<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>


Сокровищница духовной мудрости

ПОИСК ФОРУМ

 

Духовная жизнь

...Совершенно извращается весь устав веры и истины, если строго не соблюдается то, что повелено относительно духовных действий (сщмч. Киприан Карфагенский, 63, 398).

***

Живя более духом, чем телом, мы побеждаем слабость тела силою духа (сщмч. Киприан Карфагенский, 64, 242—243).

***

...Когда мы не принимаем (благодеяний), одинаково никого из нас не принуждает Господь, но как солнце испускает лучи и освещает весь мир, — и желающий видеть его, видим бывает и им, а не желающий видеть его, не бывает им к тому принуждаем, и никто не оказывается виновным в лишении света, кроме самого не пожелавшего им воспользоваться, ибо Бог создал солнце и глаз, а человек имеет власть. Так и здесь Бог просвещает всех познанием, как лучами, а после знания даровал и веру, как глаз: произволяющий чрез веру получает истинное познание, делами сохраняет памятование, и Бог дарует ему большее усердие, знание и силу. Из естественного познания рождается усердие в произволяющем иметь оное, от усердия же сила делать (доброе), и деланием  сохраняется памятование; от памятования бывает большее делание, и ради сего даруется большее знание, а от этого знания, называемого мудростью, рождается воздержание страстей и терпение скорбей; от них происходят труды о Боге и познание даров Божиих и своих согрешений, от которых — благоразумие, чрез него — страх Божий, от страха Божия — хранение заповедей, т. е. плач, кротость, смиренномудрие, от которых рождается рассуждение (рассудительность), а от рассуждения прозрение, т. е. (дарование) предвидеть будущие согрешения, и отсекать их прежде времени вследствие опытности и воспоминания, ради чистоты ума, о прежде сделанном, в настоящее время совершаемом и бывающем по забвению. От сих (добродетелей) — надежда, от нее — беспристрастие и совершенная любовь. Такой (человек) ничего уже тогда не желает кроме воли Божией, но и самую временную жизнь эту оставляет с радостью, ради любви к Богу и ближнему, премудростью и вселением Святаго Духа, и сыноположением для того, чтобы быть распятым, погребенным и воскреснуть, и вознестись духовно со Христом, подражанием Ему, т. е. пребыванию Его в мире. И просто делается сыном Божиим по благодати и получает залог тамошнего блаженства, как говорит Богослов в «Слове» о восьми помыслах: делается бесстрастен, праведен, благ и премудр, имея Бога в себе, как сказал Сам Христос (см.: Ин. 14, 21), чрез соблюдение Его святых заповедей, в порядке, начиная с первой... (сщмч. Петр Дамаскин, 74, 8—10).

***

Возлюбивший жизнь духовную должен подражать чистоте и воздержности Иосифа; должен начать упорядочивать себя созерцанием и вооружаться против всех худых похотей, сильных поддержкою хитрого врага, говоря... се убо, крепость его на чреслех его, сила же его на пупе чрева (Иов. 40, 11). Почему всякий подвизающийся и вооружающийся против сих плотских похотей, кои обычно возбуждаются излишней пищей и питием, должен препоясать чресла свои строгим воздержанием, чтобы устоять в чистоте (прп. Антоний Великий, 89, 43).

***

Как младенец, рожденный в веке сем, не навсегда остается в младенческом возрасте, но ежедневно растет вследствие необходимости, по неизъяснимым законам природы, пока не придет в совершено мужа, в полноту разумных понятий, таким же образом и рожденный свыше водою и Духом должен быть возведен не в младенчество духово возраста, но, ежедневно пребывая в подвиге, труде и многом терпении, обязан чрез борьбу с духовным сопротивником преуспевать и возрастать до полноты духово возраста... (прп. Ефрем Сирин, 32, 320).

***

...Многими трудами и подвигами, с продолжением времени... после испытаний и различных искушений, приемлет <душа> духовное возрастание... (прп. Макарий Египетский, 67, 81).

***

Есть иная смерть, кроме видимой, и иная жизнь, кроме видимой (прп. Макарий Египетский, 67, 311).

***

Есть некое учение, заимствующее достоверность из отеческого предания, и оно говорит: когда естество наше пало в грех, Бог падения нашего не оставил Своим Промыслом, но в помощь жизни каждого приставляет некоего Ангела из приявших бесплотное естество; но и с противной стороны растлитель естества ухищряется на то же посредством некоего лукавого и злотворного демона, который бы вредил человеческой жизни. Человек же, находясь среди сих двух сопровождающих его, так как цель каждого из них противна другому, сам собою делает одного сильнейшим другого. Добрый Ангел предуказывает помыслам блага добродетели, какие преуспевающими открываются в уповании. А другой показывает вещественные удовольствия, от которых нет никакой надежды на блага, только настоящее, вкушаемое, видимое порабощает чувства малосмысленных. Посему, если кто чуждается того, что манит к худому, устремив помыслы к лучшему, и порок как бы поставил позади себя, а душу свою, как некое зеркало, обратил лицом к упованию <вечных> благ, чтобы в чистоте собственной его души напечатлелись все изображения и представления указуемой ему Богом добродетели, то сретает его тогда, и оказывает ему вспоможение брат — ибо по дару слова и по разумности души человеческой Ангел некоторым образом делается человеку братом... (свт. Григорий Нисский, 18, 272—273).

***

Если же кто за ничто считает приводить все в жизни во взаимную стройность, тот пусть научится сему правилу, посмотрев на то, что бывает в его доме. Мне кажется, что хозяин дома не допустит видеть в своем жилище чего-либо неприличного или безобразного: или кровать неубранную, или стол, покрытый грязью, или того, чтобы дорогие сосуды были брошены в какое-либо нечистое место, а назначенные для низкого употребления лежали на виду входящих в дом, но, расположив все благообразно и в должном порядке и назначив каждой вещи приличное место, он смело принимает гостей, нисколько не боясь стыда, если сделается известным, как ведутся дела у него по дому. Так, я думаю, должен распоряжаться хозяин и распорядитель нашего дома, — я разумею ум: все, что есть в нас, он должен расположить стройно, каждую из сил души, которые Зиждитель дал нам вместо утвари и сосудов, должен употреблять сообразно с ее природой и во благо. Если никто не обвинит нас в говорливости и многословии, то мы объясним и все порознь, дабы пользуясь (как примером) тем, что у нас есть, каждый мог устроить жизнь свою на пользу. Итак, мы говорим, что желательную силу должно утвердить в чистоте души, отделив как некий дар и начаток своих благ Богу, и посвятив оную однажды, блюсти неприкосновенной, чистой и неоскверненной... Раздражение же и гнев, и ненависть употреблять как некоторых привратных псов, чтобы они бодрствовали для противодействия одному только греху и направляли свое естественное свойство против того вора и разбойника, который тайно проникает на пагубу божественного сокровища и входит для того, чтобы украсть, умертвить и погубить. Мужество и смелость должно держать в руках, как бы какой щит, чтобы не упасть духом, когда находит уныние и устремляются (на нас) нечестивые; надежду и терпение — как жезл, чтобы опираться, когда приводят нас в изнеможение искушения. К печали благовременно  прибегать в случае раскаяния во грехах, так как она ни на что другое не полезна, как только на это одно употребление. Справедливость, да будет верным правилом при определении того, что непогрешительно во всяком слове и деле, как должно располагать силами душевными и как воздавать каждому свое по достоинству. А желание большего, которое в душе каждого велико и безгранично, если кто применит к желанию Божественного, тот будет блажен в своем искании большего, усиленно стремясь к приобретению того, к чему стремиться похвально. Мудрость же и благоразумие пусть имеет советниками касательно того, что ему полезно, и сообщниками в своей жизни, чтобы никогда не впасть в обман от неопытности, или неразумия. Если же кто вышеупомянутые силы (душевные) употребляет несоответственно их природе, но обращает не к тому, к чему следует: желание обращает на предметы постыдные, ненависть направляет против единоплеменников, любит неправду, восстает на родителей, дерзает на гнусные поступки, надеется на суетное, отдалив от сожительства с собою мудрость и благоразумие, дружится с жадностью и нецеломудрием, и так же во всем прочем поступает, — тот до такой степени глуп и смешон, что даже и выразить нельзя его глупости, сколько она того заслуживает. Представим, что кто-нибудь, надев доспехи навыворот, оборотит шлем так, что закроет оным лицо, а сзади откроет шею, и поместит в латы, а наножники приладит к груди, и что из вооружения прилажено к левой стороне обратит на правую, а что к правой — на левую; что должен потерпеть на сражении так вооруженный воин, то же самое необходимо потерпит в жизни и тот, кто допускает смешение в мыслях и извращение в употреблении душевных сил. Итак, мы должны стараться о водворении между ними стройности, которую обыкновенно производит в душах наших истинное целомудрие (свт. Григорий Нисский, 24, 364—367).

***

...Не крайне ли безрассудно — о духовном не прилагать и такого попечения, какое мы показываем в отношении к житейскому... (свт. Иоанн Златоуст, 44, 117).

***

...Духовная красота нигде так успешно не развивается, как в этом дивном и божественном месте <храме>, где апостолы и пророки смывают, исправляют, стирают старость греха, наводят цвет юности, уничтожают всякое пятно, всякий порок, всякую скверну нашей души<...>

Душевную красоту не может разрушить ни время, ни болезнь, ни старость, ни смерть и ничто подобное, но она постоянно остается цветущей (свт. Иоанн Златоуст, 44, 614—615).

***

Надобно, чтобы мы все время жили в молитвах и служении Богу и попечении о Нем, считая именно это жизнью, это — здоровьем и богатством, это — пределом благ (свт. Иоанн Златоуст, 45, 331).

***

Как телесная пища, попавши в худосочный желудок, усиливает болезнь, так и пища духовная, когда она принимается недостойно, навлекает большое осуждение (свт. Иоанн Златоуст, 45, 435).

***

Теплота духово огня, проникая душу, изгоняет из нее всякую беспечность, и объятого ею делает легче пера, и заставляет презирать все видимое (свт. Иоанн Златоуст, 50, 67).

***

...Чтобы все у тебя шло хорошо, и тебе освободиться от всех забот, прилепись к духовному и презирай житейское: тогда ты с небом получишь и землю, и сподобишься будущих благ... (свт. Иоанн Златоуст, 50, 700).

***

...Ничто так не стесняет духа, как безумное вожделение, сластолюбие, пьянство и всякое зло, происходящее отсюда (свт. Иоанн Златоуст, 50, 717—718).

***

Если в делах житейских ничего великого достигнуть не может тот, кто исполняет их небрежно и как случилось, то тем более так должно быть в делах духовных, потому что они и требуют наибольшей тщательности (свт. Иоанн Златоуст, 51, 271).

***

У нас начало жизни — страдание Христа и удаление со Христом от мира, потому что мы тогда живем, когда умираем для мира, тогда возрождаемся для Бога, когда оставляем земное рождение (свт. Иоанн Златоуст, 51, 887).

***

...Ты, услышав о смерти, не страшись, потому что имеешь в себе действительную жизнь, за которой не будет следовать никакая смерть. Такова жизнь Духа; она уже не покоряется смерти, но губит и истребляет смерть и сохраняет бессмертным то, что получила (свт. Иоанн Златоуст, 52, 650-651).

***

Не терпеть ничего человеческого и не служить удовольствиям... — это и есть единственная жизнь (свт. Иоанн Златоуст, 52, 651-652).

***

...Живущий духом... стоит выше и страхов, и скорби, и опасностей, и всякой перемены, потому что ничего не терпит, но, что гораздо важнее, презирает все, что бы ни случилось (свт. Иоанн Златоуст, 52, 652).

***

...По Богу невозможно жить иначе, как умерши для греха (свт. Иоанн Златоуст, 53, 771).

***

Если ты привнес земное, если ты предался заботам о текущих делах, то ты уже погасил дух... (свт. Иоанн Златоуст, 54, 564).

***

Если мирских стяжаний — и временных, и тленных — никогда не приобретают люди без трудов и пота, то тем более духовных (свт. Иоанн Златоуст, 54, 702).

***

Итак, настрой себя, как храбрый воин, будь всегда с оружием, бодрствуй, трезвись, постоянно ожидай врага; впрочем, сам не производи браней, потому что это свойственно не воину, а бунтовщику (свт. Иоанн Златоуст, 55, 57).

***

Потому мы и мертвы, что уклонились от истинной жизни и избрали временную... (свт. Иоанн Златоуст, 55, 196).

***

Как многие из живых бывают мертвыми, зарыв, как в могиле, свою душу в теле, — так многие из скончавшихся живут, блистая правдою... (свт. Иоанн Златоуст, 55, 318).

***

...Когда <дух наш> не благоустроен, то, хотя бы все нам благоприятствовало, мы будем находиться в положении, нисколько не лучшем терпящих крушение (свт. Иоанн Златоуст, 55, 619).

***

Духовная прибыль, хотя бы и небольшая, столь велика, что покрывает всякую материальную потерю (свт. Иоанн Златоуст, 55, 665).

***

...Подобно тому, как на зрелищах упражняющиеся на протянутом снизу вверх канате поднимаются и  спускаются, но если малость не досмотрят и ошибутся, то ниспровергаются вниз и погибают, так точно и шествующие по духовному пути, если хоть немо предадутся небрежности, падают стремглав. Это потому, что путь этот более тесен, чем тот канат, прямее и круче поднимается, и гораздо более высок, — ведь вверху он оканчивается у самого неба, — и ступеньки его будут для нас шаткими даже тогда, когда мы доберемся до самой крайней вершины. Стоящих на вершине объемлет великий трепет, и для устойчивости остается одно только — не обращать взоров книзу и не смотреть на землю, — а иначе произойдет от этого большое и тяжелое головокружение (свт. Иоанн Златоуст, 55, 705).

***

...Взяв примеры из человеческих искусств и наук, мы можем получить наставление. Ибо если и руками осязая их, и глазами видя, и ушами слыша, не можем сами собой преуспеть в них, но имеем нужду в учителе и указателе, то не безумно ли думать, что не требует учителя труднейшая из всех наук, наука духовная, которая есть невидима, сокровенна и созерцаема одною чистотою сердца, незнание коей рождает не временный ущерб, но погибель души и вечную смерть? Она ведет днем и ночью брань не против видимых, но невидимых и свирепых врагов, не против оногдо, или двоих, но против бесчисленного полчища, от которого падение тем гибельнее всех, чем злее враги и скрытнее нападение (прп. авва Серапион, 56, 196).

***

Святой человек имеет у себя правую сторону, т. е. духовное преспеяние. На этой стороне он находится тогда, когда, горя духом, владычествует над всеми своими вожделениями и похотями; когда, не опасаясь никакого диавольского нападения, без всякого труда и усилия отвергает или удаляет от себя плотские пороки; когда, возвысившись над землею, смотрит на все настоящее и земное как на скоро исчезающий дым, пустую тень и презирает, как скоро преходящее; когда в восхищении ума, не только пламенно желает будущего, но и ясно видит оное; когда охотно предается духовным созерцаниям, когда ясно видит открытые пред собою Небесные таинства; когда воссылает к Богу чистые и усердные молитвы; когда таким образом, пламенея духом, всем сердцем стремится к невидимому и вечному, так что отнюдь не думает, чтобы он еще пребывал в плоти. Равным образом он имеет у себя и левую сторону, на которой находится тогда, когда обуревается искушениями; когда разжигается сильным огнем плотских вожделений; когда объемлется жестоким пламенем неистового гнева; когда подстрекается гордостью или тщеславием; когда подавляется печалью, причиняющею смерть; когда низлагается оружием уныния и когда, утратив весь духовный жар, цепенеет от некоего охлаждения и безотчетной скуки, так что не только помыслы, горевшие чистым пламенем, оставляют его, но вместе и псалмопение, чтение, молитва, келейное уединение становятся для него скучными, и все, что только служит руководством к добродетели, возбуждает в нем ужасное и несносное отвращение к себе. Когда монах подвергается этому, то пусть знает, что левая сторона угнетает его. Итак, кто, обладая совершенствами, которые мы отнесли к правой стороне, нимало не увлечется легко обольщающим тщеславием и мужественно ратоборствуя против пороков, принадлежащих к стороне левой, не впадет в отчаяние, но с обеих противоположных сторон восприимет оружие терпения для упражнения своей добродетели, у того обе руки будут служить десницей, и он, действуя победоносно той и другой, получит победный венец, как по отношению к правостороннему, так и левостороннему своему положению (авва Феодор, 56, 269—270).

***

...Для преспеяния в духовной жизни и для совершено исполнения добродетелей, мы должны располагать себя особенно к тем видам молитв, кои побуждают нас воссылать или созерцание будущих благ, или сила пламенной любви, или по крайней мере... стремление снискать какую-нибудь добродетель, или истребить какой-нибудь порок (авва Исаак, 56, 333—334).

***

В делах житейских хотящих чего-либо не сопровождает непременно и возможность, потому что дела великие превышают личные силы людей; в делах же духовных хотящих чего-либо сопровождает и сила, потому что все по мере сил совершаемое с успехом оказывается досязающим до небес. Посему жена вдовица, ввергнувшая две лепты в священную сокровищницу, воспевается как превзошедшая всех царей и цариц, потому что Судия увенчал не то, что ею вложено, но ее произволение, которым посвящено Богу все ее достояние (прп. Исидор Пелусиот, 62, 105—106).

***

Сердцем упражняйся в незлобии, а телом в чистоте: то и другое соделывает тебя храмом Божиим (прп. Нил Синайский, 72, 239).

***

В какой мере преспевает <человек> в духовном подвиге, в такой восходит на высоту тайн Духа и утаенных сокровищ премудрости (прп. Нил Синайский, 72, 245).

***

С Богом беседуй мо, а с людьми мало; поучением себя в Законе преуспеешь в том и другом (прп. Нил Синайский, 72, 252).

***

Не смотри на внешнее, но устремляй взор во внутреннее, всецелый ум собери в мысленную клеть души, уготовь Господу не имеющий в себе кумиров храм (прп. Нил Синайский, 73, 58).

***

<Если> отрезвившись, трудолюбием утончим грубость страстных риз, то, окрылившись, сделаемся превыспренними, как орлы, и наименуемся духовными... (прп. Нил Синайский, 73, 111).

***

...В деле духовной жизни решающийся творить добродетели не должен думать, что тотчас преуспеет в них, потому что это невозможно, но пусть употребляет усилие и, хотя вначале дело его будет идти не совсем исправно, пусть не отступает от начатого, иначе не достигнет успеха, но пусть новые и новые употребляет усилия, подобно тому, как делает желающий научиться какому-либо искусству. Когда он таким образом будет с терпением  трудиться, не теряя духа, Бог призрит на труд его произволения, и подаст ему силу все творить без принуждения. И вот это именно и значит сказанное аввою Моисеем: сила для желающих стяжать добродетели заключается в том, чтоб не малодушествовать, когда случится пасть, но снова воспринимать ревность и труд о том же (прп. Зосима, 91, 118).

***

Кто печется о духовном, или о чем-нибудь служащем духовному, тому доставляется телесное без попечения о том, сколько и когда то нужно (прп. Исаак Сирин, 58, 156-157).

***

Нестяжавший телесного делания не может иметь и душевного, потому что последнее рождается от первого, как колос из пшеничного зерна (прп. Исаак Сирин, 58, 276).

***

Житие духовное есть деятельность без участия чувств (прп. Исаак Сирин, 58, 387).

***

Всякому духовному деланию, видимому или умственному, предшествует собственное намерение и усерднейшее желание, при Божием в оных содействии... (прп. Иоанн Лествичник, 57, 190).

***

Как променивающие золото на глину делают себе большой убыток, так и те, которые для приобретения телесных выгод объявляют и высказывают духовное (прп. Иоанн Лествичник, 57, 214).

***

...Если пребудет в тебе непрестанно молитва и поучение в Писаниях, то отверзутся очи души твоей и будет в ней радость великая и чувство некое неизреченное и горячее... так что весь человек станет духовным. Итак, ночью ли, или днем сподобит тебя Бог нерассеянно помолиться чистым умом, оставь свое молитвенное правило, и, сколько сил есть, простирайся умносердечно прилепляться к Богу. И Он просветит сердце твое в духовном делании, за которое ты принялся (прп. авва Филимон, 91, 306).

***

Сколько душа честнее тела, столько же пища душевная необходимее пищи телесной (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 186).

***

Как для телесного зрения, для того, чтобы с верною точностью рассмотреть то, на что оно смотрит, нужны четыре вещи: здоровые, без всякого повреждения, глаза, целесообразное их движение и направление, соразмерное расстояние между ними и предметом, чистый воздух и свет солнца, освещающий наблюдаемое, — так и для мысленного зрения душевного потребны: ум совершенный,  целесообразное его движение и устремление или созерцание, как уздою, страхом Божиим удерживаемое на едином, чтоб не переходило от него к неуместным воображениям, и чистый мысленный воздух, который бы освещаем был истинным светом, просвещающим всякого человека, вступающего в мир добродетелей. Свет сей всюду проникает и везде светит, и нет никакой преграды, которая могла бы пресекать его освещение. При всем том однакож для душ неверных он не виден, и виден только одним тем, которые верны Христу (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 222).

***

...В отношении к телесному бывает чувство и без видения, как, например, слепой, споткнувшись ой о камень, чувствует боль. В духовном же, если ум не придет в состояние созерцания, чтобы созерцать то, что выше понимания, то не может чувствовать таинственного от того воздействия. Итак, тот, кто говорит, что он чувствует духовное, прежде чем придет в состояние созерцать то, что выше ума, слова и помышления, тот подобен слепому, который чувствует добро и зло, какие испытывает, но не знает, что у него под руками и ами, и что может живить его или мертвить, потому что не имеет очей, чтобы видеть и знать то. Почему сколько раз бывает, что он поднимает палку, чтоб ударить врага, а ударяет друга, при всем том, что и враг стоит пред ним и пересмеивает его! (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 345—346).

***

Бог есть Дух невидимый, бессмертный, неприступный, недомыслимый, и тех, кои родятся от Него, делает такими же, подобными... Отцу, родившему их. Они хотя по телу всем видимы и всеми знаемы бывают, но по духу познаются только от Бога, как и Бога они только знают, как следует, или лучше сказать, они желают быть знаемыми и зримыми только от Бога, к Коему устремлены всем желанием и всей любовью и Коего умно зрят непрестанно (прп. Симеон Новый Богослов, 76, 446).

***

Стой вниманием внутри себя самого (не в голове, а в сердце). Там имей ум свой, стараясь всячески обрести место, где сердце, чтоб, обретши его, там уже всецело пребывал ум твой. Ум, подвизаясь в сем, улучит место сердца. Это случится, когда благодать даст сладость и теплоту молитвенную. С сего же момента и потом, с какой бы стороны ни возник и ни показался какой-либо помысл, прежде чем войдет он внутрь и помыслится, или вообразится, ум тотчас прогоняет его оттуда и уничтожает именем Иисусовым... С сего также времени ум человека начинает иметь злобу и ненависть к демонам, поднимает на них непрестанную войну и поражает. Прочее же, что обыкновенно последует за сим деланием, с Божией помощью сам из опыта узнаешь, посредством внимания ума, и держа в сердце Иисуса, т. е. молитву Его: Господи Иисусе Христе, помилуй мя! (прп. Симеон Новый Богослов, 77, 188-189).

***

...Как желал построить дом, мы не кровлю прежде возлагаем, а после полагаем основание, потому что так нельзя, но прежде кладем основание, потом строим дом, и тогда уже возлагаем кровлю, так надлежит нам поступать и в отношении к духовному: прежде положим основание, т. е. станем хранить сердце и изгоним из него страсти, потом построим духовный дом, т. е. прогоним мятеж, воздвигаемый в нас злыми духами посредством внешних чувств, и навыкнем пресекать сию брань как можно скорее, и тогда же возложим и кровлю, т. е. совершенное отрешение от всего, чтоб всецело предаться Богу, — и тем закончим духовный дом свой во Христе Боге, Коему слава вовеки (прп. Симеон Новый Богослов, 77, 191).

***

Кто действие внешних чувств заменяет внутренними: зрение — устремлением ума к зрению света животного, слух — вниманием душевным, вкус — разумным рассуждением, обоняние — умным постижением (ощущением, чувством), осязание — бодренным трезвением сердечным, — тот ангельскую на земле проводит жизнь: для людей он и есть и видится человеком, для Ангелов же и есть и понимается Ангелом (прп. Никита Стифат, 93, 84).

***

На крыльях бесстрастия и смиренномудрия плавая в воздухе таинственного богословия и входя в горнюю глубину ведения тайн Божиих действом Божественного Духа, молниями Божественных догматов и разумений попаляем духа славолюбия; взирал же на конец человеческих дел, дождем слез и потоками сокрушения потопляем бесов его тристатов, воюющих против нас самомнением, тщеславием и гордыней (прп. Никита Стифат, 93, 102).

***

Духом ходящие и духовную всецело восприявшие жизнь благоугодны Богу, как Ему, яко назореи, себя посвятившие и всегда об одном заботящиеся, чтоб очищать души свои трудами подвижническими и соблюдать заповеди Господни. Готовые и кровь свою пролить за любовь к Господу, они плоть свою истощают постами и бдениями, дебелость сердца утончают слезами, уды яже на земли умерщвляют злостраданиями (произвольными лишениями), молитвой и богомыслием ум исполняют света и светлым его соделывают, отвержением своих пожеланий освобождают души свои от пристрастия к телу и становятся совершенно духовными; почему духовными не только признаются, но и именуются от всех праведно. Они, идя к бесстрастию и любви, окрыляются к созерцанию творения, и оттуда приемлют ведение сущего чрез сокровенную в Боге премудрость, одним тем даемую, которые стали выше тела уничижено. Прешедши таким образом всякое чувство мирское и мыслью просвещенною став выше чувства, они светлы бывают разумом, и посреде церкви и мочисленного собрания верных отрыгают благие словеса из чистого сердца, и бывают для людей соль и свет, как и Господь изрек об них: вы есте свет мира, вы есте соль земли (ср.: Мф. 5, 13—14) (прп. Никита Стифат, 93, 122—123).

***

Ко всем, по деятельному любомудрию, начавшим шествовать путем заповедей, Господь, невидимо приближаясь, сшествует им, так как они не совершенное еще имеют мудрование, душа их еще мо недоумевает в деле добродетели и душевные очи их праведно удерживаемы бывают в сие время, чтоб не познали своего преуспеяния, когда сшествует им Господь, содействует им избавляться от страстей, и простирает руку помощи к содеянию всякой добродетели. Когда же они продолжают делать успехи в подвигах благочестия и идти к бесстрастию чрез смирение, тогда Господь не хочет, чтоб они все еще оставались утомленными трудами добродетелей, но чтоб простирались далее и восходили к созерцанию. Почему, напитав их вдоволь хлебом слез, светом умиления благословляет, и ум их отверзает к познанию глубины Божественных Писаний, — и тотчас скрывается от них, чтоб возбудить их и понудить к тщательнейшему исканию Его (прп. Никита Стифат, 93, 151 — 152).

***

Духовное возрастание ревнителей о спасении соответствует возрастанию Господа нашего Иисуса Христа человечеством. Когда они младенчествуют в новоначалии, тогда, подобно Господу Иисусу, млеком питавшемуся, питаются млеком телесных добродетелей, или телесного обучения, которое вмале (ненадолго) есть полезно возрастающим в добродетели и мало-помалу отлагающим младенчество (ср.: 1 Тим. 4, 8). Когда возрастут они до возраста юношей и твердою начнут питаться пищею видения истины Божией, как имеющие чувства душевные уже обученными (см.: Евр. 5, 14), тогда уподобляются Господу, преуспевшему возрастом и благодатию, посреди старцев сидящему и открывающему им глубокие тайны (см.: Лк. 2, 46). Когда же приидут в меру возраста исполнения Христова (Еф. 4, 13), тогда бывают подобны Господу, возвещавшему всем слово покаяния, научавшему народ тайнам Царствия Небесного, и между тем к страданию Своему спешно приближавшемуся. Таков конец и всякого совершившегося в добродетелях, чтоб, прошедши все возрасты Христовы, вступить в прискорбные искушения в соответствие Кресту Его (прп. Никита Стифат, 93, 163—164).

***

О, убоимся... и покажем... изменение в образе жизни на лучшее... каждый член, каждое чувство подчиняя водительству благочестивого ума, нося тело с благоразумием и со страхом Божиим, или, лучше сказать, — не нося, а — вознося, но не — подчиняясь телу, снижаясь до его низменных и отвратительных инстинктов и допуская себе быть одержимым ими, — будучи научены <апостолом> Павлом и зная, что, если по плоти живем, долженствует нам умереть, если же духом умертвим дела тела, будем жить вовеки (свт. Григорий Палама, 26, 103).

***

<Духовным> вещам учит не слово, а труд деловой, и от труда опыт, который приносит полезные плоды, отвращаясь от бесплодных слов людей спорливых и любящих показность (свт. Григорий Палама, 93, 296).

***

Когда, прекратив внешние развлечения, ты укротишь и внутренние помыслы, тогда ум начнет воздвизаться к делам и словам духовным... (Феолипт, митр. Филадельфийский, 93, 166).

***

Выступи из всего чувственного и оставь закон плоти, — и закон духовный напишется в сердце твоем (Феолипт, митр. Филадельфийский, 93, 177).

***

...Как спящий и мертвому уподобляется и жив есть, — первое по телу, второе по действу души, так и в духе пребывающий является мертвым для плоти и мира, а мудрованием духа жив бывает (Феолипт, митр. Филадельфийский, 93, 177).

***

...Жизнь по Богу есть некая драгоценная златоиспещренная цепь, в коей одна добродетель тесно сочетавается с другою и все сгармонировываются воедино... (патр. Каллист и ин. Игнатий, 93, 313).

***

...Духовная жизнь и совершенство не состоят в одних тех видимых добродетелях... она не состоит и в другом чем, кроме как в сближении с Богом и в единении с Ним... в связи с чем состоят сердечное исповедание благости и величия Божия и сознания собственной нашей ничтожности и склонности на всякое зло; любовь к Богу и нелюбие к себе самим; подчинение себя не только Богу, но и всем тварям из любви к Богу; отвержение всякой собственной нашей воли и совершенная покорность воле Божией, и при том желание всего этого и совершение от чистого сердца, во славу Божию (см.: 1 Кор. 10, 31), только для одного благоугождения Богу, только потому, что так хочет Он Сам, и что так надлежит нам любить Его и работать Ему (прп. Никодим Святогорец, 70, 15).

***

Бог вложил в душу ведение о Себе в уме, и о воле Своей в совести, осенив то и другое чаянием вечноблаженной жизни. Это семя духовной жизни. Оно посеяно в пас и принято в момент вдохнутия Богом в нас Своей Божественной искры жизни. Всякий, рождаясь, приносит с собой и в себе сие семя, которое затем развивается и определенность получает от окружающей его среды людей. Какое неописанно великое благо родиться среди тех, кои живут истинною духовною жизнью! (прп. Никодим Святогорец, 70, 144).

***

Духовная в сердце теплота есть плод чувства к Богу и всему Божественному. Зарождение ее современно обращению к Богу в покаянии. Во время покаянных трудов над очищением сердца она все более и более усиливается и из прерывающейся, или по временам посещающей сердце постепенно переходит в непрерывную, пока станет наконец состоянием сердца...

Всякий предмет, услаждающий сердце, и согревает его, потому теплот сердечных много. Духовная теплота порождается от воздействия на сердце духовных предметов, что бывает в порядке духовной жизни. Отличительная черта ее есть отрешение от всего тварного и окование внимания Богом и всем Божественным. По сей черте она отстоит от теплот душевных и телесных, как небо от земли.

Чувство духовной теплоты сосредоточено и является простым и единичным, но в существе дела оно есть слитие воедино многих духовных движений, как луч солнца есть слитие семи радужных лучей. В нем есть благоговение, сокрушение, умиление, припадание, поклонение, святая ревность, боголюбие. Как все такие чувства духовные не вдруг установляются в сердце, так теплота духовная не вдруг делается достоянием нашего сердца.

Пока духовная в сердце теплота не сделается постоянным его состоянием, дотоле она приходит и отходит. Приходит или сама собой, как гость небесный, или бывает плодом духовных упражнений: чтения, размышления, молитвы, актов самоотвержения и добродеяния. Отходит, когда внимание отклонится от предметов духовных, а за ним и сердце вкусит и усладится чем недуховным. Этим погашается духовная теплота, как водой огонь.

Хочешь хранить духовную сию в сердце теплоту? Будь вниманием внутрь и молитвенно предстой Богу в сердце, не допускай блуждания помыслов рассеивающих, не впускай в сердце сочувствий к чему-либо душевному и плотскому, пресекай тотчас порождения мозаботливости, храни живою воспринятую тобой ревность о богоугождении и спасении души, в делах же внешних блюди разумный строй, направляй их все к главной твоей цели, и делая одно, не обременяй мыслей попечением о многом. Но, прибавлю, когда узнаешь сию теплоту, не можешь не усиливаться хранить ее; усиливаясь, станешь употреблять пригодные к тому средства; употребляя же их, увидишь, как тебе удобнее соблюсти свою теплоту. Если разумно возьмешься за сие дело, то теплота духовная сделается для тебя верною учительницей, как управляться со своим внутренним и как держать себя во внешних делах и во всем поведении своем, — чтоб блюсти ее самую.

Сколь сладостно присутствие духовной теплоты в сердце, столь же горько, томительно и страшливо, когда она отойдет. Отходит она, как замечено, когда внимание и сердце отклонятся от духово и обратятся к недуховному. Под этим разумеется не греховное что, — ибо вкусивший духовной теплоты бывает уже на это неохоч, — но вся душевно-телесная область, суетная, земная, тварная. Как только уклонится к сему внимание, духовная теплота тотчас понижается; когда же и сердце к тому прильнет, она совсем отходит и оставляет холодность ко всему Божественному и Самому Богу, сопровождаясь и равнодушием ко всем духовным деланиям и занятиям, какие были держимы в видах хранения сей теплоты. Кто опомнится тотчас и поспешит поставить себя опять в свой обычный теплопроизводительный строй, теплота возвращается, скоро ли то, или не так скоро. Но кто не обратит на то внимания и по рассеянности, увлечению и самонадеянности позволит себе сознательно помедлить в этой охлаждающей атмосфере, и тем паче если и делом поскользнется удовлетворить свои, воскресающие при сем недуховные вкусы, у того и самая ревность о жизни духовной пошатнется, а то и совсем замрет. Последнее есть преддверие падения в прежние обычные грехи, которые и не замедлят постигнуть беспечного. Но опомнившийся и отсюда удобно возвращается к духовному строю своему.

Так всегда происходит охлаждение; бывает же это по нашей вине, именно по ослаблению внимания и бдительности над собой, — то по соблазнам окружающей труженика мирской среды, когда прелести мира, одуряющим образом воздействовав, похищают человека из себя самого, — то по козням врага, ухищряющегося выманивать человека из себя вовне, в чем успевает он иногда, примешивая только к естественным движениям образов фантазии и свои, наипаче увлекательные, иногда воздействуя каким-либо образом и на тело. Но какая бы причина ни была, действие охлаждения начинается выходом внимания извнутри и установляется в своем дальнейшем течении прилеплением сердца к чему-либо, сначала пустому и суетному, потом страстному и греховному. И в нем всегда виноват сам человек. Ибо ни мир, ни диавол не насилуют свободы, а соблазняют только ее.

Бывает охлаждение и от благодати. Духовная теплота в истинном своем виде есть плод присутствия в сердце благодати. Когда посещает благодать, на сердце тепло, а когда отходит — холодно. Отходит благодать и когда человек сам выходит вовне к недолжным вещам. И тогда отхождение сие и есть и называется наказательным. Но иной раз благодать сама отходит в видах споспешествования духовному преспеянию рабов Божиих. И тогда отхождение сие есть и называется обучительным. Но следствие и в этом случае то же — охлаждение, чувство пустоты в сердце: ибо отошел Гость и Посетитель. Разность в сих охлаждениях та, что виновное охлаждение расслабляет самую ревность о духовной жизни, охлаждение вследствие обучительо отступления благодати наиболее распаляет ее — что бывает и одною из целей отступления благодати обучительо.

Благодать Божия сама — обучительно — отступает по следующим причинам: чтобы раздражить ревность, которая иной раз ослабляется от длительности пребывания в покое, — чтоб повнимательнее осмотрелся человек и отстранил сочувствия и занятия, которые не прямо принадлежат к богоугодной жизни и не в Боге конец свой имеют; чтобы восстановить в большей силе сознание и чувство, что все доброе, бывающее в нас, есть плод благодати Божией, — чтоб на будущее время больше ценили Божии даяния, ревностнее заботились о хранении их, и глубже смиренствовали; чтоб искреннее предавали себя в руки  Промышления Божия, с совершеннейшим самоотвержением и самоуничижением; чтоб не прилеплялись к самым духовным утешениям, и не разделяли, таким образом, сердце свое надвое, когда Бог хочет, чтоб оно все Ему единому принадлежало; чтоб и при действии благодати Божией не опускали рук, но неусыпно работали на пути Божием, напрягая все силы свои, данные нам Богом именно для этого.

Таким образом, и когда охлаждение происходит от обучительо отступления благодати Божией, причиной тому служишь ты сам, ибо благодать Божия, хотя отступает сама, но отступает, смотря на тебя. Почему когда почувствуешь в себе охлаждение к вещам и занятиям духовным и ко всему Божественному, войди в себя и рассмотри, по какой причине оно произошло, и, если в этом твоя вина, поспеши ее устранить и изгладить, ревнуя не о возвращении духовных утешений, а паче об уничтожении в себе того, что окажется неподобающим и Богу неугодным. Если же не увидишь ничего такого, покорись воле Божией, сказав в себе: так судил Бог, буди воля Твоя, Господи, на мне немощном и ничего не стоящем. И затем терпи и жди, отнюдь не позволяя себе сколько-нибудь отступать от обычного порядка своей духовной жизни и духовных деланий и упражнений; побеждай напавшее безвкусие в них насильным себя к ним принуждением, не внимая отвлекающим от такого труда помыслам, будто такое занятие бесплодно; охотно испивай сию чашу горечи, говоря ко Господу: виждь смирение мое и труд, и не остави милости Твоей от меня (ср.: Пс. 24, 18), — и воодушевляй себя на то верою, что чашу сию поднесла тебе любовь Божия, желающая тебе большего совершенства духово.

Не на Фавор только охотно иди во след Господа, но и на Голгофу, т. е. не тогда только, когда чувствуешь внутри себя Божественный свет и духовные утешения и радости, но и когда нападают омрачения, скорби, туги и горечи, которые приходится иной раз вкушать душе от демонских искушений, внутренних и внешних. Пусть даже охлаждение это будет сопровождаемо таким омрачением и смущением, что ты не будешь знать, что тебе делать и куда обратиться, не бойся и при этом, но стой твердо в своем чине, держись на кресте сем благопокорно, далеко отревая от себя всякое земное утешение, которое вздумает предлагать мир или плоть по наущениям врага. Старайся также скрывать сию немощь от всякого лица, и не говори о ней никому, кроме духово отца своего, не жалуясь однакож на посланную тебе тяготу, а скорее ищи научения, как на будущее время избегать ее, а эту благодушно перенесть, пока Богу угодно будет держать тебя в ней.

Молитвы же твои, причащение и другие духовные упражнения продолжая совершать как обычно, совершай не для получения сладостей духовных, не для того, чтобы быть сняту с настоящего креста, но для того, чтоб дарована была тебе сила благодушно пребывать на нем во славу распеншегося за нас Христа Господа и всегда жить и действовать так, как сие Ему благоугодно. Если иной раз и не можешь ты в этом состоянии молиться и в благих пребывать помышлениях, как обычно бывало, по причине великого омрачения и смущения ума, делай все сие как можешь, только без лености и поблажки себе; и то, чего не сможешь ты явить в совершенстве делом, будет принято явленным в совершенстве по желанию твоему, исканию и усилию. Пребудь в сем желании, искании и усилии, и увидишь дивные плоды того — воодушевление и силу, кои преисполнят душу твою (прп. Никодим Святогорец, 70, 234—240).

***

Тщетен труд, бесплоден он и вреден, когда мы ищем преждевременно раскрыть в себе высокие духовные дарования: их подает Милосердый Бог в свое время, постоянным, терпеливым, смиренным исполнителям Евангельских заповедей (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 132).

***

Чтоб стяжать любовь к предметам духовным и небесным, должно отречься от любви к предметам земным... (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 513).

***

Даже благонамеренные иноки, но проводящие жительство наружное и не имеющие понятия о жительстве духовном, соблазняются на духовных делателей, находят их поведение странным, осуждают и злословят их... (свт. Игнатий Брянчанинов, 39, 301).

***

Все препятствия к преуспеянию духовному — в нас, в одних нас! Если же что извне действует как препятствие, то это только служит обличением нашего немощного произволения, нашего двоедушия, нашего повреждения грехом (свт. Игнатий Брянчанинов, 39, 311).

***

Ходи в памяти Божией и памяти смертной... Храни дух сокрушения, сердце сокрушенно и смиренно... Будь послушен, люби молчание... времени не имей праздного (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 42).

***

Брань духовная... Брань, ведущая к тому, чтоб всегда в мире глубоком пребывать — и с Богом, и с людьми, и в себе самих мирствовать (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 48—49).

***

Все время будут житейские заботы. Что заботиться о душе надо, об этом и говорить нечего. Но вы ведь и заботитесь, как я думаю. Если душа недовольна тем, что делаете, прибавьте. И Бог милостив будет. Но что вы сказали: некогда, это неверно. Время всегда остается, только употребляется не так... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 51).

***

Цель наша — жизнь в Боге, но к Богу нам нет иного пути, как Господь Иисус Христос (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 74).

***

Брать руководство в Слове Божием и в писаниях отеческих (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 109).

***

Со всякою немощию душевною следует тотчас обращаться с молитвой к Господу, прося Его исцелить. Затем, употребляя и от вас зависящие средства и собственные усилия, ждите помощь свыше, и Господь в свой час пошлет помощь и исцелит (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 127).

***

Уклоняться от грехов и делать всякое добро, встречаемое по течению жизни вашей, — не телом только, а и душою и сердцем, не внешне только, но и внутренне, т. е. чтобы и мысли и чувства всегда были богоугодны. Что еще, кроме доброй жизни?! Пророк говорит: взыска Тебе лице мое, лица Твоего, Господи, взыщу (Пс. 26, 8). Этим выражалась непрестанная память о Боге, с непрестанною ревностию всем благоугождать Ему (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 137).

***

И вперед законом себе поставь — никогда никому не изъявлять своего неудовольствия (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 185).

***

Об имени, как тебя назвали родители, не заботься, а попекись, чтобы имя твое написано было в книге животной. Веру храни и добрые дела твори. Греха же бегай (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 201).

***

Цель — Царствие Небесное, но чтобы достойну быть внития в Царствие, надо очиститься от страстей и от всего худого. Как без сего очищения дверь в Царствие не отворится, то оно должно быть для вас ближайшею целью. К нему и направляйте теперь все... Все сие в двух словах: уклонися от зла и сотвори благо (Пс. 33, 15) (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 204).

***

Решившийся жить как следует тотчас узнает дурное, в каком бы виде оно ни проявлялось... Проявляется же иногда только помышлением о дурном, когда представляется уму предмет дурной, иногда чувством дурным, иногда позывом на дурное, иногда вместе и влечением к нему, более или менее сильным. Иногда все это проявляется рядом: появляется предмет дурной, вызывает чувство, от чувства рождается позыв, а там и влечение... Все это для души — нечистое, но еще не грешное. Грешность начинается согласием на дурное, которое переходит в решение сделать дурное — это внутреннее дело, после чего придумываются способы, время, место... Затем следует дело грешное, от коего рабство греху и смерть душевная (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 207).

***

Главные производители жизни о Христе Иисусе суть: ревность горячая, энергичная, безжалостная к себе, яростно-сердитая на свою дурную сторону во всех ее проявлениях, без всякого снисхождения; и Божественная благодать, привлекаемая и призываемая ревностью и всегда помогающая, когда ревность действует... Благодать Божия всегда готова и во всей силе, а ревность не всегда бывает исправна, не всегда бывает в должном напряжении; слабеет, близится к равнодушию, хладеет (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 208).

***

Обычно узкий путь нам не нравится... Подавай нам широту и простор. Не слышит разве Господь воплей сих? Слышит, но переменить Домостроительства жизни нашей не хочет, потому что это было бы не к добру нам. Так устроилось положение наше, что только теснота держит нас в настоящем строе... Как только вступим в широту, расплываемся и гибнем. Вот и царит на земле теснота, как наилучшая для нас обстановка. Апостольский ум видит вообще в тесноте и в особых стеснительных случаях отеческую к нам любовь Божию — и о тех, кои в тесноте, судит, как о близких к Богу сынах (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 214).

***

Конечный плод — образование чувства к Богу, которое неразлучно с непрестанною молитвою, или есть одно и то же с нею. — Тут бывает живой союз с Богом — цель духовной жизни (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 235).

***

Кроме... безжалостности к себе, возбудителями духовными, самыми сильными бывают — стояние вниманием в присутствии Божием и непрестанное чаяние — вот-вот смерть (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 242).

***

Нужды и заботы действительно разорительны для духово строя; но сию разрушительную их силу можно подсечь преданием себя в волю Божию (свт. Феофан. Затв. Вышенский, 79, 244).

***

У старцев закон: смотри под и и ступай всегда, как должно, чтоб не соскользнуться, не споткнуться и не пасть. Это значит: смотри, чего требуют текущие обстоятельства жизни, и действуй в них всегда по заповеди Божией (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 15).

***

Бог зачинает жизнь, Бог и руководит в ней. К Нему надо потому прибегнуть и прибегать всегда и от Него ждать решения. Уже как Он решит и как решение Его дойдет до сердца, этого не разберешь, но то несомненно, что всякое дело, Ему угодное, от Него возбуждается и Им приводится в совершение (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 84).

***

Всего более надобно опасаться уклонения в праведность. Как только начнете уклоняться в нее, знайте, что криво шагать начали. Берите тогда себя за и и тащите немилосердно опять в грешность (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 102).

***

Ничего в человеческих делах без труда не достигается. Духовные же делания требуют напряженнейшего труда, и притом непрерывного (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 128).

***

...Вас тяготит забота житейская до того, что и молиться не дает. Это вражье наваждение. Как нам нужны: кров, одежда, пища и другие вещи, то нужно и добывать их; нужно потому и думать об этом и стараться. И в этом ничего нет грешного. Так Бог благоволил устроить нашу жизнь. Но к этому безгрешному враг, подкравшись, прививает грешное, это непрестанную заботу, которая и голову тяготит, и сердце гложет. Против этой болезни направлены все наставления Спасителя о непопечении: не пецытеся убо на утрей, утренний бо собою печется... (Мф. 6, 34). Не то сие значит, чтоб ничего не делать, а то, чтоб, все делая, не томились излишнею заботою, которая ничего не придает, а только томит... Мозаботливость грешна тем, что все хочет сама устроить и добыть без Бога — тем, что после того научает опираться надеждою на добытое и на прочие способы свои исключительно без Божия Промышления, а чрез то и другое настраивает житейские блага почитать главною целью и настоящую жизнь конечною, не простирая помышлений о будущей жизни. Видите, какой дух богоборный движется в этой мозаботливости!.. Возьмите же из сего побуждение к тому, чтобы бороться с сим злом, как вы боролись бы, если б враг, подошедши, внушал вам душегубство. Если не станете бороться, забота совсем вас съест, а станете бороться, она отойдет, как и всякая другая немочь душевная, когда с ней борются.

Как бороться? Начинайте и научитесь... Начните прежде всего молитву очищать от сей заботы, а потом очистите и все дела свои, так что и дела будут у вас идти своим чередом, и заботы притом не будет.

Как молитву очищать от заботы? Как только придет забота во время молитвы, гоните ее; опять придет, опять гоните... И так всегда... Никогда не держите заботы при молитве, как только сознаете, что она пришла. В этом борьба! И увидите плод. Еще пред молитвою положите не поддаваться заботе, если придет во время молитвы, и оградите сим, утвердите такое намерение разными  помышлениями... Увидите плод, только рук не опускайте, а боритесь! (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 139—140).

***

...Цель у всех христиан одна — быть в живом единении с Богом. И все такие единое составляют тело, и вне сего тела нет людей живых духом. И всем один труд сей: победить страсти и стать чистыми, и житейски ли кто живет, или удалившись от житейских порядков (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 152).

***

Припоминаю одного старца из древних, который однажды возгласил в своем кругу: радуйтесь со мною, я ныне царь! Как так? Воцарился над страстями. Хоть так смело не всякий может возгласить, но такое состояние в христианстве в порядке вещей. Та и цель жизни во Христе (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 168).

***

Если будете предавать себя Господу вседушно, то Он Сам преподаст вам или чрез Ангела-хранителя всю науку христианскую (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 177).

***

Безжалостность к себе, готовность на всякую услугу другим и предание себя всецело Господу, с молитвенным в Нем пребыванием, се производители жизни духовной (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 177—178).

***

«Смирения и любви нет». — Пока их не будет, и ничего духово не будет. Духовное зарождается и растет вместе с их зарождением и возрастанием. Они то же для души, что стеснение плоти для тела... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 183).

***

Лучше не вязать себя правилами до мелочей, а иметь одно общее: всякий раз действовать наперекор требованиям самоугодия. И если допускать какую льготу телу, то не по поблажке ему, а по сознанию необходимости того для здоровья (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 186—187).

***

Перемена в духе — наша общая участь. Терпеть надо, предавая участь свою в руки Божии. Об одном да будет забота, чтоб всегда с Господом быть. Во всех случаях прямо к Нему обращайтесь, Ему открывайте тяготы души своей и молитесь, да избавит, аще волит.

Отрады и утешение не суть окончательное свидетельство о добром настроении. Главное — решимость и ревность Богу угождать, дух сокрушен и сердце сокрушенно и смиренно, и предание себя в волю Божию. Когда сие есть — добре (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 210).

***

Мы все и по назначению своему должны быть храмами... Миряне, суетясь, забывают сие или заглушают в себе, а иноки и инокини на то и вступают в особый род жизни, чтоб явить такое апостольское о нас определение.

...И станете вы храмом, где обитает Бог... Стены у сего храма вашего — терпение, престол — благодарное Богу сердце, песни — все религиозные чувства к Богу: вера, упование, преданность в святую волю Его и всякая молитва; регент в сем хоре — благоумный дух, слагающий песни и выполняющий их в непрестанном богомыслии... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 239).

***

Духовная жизнь не безусловно подлежит влиянию внешней обстановки, и может цвести во всяком месте и при всяких положениях, ибо она вся во внутреннем строе, и пред внешним не преклоняет выи, а, напротив, властвует над ним и его направляет (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 27).

***

Если можете, сколько можно скрывайте свои дела по жизни духовной, и ни во взоре, ни в разговорах, ни в других отношениях не обнаруживайте, но действуйте просто... только пустоболтанья избегайте (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 156).

***

Христианская жизнь встречает мо препятствий, с первых шагов, и чем дальше, тем больше. Вступающему в путь жизни сей надо вооружиться крепким мужеством, чтобы идти не робея предлежащих борений с препонами (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 164—165).

***

Страх Божий и благоговейность пред неописанным величием Его всегда держите и возгревайте в себе, а при Нем сердце сокрушенно и смиренно. Веру крепкую храните; и упование несокрушимое. Смиряйтесь пред всеми и других выше себя имейте. Молчание возлюбите и уединяйтесь, сколько возможно, чтоб быть во единении с Господом. Тогда Он Сам соделается для вас Руководителем и Учителем, и других таких лиц уже не потребуется для вас (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 169—170).

***

...Внутреннему делу цены нет, и ему ничто не должно быть предпочитаемо (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81 184).

***

...У человека есть три жизни — духовная, душевная и телесная. Первая обращена к Богу и небу, вторая — к устроению земного быта, третья — заботиться о жизни тела. Редко бывает, чтоб все сии жизни раскрывались в одинаковой силе, но у одо преобладает одна, у другого — другая, у третьего — третья. Выше всех духовная, потому что дух выше души и тела и потому что через нее человек ставится ближе к своей цели, т. е. к небу и Богу (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 195—196).

***

Жизнь в Боге, отрешая от волн мирянских, миром осеняет сердце, а чрез то и в теле держит все в здравом строе (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 197).

***

Которые живут духом и сильны нравом, не видны и бегают показности... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 199).

***

...О духовном говорить не навязывайтесь, но когда случай, не отказывайтесь, будто мимоходом (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 218).

***

Покой совести есть первое условие мирных отношений к Богу, а эти последние составляют условия преуспеяния духово во внутренней жизни (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 231).

***

Терпение и смирение — правители жизни духовной. Первое держит земные порядки, второе властвует над небесными... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 244).

***

Смотрите, как идет молитва, — барометр духовной жизни (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 5).

***

...Духовное врачевство не механично... а все от произволения, от определений личных и напряжения своих сил (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 28).

***

Главное ведь — ходить пред Богом или иод оком Божиим с сознанием, что Бог смотрит на вас, на душу вашу— в ваше сердце, и там все видит... Это сознание самый сильный рычаг в движении внутренней духовной жизни (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 75).

***

Клеть внутри... Если будете там, Господу не скучно будет у вас. Потрудитесь занять Его молитвенной беседой — и Он будет внимать не отходя. Там и брачный чертог у вас будет... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 119).

***

Мерою себе поставьте, что когда вы стоите в полном недовольстве собою, то вы в добром чине; коль же скоро хоть малое чувство самодовольства придет, и начнете вы цену себе давать, знайте, что вы не в своем виде, и начинайте тогда теребить себя. Господа ради не забывайте сего пунктика (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 169).

***

Блюдитесь всяких чрезмерностей (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 170).

***

Преспеяние в духовной жизни означается все большим н большим сознанием своей негодности, в полном значении сего слова, без всяких ограничений; так что коль скоро дается себе цепа, в каком бы ни было отношении, дело пошло криво. И опасно. Подсядет враг и начнет отводить глаза, — а тут камушек подбросит; споткнуться можно. Душа, дающая себе цену, точь-в-точь ворона, уронившая сыр (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 172).

***

Чем грешнейшею себя чувствовать будете, тем путь ваш правее. Но надо добиваться, чтоб чувство своей грешности как бы натурально исходило из глубины души, а не было навеваемо совне своим размышлением, или сторонним словом (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 180).

***

...Внутреннему труду конца нет, и никто не может сказать, что вот наконец такая сторона улажена и не требует борьбы (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 181).

***

Бегайте сытости — такое состояние, в коем лукавое сердце говорит в себе: довольно, ничего больше не требую; потрудились, поустановились порядком, можно и льготу себе дать. Об Израиле говорится: уты, утолсте, разшире (Втор. 32, 15). На что больше довольства? — По плод какой? И завы а. Это относилось к телесной сытости и к довольству своим внешним состоянием. Но вполне приложимо это и к сытости духовной и к довольству своим внутренним состоянием. И следствие то же — богозабвение. Когда всего вдоволь, зачем и Богу молиться, и думать о Нем? Хоть до этого и не вдруг доходят  самодовольные, но в зародыше именно это у них есть. Непосредственное действие сытости есть ослабление внимания и допущение льгот. Кто это допустит, пойдет катиться вниз, как катятся по склону скользкой горы, Вот и беда. Бдите убо! (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 182).

***

Вся жизнь наша слагается из дел, да помышлений. Дела устроите, беритесь устроять помышления, — дело самое нужное. Господь да умудрит вас во всем этом (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 200).

***

Малая кривость <во внутреннем> большою угрожает бедою (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 203).

***

Хорошо делает, кто каждый день начинает как бы дотоле совсем ничего не делал. Кто забывает свое заднее добро, есть самый мудрый человек. Дал бы Бог и нам умудряться в этом (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 212).

***

Чувствуете рассеяние мыслей — поберегитесь. Это очень опасно. Враг хочет загнать вас в какую-нибудь трущобу и гам убить. Мысли блуждать начинают от умаления страха и охлаждения сердца (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 82, 221).

***

Жаждете просвещения духово. Оно само собою приходит, когда кто идет путем духовной жизни, и в какой мере исполняются при сем требования такой жизни, в такой и плод получается, а затем и ведение просветительное приходит... Мы мо хлопотали об успехе в духовной жизни... А дело просто совершается. Надо корень ее поглубже водрузить. Корень — страх Божий! Когда он придет, все ублагоустроит, всему научит... О нем молитесь!., и его своим размышлением развивать старайтесь (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 83, 119).

***

...Вам не на то следует смотреть, что было, а что предлежит. Бывшее — покаяние заглаждает, а предлежащее зависит не от бывшего, а от подвигов и трудов. Мера сих трудов и подвигов бывает мерою очищения, а далее и свидетельства Божия о сем очищении (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 83, 120—121).

***

Жизни духовной Источник, Питатель и Совершитель есть Христос Господь, Который, по неизреченной милости Своей, благоволит вступить в общение тесное с достойно причащающимися Пречистого Тела Его. В эту пору и взговорить Он может душе: «Спасение твое есмь Аз!» Слушайте! Но надобно приступать к Нему в чувстве погибающей, и не имеющей на чем опереться (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 83, 123).

***

...Всегда помнить надо и чувствовать, что успех в духовной жизни и во всех ее проявлениях есть плод благодати Божией (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 83, 163).

***

Теплота и сладость хороши в деле духовном, но не ими надо определять цену деланий духовных (свт. Феофан, Затв. Вышенский. 83, 176).

***

Главное — страх Божий и дух сокрушен... Теплота и сладость хороши в деле духовном; но не ими надо определить цену деланий духовных (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 83, 176).

***

Храните намять Божию и память смертную. От них страх Божий будет в силе. От страха — внимание к себе и всем делам своим, мыслям и чувствам. От сего — трезвенная благоговейная жизнь. От сей — страстей подавление. От сего — чистота. От чистоты — с Богом пребывание, не мыслями только, но и чувством (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 83, 178—179).

***

Дело духовное не в восторгах: самое лучшее его проявление есть дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно (Пс. 50, 19) (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 83, 181).

***

Память о Боге со страхом Божиим, любовь к Богу с упованием и преданность в волю Богу составляют внутреннюю религиозную жизнь... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 56).

***

Спрашиваете: «Что надо делать, когда внутри раздвоение». — Во-первых, ведайте, что ото не худое что, а обычный оборот духовной жизни. Когда дух наш по действию благодати пробуждается, тогда он устремляется к Богу, и все туда устремляет. Эгоистический же нрав и после сего все еще остается и выставляет нрава свои, влеча по старому обычаю к себе и чувство и волю. Оттого все испытывают как и Апостол: хотящу ми твворити доброе, вижу, что мне злое прилежит. — Вот и раздвоение. — Что тут сделать? Всегда принимать сторону духа, а требования эгоистического плотского человека отгонять, подавлять. В сем духовная брань. Она коротка... Как только заметите движение внутри противное духу... отвергайте сердцем, некоею неприязнию поразите сие движение, — и туг же к Господу обращайтесь молитвенно, и Он поможет. Искреннее отвержение; недоброго и искренняя молитва к Господу всегда побеждают; и раздвоение внутреннее пресекают... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 58-59).

***

Видит Бог наперед жизнь человека в целом... и решает: сему быть в числе верующих и спасенных, а сему не быть... Определение Божие есть вывод из всей жизни человека; сама же жизнь течет и по склонениям произволения. и по воздействию на нее Божеского Промышения и внутри и вовне... Бог все делает, чтоб вразумить человека. Если после всех попечений о нем видит его не хотящим исправляться, то оставляет его, как бы говоря: ну. делать нечего, оставайся. Бог не хочет смерти грешника; но и произволения не насилует, и только все делает для склонения произволения на добро. Нее такое Он предвидит о каждом, и как предвидит, так и определяет (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 60).

***

...Основной характер жизни: терпение, — терпение труда делания и преодоления трудностей... Если б у нас все всегда было хорошо, мы заснули бы (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 09).

***

Держите же так: всегда принадлежать Господу. Это многого требует: в мыслях всегда носить Господа; в сердце — всегда иметь чувство к Господу; в воле — все делаемое делать для Господа. Три пунктика, но такие, которые все в себе совмещают, — всю жизнь обнимают (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 72).

***

...Духовные утешения в жизни но Богу суть придаток, а не главная суть. Суть ее — сила и крепость держаться в добром порядке и внутренно и внешно. Утешения же и восторги звучат только: трудись, есть из-за чего. Потому, когда отходят они, не к отчаянию надо подвигаться, а усерднее браться за обычные труды богоугодной жизни, и внутренней и внешней (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 80).

***

Падение есть делом совершение худого, богопротивного, при сознании худости и богопротивности того и при прещении совести. Падение причиняет акт греховный. Акт бывает греховен, когда есть произвольное соизволение на дурное. Грешны мысли, когда произвольно дают им место в душе. Но когда мысли лезут сами, душа же их не хочет, и противится им, тут нет греха, а борьба добрая (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 85—86).

***

Нечувствие породит нерадение, от того и другого возьмет силу забвение. Сии три составляют полный паралич душевный (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 89).

***

Стоя пред лицем Господа, других мыслей не пускать... а только Господа зреть с должными к Нему чувствами, что видит, слышит, готов внять и исполнить. — Не оставляйте слово без помышлений о Господе и о том, что Он есть для нас, но помышления имейте простые: что Он близ, хранит, держит, учит, руководит... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 103).

***

Заботьтесь, чтобы все шло от сердца. О внешних положениях не думайте (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 103).

***

Главное — установиться в сердце пред лицем Бога, и стоять так неотступно. — Когда это есть, тогда все прочее придет само собою. — В череде изменений духовных в сердце — самое лучшее есть тяготение внутрь... для сопребывания с Господом. Тогда все внешнее отходит: остается Бог в душе и душа в Боге... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 121).

***

...Смерть не пресекает хода духовной жизни (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 84, 126).

***

Успевает ли кто в жизни, и насколько успевает, этого заметить не дается, потому что иначе всякий сам съедал бы себя с глаз. Неведение это держит в страхе и постоянно подновляет ревность, уверяя, что ничего еще не сделано и что, следовательно, надо снова начинать.

Снова начинать — такой закон духовной жизни... Каждый день надо считать первым днем жизни в страхе Божием, — заднее все забывая, кроме грехов, о коих всегда надо каяться.

Трудности пути, препятствия, расслабление, уныние — все это случайности, которые приходят и отходят. На них нечего обращать внимание. Надо им противопоставлять убеждение, что цель впереди верна, и что средства, кои нам даны, надежно ведут к ней. От этого все тревоги будут отходить, исполняя душу благонадежней (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 86, 8).

***

Лучше всего, если совсем себя забудете, а будете только иметь в мысли, как бы Бога не прогневить чем, неугодным Ему в мыслях, словах и делах. Если не поостережетесь и будете мо обращать внимания на людские речи и взоры, то сделаете из себя (извините) чирей, самый чувствительный даже к движению воздуха, а не только к прикосновению. Смотрите в оба — сами. Вот мера: кто смирен, тот не может видеть, чтобы кто-либо относился к нему ниже его достоинства, ибо он так низким себя считает, что никто не может отнестись к нему ниже того, как бы ни ухитрялся. В сем премудрость! (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 86, 15).

***

На языке пусть будет молитва Иисусова, в уме — предзрение Господа пред собою, в сердце — жажда Бога, или общения с Господом. Когда все сие будет постоянно, тогда Господь, видя, как нудите себя, подаст просимое (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 86, 94).

***

Не надо никогда насиловать течения событий, а смотреть внимательно, как они текут, и пользоваться тем во спасение свое (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 86, 98).

***

Что за победительная мысль? Когда обращается кто к Богу, тогда происходит борьба — самолюбие и мир, с одной стороны, а Божии истины — с другой. Перебирает человек эти истины, и одолевает самость и мир, но из этих истин не все одинаково на всех действуют: на одного одна более действует, на другого другая. Но есть среди них для каждого такая, которая как только вспадет в сознание, тотчас склоняет человека на сторону Божию. Эта истина в первой борьбе оканчивает победу — и в частных борьбах тоже прогоняет врагов (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 86, 98-99).

***

Я полагаю, что у вас часто вертится вопрос: что же делать, как быть? — Полагаю также, что и ответ на это тоже дается у вас в сердце: что же делать, кроме как душу спасать. — И это ответ на все случайности. Когда душа спасается, все прочее будь не будь, — или что ни будь, спасение души со всеми порядками жизни мирится, и не только мирится, но и всех оживляет и освящает...

Жизнь свою надо в руки Божии предать. И Он все устроит наилучшим образом. Да ведь Он уже и строит. И все доселе бывшее с вами есть Его Промышления о вас дело... верите ли сему, или нет. Но если Бог все строит о вас, а вы не верите, не исповедуете, то сами видите, что так держать себя в отношении к Богу есть дело очень неисправное. — Все надо принимать от руки Господни, и за все благодарить. Извольте это написать на сердце. И первым делом поставить убедиться в сем. Пересмотрите все случайности жизни вашей — и во всем увидите благодеющий перст Божий, и возблагодарите Господа (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 86, 153—154).

***

Относительно течения жизни да ведает, что его переменить не наших сил дело. Наша мудрость вся должна состоять в том, чтобы прилаживаться ко всякому строю жизни, какой пошлет Господь, — так чтоб нам было, сколько это возможно, покойнее (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 86, 154—155).

***

Что мешает внутреннему строю, того ни под каким видом не допускать. Вот для этого и надо под боком иметь старца. Лучше всего для этого идет духовник. Мало-мало, что встретится, тотчас спросить. Совесть будет спокойна.— А то она будет законно теребить (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 86. 190).

***

В принятии пищи — немо оскудить питание, равно и у сна отнимать кое-что. Как что — сами смотрите. Не нужно вязать себя, а свободно действовать, иногда так, иногда иначе; одно имея в виду — плоти угодия не творить, и ни в чем не самоугодничать. И спать или бодрствовать тоже разно можно, имея одну меру: не засыпаться крепко (свт. Феофан. Затв. Вышенский, 86, 197).

***

Взявшись благоугождать Богу, надо, во-первых, все принимать спокойно и терпеть благодушно, а во-вторых, уметь держать себя при сем и действовать. Первое легко: стиснул зубы и — молчи. А второе очень трудно, особенно потому, что неспокойный дух тотчас наружу лезет и чрез слово, и чрез дело, и чрез движение, и чрез мину, это обстоятельство все и портит, как сами видите. — Но имеете опыт, извольте учиться, наука проста, но трудно заучиваема. Именно: в случаях неприятных, породивших неприятные против других чувства, не следует ни  говорить, ни действовать. Надо наперед успокоиться — и совершенно исторгнуть из сердца неприятность, чтоб и следа ее не было... Тогда и речь и дело пойдут ладно. Можно тогда и сурово и строго говорить, — даже бранчливо, — и речь не произведет худого действия: ибо дух в ней будет не раздражительный, а мирный и любовный... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 198—199).

***

Есть враг около не затем, чтоб ему покорствовать, а чтобы с ним бороться и борьбою вырабатывать в себе противоположное добро: вместо похотности — целомудрие, вместо гордости — смирение... В этом задача вашей жизни... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 209).

***

Сознавая себя обязанным угождать Богу, дух не знал бы, как удовлетворить сей обязанности, если бы не руководила его в сем совесть (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 87, 32).

***

...Духовность есть норма человеческой жизни... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 87, 45).

***

...К вам приходит бедный; это Бог его привел. Что вам сделать надо? Помочь. Бог, приведший к вам бедного, конечно, с желанием, чтоб вы поступили в отношении к сему бедному, как Ему угодно, смотрит на вас, как вы в самом деле поступите. Ему угодно, чтоб вы помогли. Поможете? Угодное Богу сделаете, — и сделаете шаг к последней цели — наследию неба. Обобщите этот случай, — выйдет: во всяком случае и при всякой встрече надобно делать то, что хочет Бог, чтоб мы сделали. Л чего Он хочет, это мы верно знаем из предписанных нам заповедей. Помощи кто ищет? Помоги. Обидел кто? Прости. Сами обидели кого? Спешите испросить прощение и помириться. Похвалил кто? Не гордитесь. Побранил? Не сердитесь. Пришло время молитвы? Молитесь. Работать? Работайте... (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 87, 59—60).

***

Весь же строй христианской жизни таков: веруй в Бога, в Троице покланяемого, спасающаго нас в Господе Иисусе Христе благодатию Святаго Духа и, принимая благодатные силы чрез Божественные таинства Святой Церкви, живя по заповедям Евангелия, одушевляясь упованием, что Бог за малый посильный труд наш, ради веры в Господа Спасителя и послушания Ему, не лишит нас небесного. Это я нарочно прибавляю, чтоб вы видели в каком духе должно творить дела нам — христианам сущим. Ибо иные говорят: делай-делай; а другие: веруй-веруй. Надо то и другое: веру сочетавать с делами и дела с верою (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 87, 62).

***

...Когда <духовные потребности> не удовлетворяются, то, будь все другие удовлетворяемы богато, покоя не бывает (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 87, 65).

***

...Жизнь <духовная> с памятью о Боге и следованием своей совести сама в себе есть неистощимый источник радостей духовных, сравнительно с которыми земные радости, что полынь пред медом (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 87, 164).

***

Прочное умиротворение мыслей есть дар Божий; но дар сей не дается без усиленных собственных трудов. И одними своими трудами вы ничего не достигнете — и Бог ничего вам не даст, если не потрудитесь всеусильно. Таков закон неотложный (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 87, 176).

***

В духовной жизни книги — только руководство. Само познание приобретается делом (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 87, 249).

***

Жизнь духовная — особый мир, в который не проникает мудрость человеческая (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 87, 250).

***

...Есть единая истинная жизнь, обнаруживающаяся и состоящая в противлении страстям и преодолении их (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 88, 21—22).

***

Авва Исаия пресвитер говорил, что некто из отцев сказал: «Каждый человек должен прежде всего стяжать веру в Бога и непрерывное стремление к Нему; потом незлобие и невоздаяние злом за зло, благодушное перенесение зла, смиренномудрие, чистоту, человеколюбие и любовь ко всем, покорность, кротость и долготерпение, постоянство и любовь к Богу; должен непрестанно призывать Бога с сокрушением сердца и с истинною любовию; не надобно ему смотреть на прошедшее, но обращать внимание на будущее; не надобно надеяться на добрые дела свои, или служение, но просить непрестанно помощи Божией, по причине находящих каждодневно искушений» (98, 15).

***

Один брат просил авву Исаию сказать слово. Старец говорит ему: «Если хочешь последовать Господу нашему Иисусу Христу, то сохраняй Его слово и (умерщвляй) ветхого человека; если хочешь прилепиться к Нему, то должен до самой смерти отсекать (всех), удаляющих тебя от креста, и приготовить себя к понесению уничижения и к спокойствию в отношении к злотворящим тебе; должен смирить себя пред желающими властвовать над тобою; должен соблюдать безмолвие и никого не осуждать в сердце своем» (98, 15—16).

***

Авва Исаия сказал: «Возненавидь все в мире и спокойствие телесное, ибо ото сделало тебя врагом Бога. Как человек, имеющий врага, сражается с ним, так и мы должны сражаться с телом, а не покоить его» (98, 16).

***

Один брат спросил авву Макария Великого: «В чем состоит совершенство?» Старец отвечал: «Человек не может быть совершенным, если не приобретет смирения в душе и в теле, столь великого, чтобы не оценить себя ни за какое дело, но смиренно считать себя ниже всякой твари; чтобы никогда не осуждать никого, кроме себя самого; чтобы переносить обиды и бесчестия, исторгнуть из сердца своего всякую нечистоту; заставить себя быть долготерпеливым, благим, братолюбивым, целомудренным, воздержным — ибо в Писании сказано: доселе Царствие Небесное нудится, и нуждницы восхищают е (Мф. 11, 12); чтобы прямо смотреть глазами своими, обуздывать язык, удаляться от всякого пустого и душевредо слуха, соблюдать правоту рук, чистоту сердца пред Богом и непорочность тела; постоянно иметь представление и память о смерти; чтобы отложить всякий гнев и злобу, отречься от всего вещественного и плотских удовольствий, то есть от диавола и всех дел его; совершенно покориться Всецарю Богу и всем Его заповедям, и непрестанно, во всякое время, во всякой вещи и во всяком деле иметь Его пред собою» (98, 18—19).

***

Один брат просил авву Пимена: «Как должно жить человеку?» Старец отвечал: «Посмотрим на Даниила: не нашлось на него иного обвинения, как только в служении Богу» (98, 20).

***

Авва Сисой говорил: «Будь смиренным, отвергайся своей воли, не имей земных попечений» (98, 21).

***

Авва Фома, приближаясь смерти, сказал детям своим: «Не живите с еретиками; не знакомьтесь с людьми знаменитыми; не простирайте рук ваших, чтобы собирать, но охотнее простирайте их, чтобы раздавать» (98, 21—22).

***

Старец сказал: «Что сам ненавидишь, того не делай другому. Если ты не любишь, когда на тебя клевещут, то и сам ни на кого не клевещи; если ты не любишь, когда тебя поносят, то и сам никого не поноси; если не любишь, когда тебя унижают, обижают, похищают твою собственность и другое подобное причиняют тебе, то и ты никому сего не делай. Кто может сохранить это слово, тому оно достаточно ко спасению» (98, 22).

***

Старец сказал: «Вот основания жизни монашеской: труд, послушание, заботливость, неосуждение, неоклеветание и нероптание. Ибо в Писании сказано: любящие Господа ненавидите злая (Пс. 96, 10). Жизнь монаха должна состоять в том, чтобы не нападать ни на кого, не обижать, не смотреть глазами на злое, не любопытствовать, не слушать чужих речей, не похищать руками, но лучше отдавать, не превозноситься в сердце своем, не пресыщать чрева своего, но во всем поступать с рассуждением. Вот в чем должна состоять жизнь монаха!» (98, 22-23).

***

Авва Фома, сказал детям своим: «Назначение христианина — подражать Христу» (98, 24).

***

Брат спросил авву Моисея: «Что помогает человеку во всяком труде его?» Старец отвечал: «Бог помогает, ибо написано: Бог нам прибежище и сила, Помощник в скорбел, обретших им зело (Пс. 45. 2)». Брат спросил еще: «Для чего соблюдаются посты и бдения?» Старец отвечал ему: «Все это смиряет душу нашу, ибо написано: виждь смирение мое, и труд мой, и остави вся грехи моя (Пс. 24, 18). Если душа принесет эти плоды. Бог за это являет к ней Свое милосердие». Брат еще спрашивает старца: «Что делать человеку, когда нападает на него искушение или вражеский помысл?» Старец отвечает ему: «Тогда человек должен умолять со слезами Благость Божию о помощи; и он скоро успокоится, если будет просить разумно. Ибо Писание говорит: Господь мне Помощник и не убоюся, что сотворит мне человек (Пс. 117, 6)». Брат еще спросил: «Вот человек бьет раба своего за сделанный им проступок: что должен говорить раб?» Старец отвечает: «Если раб добрый, он будет говорить: помилуй меня, я согрешил!» «И более ничего не должен говорить?» — спросил брат у старца. «Ничего, — отвечал старец, — ибо когда раб сознается в своей вине и скажет: согрешил я, — господин его скоро умилосердится над ним. Цель всего этого та, чтобы не осуждать ближнего, ибо когда рука Господня убивала всякого первенца в земле египетской, там ни одного не осталось дома, в котором бы не было мертвого». Брат спрашивает: «Что значат твои слова?» Старец отвечал: «То, что если будем внимательны к своим грехам, — мы не будем смотреть на грехи ближнего. Ибо это — безумие человеческое оставлять своего мертвеца и идти плакать над мертвецом ближнего; а умереть для ближнего своего то же значит, что чувствовать свои грехи и не думать ни о ком другом, хорош ли он, или худ. Не делай зла никому, и ни против кого не мысли зла в сердце своем; не презирай того, кто делает худо; не входи в сообщество с человеком, который вредит своему ближнему, и не радуйся с тем, который делает зло другому; не укоряй никого, но говори: Бог знает каждого; не соглашайся с клеветником, не забавляйся его злоречием; но и не питай ненависти к тому, кто поносит ближнего своего. Вот что значит не осуждать по Писанию: не судите., да не судимы будете (Мф. 7, 1). Не имей вражды ни с кем, и не питай вражды в сердце своем. Не должен ты ненавидеть и того, кто враждует на ближнего своего. В этом-то и состоит мир. Утешай себя тем, что труд — кратковременный, а успокоение за него — вечное, по благодати Бога-Слова» (97, 160—162).

 

Система Orphus Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter


<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>