня Господь? Блажен тот человек, который держится Господа». Голос этот был голосом Андрея, самого же его я не видел. При этих словах я и проснулся» (107, 559—560).

***

Был некий игумен, отец общежительного монастыря, святой жизни, украшенный всеми добродетелями, милостивый к нищим. Он молился Богу, говоря: «Господи! Знаю, что я грешен, но, надеясь на Твою благость, уповаю спастись ею. Умоляю эту благость Твою, Владыко, не разлучи меня с духовной семьей моей и в будущем веке, но сподоби чад моих со мной Вечной жизни!» Часто повторял святой эту молитву. И Господь даровал ему вразумление.

В соседнем монастыре был праздник. Пригласили на него и игумена с его монахами. Он не хотел было идти, но пошел, услыхав во сне голос, сказавший ему: «Пойди на праздник, только пошли своих учеников впереди, а сам иди один позади них». Когда настало время, монахи пошли на праздник. По пути они увидели лежащего нищего, расслабленного и в ранах. Они спросили о его болезни, он со слезами отвечал: «Я был болен, а здесь напал на меня зверь. Изломав меня, он ушел, и некому отнести меня в село». Они сказали: «Мы пешие, без осла, ничем не можем тебе помочь», — оставили его и ушли. По прошествии некоторого времени шел тут игумен и увидел нищего, который лежал и стонал. Узнав о причине такого его положения, он спросил: «Не проходили ли здесь монахи незадолго передо мной и не видели ли тебя?» Нищий отвечал: «И стояли надо мной, и расспросили о случившемся со мной, и ушли, сказав: «Мы пешие, ничем не можем тебе помочь». Игумен сказал: «Если можешь, то пойдем вместе потихоньку». Нищий отвечал: «Не могу идти». Игумен сказал: «В таком случае я возьму тебя на плечи и с Божией помощью донесу до селения».

Нищий стал отговаривать его: «Отец! Как тебе одному нести меня? Путь далекий, пойди туда и пошли за мной». Игумен отвечал: «Жив Господь Бог мой! Не оставлю тебя!» С этими словами он поднял нищего на свои плечи и понес. Сперва он чувствовал тяжесть ноши, но потом тяжесть уменьшилась, а вскоре сделалась почти нечувствительной. Игумен недоумевал, почему вдруг тот, которого он нес, стал невидим. И последовал голос к нему: «Ты постоянно молишься о своих учениках, чтоб они сподобились жизни вечной, но дела у тебя одни, а у них другие. Если хочешь, чтобы прошение твое было исполнено, убеди их поступать так, как поступаешь ты. Я — Судия Праведный: воздаю каждому по делам его» (106, 417—418).

 

Система Orphus Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter


<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>