<<<   БИБЛИОТЕКА   >>>


Сокровищница духовной мудрости

ПОИСК ФОРУМ

 

Порок

Горе нам, что диавол уловляет нас сластолюбием, болезнями, нуждами и всеми кознями своими: однако мы не хотим оставить своих пороков (прп. авва Исаия, 59, 195).

***

Хотя все пороки имеют между собой связь, выходя из одного и того же сердца; однако же, при оправдании в преступлении, не имеют они между собой ничего общего (свт. Афанасий Великий, 2, 24).

***

...<Порок> — это лукавое и противное Христовой заповеди употребление того, что дано нам Богом для доброй цели... (свт. Василий Великий, 9, 83).

***

...Порок есть не что иное, как оскудение добродетели (свт. Василий Великий, 9, 331).

***

...Душа, как скоро привыкнет к отступничеству, наполняется сильной невоздержностию, любостяжательностию, ненасытностию, лживостию и всяким злонравием, и наконец, погружаясь в крайнее зло, низвергается в бездну порока (свт. Василий Великий, 9, 369).

***

Как порог в реке обращает в другую сторону стремление вод, так порок отвращает ведение от сердца (прп. Ефрем Сирин, 30, 157).

***

Не трудно дойти до порока, но страшно и тяжело пребывать в том же пороке (прп. Ефрем Сирин, 30, 190).

***

Порок, когда следуют за ним, чернит своих делателей, а добродетель, когда упражняются в ней, преуспевших делает светлыми (прп. Ефрем Сирин, 30, 412).

***

Порок ослепляет разум, а покаяние, возжегши светильник, издали указует ему Бога (прп. Ефрем Сирин, 32, 155).

***

Желаешь ли преодолеть в себе порок — преодолеешь смирением (прп. Ефрем Сирин, 33, 119).

***

Если осуждается порок в нас, полезно это нашей душе. Если же осужден будет в других, принесет эту пользу членам нашим. И подавлен он будет и здесь, и там... Если никто не преследует порока, то растет его наглость, и у всякого он уже во вратах (прп. Ефрем Сирин, 34, 303).

***

...Порок есть дело удобно возбуждающее к соревнованию и без труда исполняемое... всего легче сделаться порочным, хотя бы никто нас в том не руководствовал (свт. Григорий Богослов, 12, 23—24).

***

...Порок... есть нечто неподводимое под правила, и у человека нет средств делать злых добрыми (свт. Григорий Богослов, 12, 109).

***

Избегать порочной жизни могут и худые люди; потому что открытый порок для многих ненавистен (свт. Григорий Богослов, 15, 315).

***

Добродетельному стыдно быть защитником порочных; это почти то же, что собственною ногою стать на стезю порока (свт. Григорий Богослов, 15, 362).

***

Человек не вдруг умирает с голода; но для порочных худая жизнь есть смерть (свт. Григорий Богослов, 16, 205).

***

Если же говоришь, что противная сила крепче, и порок вполне царствует над человеком, то обвиняешь в несправедливости Бога... (прп. Макарий Египетский, 67, 21).

***

...Части порока так же между собой связаны, как на доброй стороне связаны между собой и одни от других зависят добродетели (прп. Макарий Египетский, 67, 268).

***

Привыкшие к обольщениям порока, когда слышат о Боге, как бы обеспокоенные неприятной беседой, огорчаются в уме (прп. Макарий Египетский, 67, 293).

***

...Смерть диаволу, если порок не приведен в исполнение и бездейственен (прп. Макарий Египетский, 67, 335).

***

Порок ласкает и манит душевную волю мирскими пожеланиями и плотскими удовольствиями (прп. Макарий Египетский, 67, 399).

***

Душа, сподобившаяся вместить в себе силу свыше и оный Божественный огнь, имея в членах своих срастворенную любовь небесного благого Духа, совершенно отрешается от уз порока (прп. Макарий Египетский, 67, 408).

* **

Хотя порок пребывает в самом естестве, однако же преобладает там только, где находит себе пажить (прп. Макарий Египетский, 89, 247).

***

...Когда дар Божий и благодать приумножаются в человеке и богатеет он в Господа, тогда порок, хотя отчасти и остается в человеке, не может вредить ему и не имеет никакой над ним силы, или никакой в нем доли (прп. Макарий Египетский, 89, 247 248).

***

...Все, происшедшее от скотского бессловесия и взятое в отдельности, при худом употреблении ума стало пороком; как и наоборот, если рассудок восприимет власть над таковыми движениями, то каждое из них превратится в вид добродетели. Так раздражительность производит мужество, робость — осторожность, страх — благопокорность, ненависть — отвращение от порока, сила любви — вожделение истинно прекрасного, а величавость нрава возвышает над страстями, и образ мыслей сохраняет непорабощенным злу. Такой вид возношения духа похваляет и великий Апостол, повелевая постоянно мудрствовать горняя (ср.: Кол. 3, 2). Так можно найти, что всякое таковое движение, возносимое возвышенностью мысли, сообразуется с красотою того, что но образу Божию. Но поелику есть какая-то тяжелая и вниз стремящаяся наклонность греха, то чаще бывает иное; ибо тяжестью бессловесного естества более увлекается вниз владычественное души, нежели сколько тяжелое и перстное возносится вверх возвышенностью мысли. Посему нередко окаянство наше делает, что не узнаем Божия дара; потому что плотские страсти налагаются, подобно гнусной личине, на красоту того, что по образу <Божиему> (свт. Григорий Нисский, 18, 151-152).

***

...Не имел бы и силы порок, не прикрашенный ничем хорошим, привлекающим обольщаемого к пожеланию (свт. Григорий Нисский, 18, 157).

***

...Порок не столько могуществен, чтобы превозмогать ему добрую силу, и безрассудство естества нашего не выше и не тверже Божественной премудрости. Да и невозможно превратному и изменяемому быть сильнее и постояннее того, что всегда то же и водружено в добре. Совет же Божий всегда и непременно непреложен, а нашей природы превратность нетверда даже и во зле (свт. Григорий Нисский, 18, 160 161).

***

...Гак как порок не простирается в беспредельность, но ограничен необходимыми пределами, то по сему самому за пределом зла следует преемство добра; а таким образом... всегдашняя подвижность нашей природы опять, наконец, возвращается на добрый путь, припамятованием прежних несчастий уцеломудреваемая не отдаваться снова в плен подобным бедствиям. Поэтому нам снова будет возможно течение на поприще добра, потому что порок по природе своей ограничен необходимыми пределами (свт. Григорий Нисский, 18, 162).

***

Быть в Сущем значит быть действительно; но если что отпало от Сущего, то оно уже и не в бытии; потому что быть в пороке не значит в собственном смысле быть (свт. Григорий Нисский, 19, 52—53).

***

Вот верх благ, венец надежд, предел всякого блаженства — естеству не возмущаться более пороком... (свт. Григорий Нисский, 19, 54).

***

Как добродетель оставляет замечательные черты в жизни и в разумении, так и порок усматривается в том и другом (свт. Григорий Нисский, 19, 76).

***

...Порок не остается навсегда хранимым сам собою, но всякий раз бывает порождаем иным, когда благородное, бодрое, скорое и высоковыйное в нашем естестве поползается в вожделение сочетания с безгласным и бессловесным (свт. Григорий Нисский, 19, 142).

***

...Порочность не состоятельна сама по себе, но составляется лишением добра. А доброе всегда одинаково, и постоянно пребывает, и составляется без всякого предварительного лишения чего-нибудь. Умопредставляемое же противоположным доброму, в сущности, не существует. Ибо что не существует само по себе, то вовсе не существует. И порочность есть лишение Сущего, а не бытие (свт. Григорий Нисский, 19, 276 —277).

***

...Расположенность к пороку приносит погибель любящему зло (свт. Григорий Нисский, 19, 343).

***

Если же, по твоему мнению, рачение о добром трудно, то сравни с противоположной жизнию, и найдешь, сколько труднее порок, если примешь во внимание не настоящее, но что будет после. Ибо кто услышал о геенне, тот ужо не с трудом каким и усилием будет удаляться от греховных удовольствий; а напротив того, и одного страха, овладевшего помыслами, достаточно ему, чтобы изгнать из себя страсти (свт. Григорий Нисский, 19, 449).

***

...Если в жизни добродетельной напечатлеваются черты самого Божества, то явно, что жизнь порочная делается образом и лицом противника (свт. Григорий Нисский, 19, 450).

***

...По искоренении порока на его место вводится добродетель; а по преуспеянии в этом, мудрование плоти не восстает уже против духа, и не может восстать, потому что умерщвлена его сила противиться, но делается готовым ко всякому надлежащему служению, пребывая благопокорным и послушным владычеству духа. Ибо когда прогнан воитель — защитник порока, а на место его вошел ратоборец добродетели, облекшийся в броню правды и вооруженный мечом духовным, оградившийся защитительным вооружением — шлемом спасения, щитом веры, имеющий на себе всякое духовное вооружение (см.: Еф. 6, 14—17); тогда раб — тело боится своего господина и с готовностью принимает повеления преобладающего, по которым при служении тела преспевает добродетель (свт. Григорий Нисский, 20, 258).

***

Невозможно представить иного происхождения пороку, кроме отсутствия добродетели. Как за отнятием света последует мрак, а при свете его нет: так, пока в естестве добро, порок сам по себе неосуществим; удаление же лучшего делается происхождением противоположного (свт. Григорий Нисский, 21, 19).

***

...Господь внедрил в нас такое расположение к добродетели и такое отвращение от порока, что ее одобряют все и непричастные к ней, а порок осуждают и отвращающиеся от него и предающиеся ему (свт. Иоанн Златоуст, 44, 286).

***

...Зараженный... каким-нибудь пороком очень скоро отстанет от него и исцелится, если всегда будет ходить в церковь и постоянно слушать поучения; но кто прервал связь с этим собранием, уклонился от отеческого наставления и убежал из врачебницы, тот, хотя и кажется здоровым, скоро подвергнется болезни (свт. Иоанн Златоуст, 44, 670).

***

Будем заботиться о добродетели и избегать порока, потому что первая приносит пользу и живым, и отшедшим, а последний вредит с обеих сторон, подвергая их позору и уводя к вечным наказаниям (свт. Иоанн Златоуст, 45, 711).

***

...Неправое учение обыкновенно ведет за собой дурную жизнь, так и развратная жизнь часто производит неправые учения (свт. Иоанн Златоуст, 46, 241).

***

...От порочного и развратного (человека) все отвращаются и ненавидят, хотя бы он приобрел многий достаток (свт. Иоанн Златоуст, 46, 338).

***

...Вся порочность происходит от нашего легкомыслия, от того, что мы не с начала и не с первого возраста руководим детей к благочестию (свт. Иоанн Златоуст, 46, 340).

***

Худые навыки, усиливаясь с течением времени, производят такой вред, что люди, однажды предавшись разврату, уже не могут покориться никакому убеждению и, как пленники, влекутся туда, куда направляет их диавол. Он, наконец, управляет ими и делает те гибельные внушения, которым юноши с удовольствием следуют, имея в виду только настоящее услаждение и не думая о скорбях в будущем (свт. Иоанн Златоуст, 47, 643).

***

Так обыкновенно действует порок: всегда враждуя против добродетели, он свои преступления старается ей приписывать (свт. Иоанн Златоуст, 47, 669).

***

Порок доставляет кратковременное удовольствие и продолжительную скорбь, а добродетель — кратковременный труд и продолжительную пользу, а вместе удовольствие (свт. Иоанн Златоуст, 47, 813).

***

Как гной, скопившийся в светлом зрачке глаза, ослепляет и помрачает свет его, так и ум, занятый пороками, помрачается и ослепляется в душе нашей (свт. Иоанн Златоуст, 48, 24).

***

...Нет ничего хуже человека, преданного порокам, хотя бы он был царем; и напротив, нет ничего выше человека, стяжавшего добродетель, хотя бы он был узником (свт. Иоанн Златоуст, 48, 58).

***

Как гнилые раны очищаются горькими лекарствами, прижиганиями и отсечениями, так и пороки останавливаются наказанием (свт. Иоанн Златоуст, 48, 75).

***

Нет ничего бессильнее человека порочного; он побеждается собственным своим оружием; как железо гибнет от ржавчины и мех от моли, так и грешник от порока (свт. Иоанн Златоуст, 48, 122).

***

...Нет ничего ничтожнее и бессильнее порока, хотя бы он был окружен бесчисленным богатством, хотя бы имел великую внешнюю власть (свт. Иоанн Златоуст, 48, 313).

***

Что может быть несчастнее человека, живущего порочно, который, кроме того, что раболепствует имуществу, еще оскорбляется достоинствами других, славу других считает собственным наказанием, призывает суд сам на себя, терзается своей совестью, мучится в своей душе, становится палачом для самого себя? (свт. Иоанн Златоуст, 48, 320-321).

***

...В самом пороке уже заключается наказание; ты сам, еще прежде наказания, причиняешь себе наказание, рождая зло в самом себе (свт. Иоанн Златоуст, 48, 367).

***

Как добродетель заключает в себе самой награду еще прежде венцов, гак порок заключает в себе самом мучение еще прежде наказания (свт. Иоанн Златоуст, 48, 389).

***

Пусть никто не осуждает нас, что мы назвали человека порочного худшим дикого зверя. Зверь хотя не имеет кротости от природы, но легко может быть обманут и проявить себя тем, что он есть; а от человека, замышляющего зло и принимающего на себя различные виды, остеречься гораздо труднее, нежели от дикого зверя; часто он одевается шкурой овцы, а внутри скрывает волка; поэтому многие неосторожные и впадают в его сети (свт. Иоанн Златоуст, 48, 467-468).

***

Если кратковременный порок есть тяжкое зло, то какое; прощение, какое оправдание могут иметь те, которые постоянно упражняются в нем и никогда не насыщаются? (свт. Иоанн Златоуст, 48, 471).

***

...Порочным пожеланиям не нужно дозволять рождаться, а зарождающиеся подавлять внутри и иссушать в самом корне (свт. Иоанн Златоуст, 48, 484).

***

...Природа сама в себе не заключает порока, но принимает его <по свободному произволению души>, увлекаясь беспечностью (свт. Иоанн Златоуст, 48, 488).

***

Непорочный есть тот, кто свободен от всякого преступления, скверны и нечистоты, не имеет никакого порока, беззакония и греха; он же и блаженный, потому что по отшествии из здешней жизни удостоится истинного блаженства, просветится светом Боговедения и вселится в покое и наслаждении вечной жизни, т. е. Царства Небесного... (свт. Иоанн Златоуст, 48, 782—783).

***

Таков порок: он часто, еще не слыша обличения, тяготится самим присутствием людей, живущих честно (свт. Иоанн Златоуст, 49, 47).

***

(Человек), предавшийся неправым действиям, хотя бы был окружен тысячью стен, ничем не отличается от безоружного и незащищенного (свт. Иоанн Златоуст, 49, 179).

***

Если ты будешь иметь огонь порочного пожелания, то представь огонь тамошнего мучения, и твой огонь погаснет (свт. Иоанн Златоуст, 49, 583).

***

Памятование о таковых словах <о геенне>, как бы некоторое лекарство горькое, может истребить всякий порок, если оно будет постоянно жить в нашей душе (свт. Иоанн Златоуст, 49, 589).

***

Удовольствия порока кратковременны, а скорбь постоянна; от добродетели же, напротив, радость нескончаемая, а труд — только временный (свт. Иоанн Златоуст, 51, 235).

***

Если... бояться Бога значит иметь мудрость (см.: Притч. 1,7), а порочный не имеет этого, то, без сомнения, он лишен мудрости; а лишенный истинной мудрости бессмысленнее всех (свт. Иоанн Златоуст, 51, 276).

***

Кто порочен по жизни, тот не может ни отказаться от развращенного учения, ни пребывать в здравой вере; не принимает все это по большой необходимости (свт. Иоанн Златоуст, 52, 42).

***

Порочная жизнь унижает догматы о воскресении, о бессмертии души, о суде и принимает много противного: судьбу, необходимость, неверие в Промысл. Душа, погрязшая в многочисленных пороках, старается изобретать для себя подобного рода утешения, чтобы не скорбеть при мысли, что есть Суд и что нас ожидает воздаяние за добро и зло. Такая жизнь производит бесчисленное множество зол, делает людей зверями и даже бессмысленнее зверей; что есть в каждой породе зверей порознь, то она часто соединяет в одном человеке и низвращает все (свт. Иоанн Златоуст, 52, 412).

***

Я не думаю, чтобы можно было из живущих порочно найти хотя одного человека, который бы не держался какой-либо из многочисленных сатанинских мыслей, что есть судьба, что все происходит случайно и устрояется без порядка и рассуждения (свт. Иоанн Златоуст, 52, 412—413).

***

Таковы все люди порочные, сознающие .за собой множество зол: они часто пробуждаются от сна с беспокойными мыслями, со смущенными глазами; все возбуждает в них подозрение, все приводит их в ужас, душа их исполнена тяжкого предчувствия и боязни, смущается и изнывает от страха и ужаса. Ничего не может быть бессильнее, ничего безумнее такой души; как беснующиеся не способны владеть собой, так и она собой не владеет. Как она может прийти в сознание, подвергшись такому омрачению? Между тем если бы она любила тишину и спокойствие, то могла бы познать свое благородство. Но когда ее возмущает и устрашает все: и сновидения, и слова, и действительные явления и подозрения, — то как она может прийти в самосознание, находясь в таком неспокойном и расстроенном состоянии? (свт. Иоанн Златоуст, 52, 413).

***

Самое ужасное действие порока состоит в том, что впавшим в него он не дает видеть всю опасность собственной гибели; напротив, валяясь в грязи, они воображают, будто наслаждаются благоуханиями; потому-то они и не могут освободиться, а будучи полны червей, гордятся, точно украшены драгоценными каменьями. Они даже и не желают истребить их, но откармливают и разводят в самих себе до тех пор, пока не передадут их червям будущего века, так как здешние — приспешники будущих, а лучше — не только приспешники, но родоначальники тех, никогда не умирающих червей, по сказанному: червь их не умирает (Мк. 9, 44). Они-то возжигают и геенну, никогда не угасающую. Итак, чтобы этого не было и с нами, иссушим источник зол, угасим пещь, исторгнем снизу корень порока, так как, если худое дерево срубишь поверх земли, никакой не сделаешь пользы, потому что снизу останется корень порока, из которого опять пойдут худые отпрыски (свт. Иоанн Златоуст, 52, (613—614).

***

Если ты говоришь... о приятности порока, то скажи и о конце его: ведь он ведет к смерти, как добродетель руководит нас к жизни (свт. Иоанн Златоуст, 52, 630).

***

Когда овладевает душой порочное пожелание, тогда разумное око ее, помрачившись, подобно как телесные очи помрачаются облаком и тьмой, не может видеть ничего: ни пропасти, ни геенны, ни страха, и она, будучи, наконец, не в состоянии противиться силе пожелания, делается удобопреклонной ко греху; перед очами ее как бы воздвигается непроницаемая стена, которая не позволяет лучу правды просветить разум ее, потому что порочные помыслы, порождаемые пожеланием, со всех сторон окружают ее (свт. Иоанн Златоуст, 53, 104).

***

Когда ты поносишь кого-нибудь, это голос не души, но твоего гнева; когда срамословишь, то не она так говорит, но твое безрассудство; когда злословишь — это говорит ненависть; когда обманываешь это дело любостяжания: все это не душе принадлежит... Эти пороки принадлежат прившедшим в душу страстям (свт. Иоанн Златоуст, 53, 530).

***

...Пороки противны природе, так что если они более господствуют над нами, то это... служит признаком большой с нашей стороны лености (свт. Иоанн Златоуст, 54, 19).

***

...Если ты имеешь много телесных преимуществ, а душевных не имеешь, то как же ты не хуже бессловесных? Представь себе кого-либо самого порочного, живущего в неге и изобилии: конь способнее его к войне, вепрь крепче, заяц быстрее, павлин красивее, лебедь благозвучнее, слон больше, орел зорче, все птицы богаче. Почему же ты достоин чести обладать бессловесными? По разуму... опять ты хуже их, потому что, когда ты, имея разум, бываешь глупее бессловесных, то лучше было бы, если б ты сначала не был разумным (свт. Иоанн Златоуст, 54, 287).

***

Порок есть тьма, есть смерть, есть ночь; (вследствие его) мы не видим того, что нужно, не делаем того, что должно (свт. Иоанн Златоуст, 54, 551).

***

...В пороке... за удовольствием следуют болезни и мучения, так что от этого само удовольствие пропадает (свт. Иоанн Златоуст, 54, 631).

***

...Человек порочный не только там, но и здесь несет наказание, постоянно живя в страхе, ни на кого не смея взглянуть с дерзновением, трепеща, бледнея, томясь (свт. Иоанн Златоуст, 54, 700).

***

...Когда сребролюбие, самолюбие и непокорность соединяются вместе, то чего еще недостает для совершенной погибели? Тогда все развращается и образуется огромное болото грехов (свт. Иоанн Златоуст, 54, 805).

***

Оставаясь порочным в старости, он <человек> показывает, что в юности он был таким не по неведению, не по неопытности, не по (молодому) возрасту, а по нерадению... Кто и в старости бесчинствует по-прежнему, то можно ли такому человеку и называться старцем, когда он не почитает даже своего возраста? (свт. Иоанн Златоуст, 55, 73).

***

...Кто по собственной воле предается порокам, тот достоин не слез, а рыдания... (свт. Иоанн Златоуст, 55, 192).

***

...Будем убегать от порока, избирать добродетель, чтобы прежде всего был милостив к нам Бог, а потом, чтобы и от геенны нам освободиться и насладиться вечных благ... (свт. Иоанн Златоуст, 55, 341).

***

...Тех, кем не овладел еще порок, увещаю не поддаваться ему, — потому что легче остерегаться от впадения в порок, нежели после впадения освободиться от него, — а тем, кто уже пленен и сокрушен, возвещаю полную надежду на спасение, если только они пожелают поспешить обратиться к покаянию (свт. Иоанн Златоуст, 55, 498).

***

...Никто, пребывающий в пороке, пусть не отчаивается... потому что он может превзойти и совершенных (свт. Иоанн Златоуст, 55, 501).

***

...Нет никого из проводящих жизнь в пороке, кто не испытывал бы безмерных мук, как в то время, когда замышляет злые дела, так и тогда, когда осуществляет свой замысел на деле (свт. Иоанн Златоуст, 55, 595).

***

...Если мы живем порочно, то, хотя бы никто не порицал нас, мы оказываемся всех несчастнее... (свт. Иоанн Златоуст, 55, 619).

***

...Целый город порочный не будет в состоянии увлечь и приобщить к собственному наказанию и мучению хорошо живущего человека (свт. Иоанн Златоуст, 55, 709)

***

Порок есть мрак, возлюбленный; он есть смерть, есть ночь: ничего не видим из того, что надлежит, ничего не делаем из того, что приличествует. Как мертвецы безобразны и вонючи, так и души порочных исполнены великой нечистоты; глаза их смежены, уста сомкнуты, недвижимы остаются они на ложе порока, лучше же сказать — они даже жалче тех, которые терпят это. Те мертвы в том и другом отношении, а они бесчувственны относительно добродетели и живы относительно порока. Если кто ударит мертвеца, он не почувствует, не станет мстить, но будет точно сухое дерево; так и душа, утратившая жизнь, поистине засыхает: тысячи ран каждодневно она получает и не чувствует, остается ко всему невосприимчивой (свт. Иоанн Златоуст, 55, 848).

***

...Некоторые пороки возникают без всякого предшествующего повода от природы, а по произволу одной развращенной, злой воли, как то: зависть и самое сребролюбие, которые, не имея в нас никакого основания со стороны природного инстинкта, снискиваются отвне. Впрочем, сколь легко предостеречься и удобно уклониться от них, столь же жалкой делают душу, когда займут и овладеют ею, и едва допустят употребить лекарства для исцеления ее; потому что или не заслуживают того, чтобы исцелиться скорым врачеванием те, которые уязвлены тем, чего могли не знать... или, по крайней мере, потому, что, имея худое основание, неспособны строение добродетелей возводить до верха совершенства (прп. Иоанн Кассиан, 56, 86).

***

...<Отцы> говорят, что невозможно кому-либо совершенно очиститься от плотских пороков, если не сознает, что весь труд и старание его не могут быть достаточны для достижения такого совершенства, и если не убедится, будучи научен не столько наставлением преподающего, сколько расположением, усилием и опытом собственным, что достигнет его не иначе, как по милосердию и при помощи Божией. Ибо для получения столь величественной и столь превосходной награды за чистоту и непорочность, каков бы ни был употреблен труд поста, бдения, чтения, уединения, отшельничества, не может быть достоин того, чтобы получить ее по заслугам своего старания или труда. Ибо собственный труд или человеческое старание никогда не заменит Божественного дара, если он, по милосердию Божию, не будет сообщен желающему (прп. Иоанн Кассиан, 56, 150).

***

...Со всем постоянством должно нам заботиться о том, чтобы и внутренний наш человек отверг и расточил все собранное им в прежнем состоянии богатство пороков, кои, внутренне сроднившись с телом и душой, составляют неотъемлемую нашу собственность, так что и по исходе не перестанут сопровождать нас, если не будут отсечены и отвергнуты, пока еще пребываем в теле сем (прп. авва Пафнутий, 56, 212).

***

...Более гибельны и труднее для уврачевания те пороки, которые проявляются под личиной добродетелей и под образом духовных предметов, нежели те, которые совершаются явно для плотского удовольствия. Ибо этим, как явные, открытые недуги, скорее обличают и врачуются. А те, как прикрывающиеся видом добродетелей, то остаются неисцельными и всех, обольщенных ими, делают опасно и отчаянно больными (прп. авва Даниил, 56, 239).

***

Когда у тебя благополучно кончится брань с плотскими пороками и увидишь, что ты избавился от нечистоты их и от жизни мирской, то, надмившись успехом брани и победы, не приписывай этого своей силе и мудрости, думая, что победу над духовными непотребствами и плотскими пороками ты одержал своими трудами, старанием и свободным произволением. Ты, без сомнения, вовсе не можешь преодолеть их ни в чем, если Господь не сообщит тебе помощи и не будет покровительствовать тебе (прп. авва Серапион, 56, 253).

***

...Всякий порок в нашем сердце имеет свое место, которое занимая в нашей душе, вытесняет... созерцание высших святых предметов и непрестанно противится им. Ибо добродетели не могут вместе с пороками ужиться... Некогда пороки будут побеждены... добродетелями, воюющими против них, то место, которое занимал в нашем сердце дух похоти или блуда, потом займет целомудрие; какое захватила ярость, то присвоит терпение; какое занимала скорбь, причиняющая смерть, тем возобладает спасительная печаль, полная радости; какое попирала гордость, то почиет смирение, и таким образом по изгнании каждого порока места их займут противоположные расположения — добродетели, которые справедливо называются... душами, видящими Бога; по изгнании из сердца всех страстей они займут не чужие владения, а собственные возвратят (прп. авва Серапион, 56, 258—259).

***

...Сильнее <бесноватых> удручаются те, которые хотя по телу по видимому не бывают одержимы бесами, но по душе гибельнее бывают обладаемы именно предающиеся их порокам и удовольствиям. Ибо, по изречению Апостола, кто кем побежден, тот тому и раб (2 Пет. 2, 19). Разве в том безнадежнее болезнь бесноватых, что они, будучи рабами бесов, не сознают того, что они терпят от них нападение и подверглись господству их. Впрочем, мы знаем, что и святые мужи за какие-нибудь самые легкие погрешности были предаваемы по телу сатане или большим недугам; поелику милосердие Божие не допускает, чтобы оказалось в них и самое малое пятно греховное в день Страшного Суда или нечистота в сердце их, — Бог очищает их в настоящей жизни, чтобы переселились в вечность, как золото или серебро, очищенное огнем, не имея нужды ни в каком очищении посредством наказания (прп. авва Серапион, 56, 297).

***

...Если мы не будем чисты от всех пороков и трезвенны от упоения всех страстей, то и без употребления пьянственного вина, и без роскошных пиршеств сердце наше отягчится пьянством и объядением, еще более вредным (прп. авва Исаак, 56, 327).

***

...Вера страхом будущего Суда и мучений отклоняет нас от скверны пороков; надежда ожиданием небесных воздаяний, отторгая ум наш от настоящего, заставляет презирать все плотские удовольствия; любовь, огнем своим воспламеняя в душе нашей любовь ко Христу и к преспеянию в духовных добродетелях, побуждает с совершенной ненавистью отвращаться всего, что противно им. Хотя эти три добродетели ведут нас, по-видимому, к одному концу, т. е. побуждают воздерживаться от всего запрещенного, но степенями своего превосходства много различаются между собой. Две первые свойственны тем людям, которые стараются преспевать в добродетелях, но не имеют еще постоянного расположения к ним; третья же особенно принадлежит Богу и тем людям, которые восстановили в себе образ и подобие Божие (прп. авва Херемон, 56, 371).

***

Великое находится различие между тем, кто страхом геенны или надеждой будущего воздаяния погашает в себе пламень пороков, и между тем, кто ужасается порочности и нечистоты по чувству любви Божественной, — кто обладает благом чистоты единственно по любви к святости и делает все, не обращая уже внимания на обещанную в будущем награду или наказание, но услаждаясь сознанием настоящего доброго дела своего. В таком состоянии человек, хотя бы не имел ни одного свидетеля дел своих, не решится воспользоваться случаем к греху и не может увлечься самыми сокровенными обольстительными помыслами; ибо, питая искреннейшую любовь к добродетели, он не только не приемлет сердцем ничего противного ей, но и с величайшим ужасом отвращается сего. Поистине иное дело иметь ненависть к порокам и плотским сквернам по чувству удовольствия, получаемого от совершения доброго дела, иное — обуздывать беззаконные похоти, имея в виду будущую награду; иное опять бояться настоящего вреда, и иное — страшиться будущего наказания. Наконец, гораздо более значит не хотеть ради самого добра отстать от добра, нежели из боязни зла не соглашаться на зло. Ибо в первом случае добродетель является свободной, а в последнем как бы принужденной, как бы против воли, насильно исторгнутой страхом наказания или желанием награды. Ибо, кто по побуждению страха уклоняется от обольщений по роков, тот, по отнятии страхом полагаемого препятствия, снова обратится к тому, что любит, и потому не всегда будет тверд в своей добродетели и... не будет иметь твердого и непрерывного мира внутренней чистоты (прп. авва Херемон, 56, 373—374).

***

Очевидный... признак души, не очищенной еще от скверны пороков, состоит в том, когда кто не имеет чувства сожаления к чужим проступкам, но произносит на них строгий суд (прп. авва Херемон, 56, 376).

***

...Истребить в собственной плоти нечистое вожделение — это есть большее чудо, нежели изгнать нечистых духов из чужих тел; силой терпения укротить мятежные движения гнева — это есть славнейшее знамение, нежели повелевать князьями, владычествующими в воздухе (см.: Еф. 2, 2; 6, 12); избавить собственное сердце от мучительных недугов уныния — это гораздо важнее, нежели исцелить телесные немощи и болезни другого; вообще врачевать болезни собственной души есть славнейшая добродетель и высшее совершенство, нежели врачевать болезни чужого тела. Ибо чем душа выше тела, тем важнее ее здравие, и чем существо ее драгоценнее и превосходнее, тем тягче и гибельнее ее падение (прп. авва Нестерой, 56, 446).

***

...Нам надобно знать, что не потому только мы должны очищаться от всякого порока, что он возмущает наше чувство, но потому, что он не довольствуется тем, чтобы господствовать одному без соучастия других, а, введши свирепую толпу всех страстей, разнообразным пленом опустошает покоренный ему дух (прп. авва Феона, 56, 568).

***

...Сребролюбие, тщеславие, гордость и множество всяких пороков соединяются нераздельным союзом. Таким образом, если и один какой-нибудь порок начнет усиливаться в нас, то он будет доставлять приращение и прочим (прп. авва Феона, 56, 569).

***

Всех пороков один источник и начало; а по качеству той части и (так сказать) члена, который в душе поврежден, получает различные названия страстей и повреждений (прп. авва Авраам, 56, 618).

***

Так как все мудрецы различают в душе тричастную потребность, то и недугом каким-нибудь повреждается или разумная, или раздражительная, или вожделевательная часть. Когда какой-нибудь из этих способностей овладеет вредная страсть, то от причин ее дается имя и пороку. Ибо если разумную часть поразит язва пороков, то произведет пороки тщеславия, возношения, зависти, гордости, предрассудков, спорливости, ересей. Если поранит раздражительную способность, то породит ярость, нетерпеливость, печаль, уныние, малодушие, жестокость. Если повредит вожделевательную часть, то произведет чревобесие, блуд, сребролюбие, скупость и другие вредные земные пожелания (прп. авва Авраам, 56, 619).

***

Что порок везде невыгоден, в настоящем — худой сожитель, а в будущем — сильный обличитель — это подтвердят тебе многие (прп. Исидор Пелусиот, 60, 156).

***

Земледельцы с корнем выдергивают вырастающие вместе с пшеницей плевелы, чтобы чистый плод иметь под руками во время жатвы. Посему и тебе надлежит отсекать помрачающие ум пороки, чтобы здравая и непричастная никакой страсти совесть возделывала брашно, пребывающее в живот (Ин. 6, 27) (прп. Исидор Пелусиот, 60, 243).

***

...Порок имеет приятность пагубную, а добродетель — трудную и славную, потому что добрая слава с приятностью орошается потом. Посему надлежит порока избегать, а добродетели держаться неослабно (прп. Исидор Пелусиот, 60, 288).

***

Порок отлучил людей от Бога и разлучил между собой; посему со всей стремительностью надлежит бежать от порока и идти вслед добродетели, которая приводит нас к Богу и связует нас друг с другом (прп. Исидор Пелусиот, 60, 395).

***

Не нападая через меру. на людей и не клевеща на разумный род, но с великой пощадой Священное Писание изрекло: человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им (Пс. 48, 12). Ибо если исследуем в точности, то мы в опасности уподобляться не только скотам, но и неукротимым зверям; лучше же сказать, любитель гнусных страстей и их превосходит. И подлинно удивительно и странно то, что каждый зверь порабощен одному недостатку, а почитаемый человеком, совместив в себе все в совокупности недостатки, простирается далее их неразумия. И чтобы слова сии не показались тебе преувеличением, рассмотрим дело беспристрастно. Когда скачет кто, как вол, бьет ногами, как осел, ржет на женщин, как женонеистовый конь, предается обжорству, как медведь, утучняет тело, как меск, помнит зло, как верблюд, гневлив, как лев, хищен, как волк, язвит, как скорпион, хитр, как змея, соблюдает яд лукавства, как ехидна, собирает деньги, или, лучше сказать, грехи, как мухи едкую пыль; тогда возможно ли кому сего зверонравного причислить к людям, не усматривая в нем черт естества кроткого, но примечая смрад какой-то, по языческому баснословию, скиллы, химеры и гидры. Если же спросишь: поэтому что же надобно делать? — то отвечу тебе: должно непрестанно иметь в руках духовное зеркало, разумею Божественные Писания, в которых заключаются и история мужей добрых, и постановленные Богом спасительные законы. Ибо это зеркало не показывает только безобразие, но и прелагает оное, если пожелаем, в неизобразимую красоту (прп. Исидор Пелусиот, 60, 397—398).

***

Хотя язва тяжела и готовит бессмертную смерть, однако же, если призовешь Божию помощь, препобеждающую страдания и всякий порок, то не останется и следа сей язвы (прп. Исидор Пелусиот, 60, 454).

***

...Порок и без другого наказания сам есть наказание, а добродетель и без венцов — венец (прп. Исидор Пелусиот, 61, 104).

***

...Гораздо хуже и больше заслуживает наказания — хвалить погрешающих, нежели погрешать... Кто, погрешив, осуждает грех, тот возможет со временем исправиться, имея в осуждении греха весьма великую помощь к тому, чтобы раскаяться; а кто хвалит порок, тот лишает себя помощи покаяния... поелику соизволение есть приговор развращенного сердца и души неисцелимо больной, то похваляющий грех справедливо называется гораздо более беззаконным, нежели погрешающий; ибо один весьма скоро удалится от греха, а другой вовсе не удалится, хотя и превозможет тот или другой приговор (прп. Исидор Пелусиот, 61, 451).

***

Лучше не даваться в плен пороку, а плененному — знать, что пленен, и скорее отрезвляться, как бы от некоего опьянения. Ибо кто пленен, а не думает о своем плене, тот неисцельно болен (прп. Исидор Пелусиот, 62, 148).

***

Бегайте... порока; он силен на то, чтобы любителей своих приводить в неистовство и делать неразумными... (прп. Исидор Пелусиот, 62, 149).

***

Порок, когда неудержимо неистовствует и не допускает уцеломудрения, обыкновенно одним только наказанием может быть остановлен (прп. Исидор Пелусиот, 62, 312).

***

Злоухищрение порока велико и многосложно, но ты преоборай его добродетелью (прп. Исидор Пелусиот, 62, 386).

***

Тогда возненавидишь порок, когда рассудишь, что это — демонский блещущий над нами меч (прп. Нил Синайский, 72, 241).

***

Кто не ожидает, что даст отчет в сделанном им, тот, конечно, будет держаться всякого порока (прп. Нил Синайский, 72, 363).

***

Всякий порок оканчивается непозволенным наслаждением... (прп. Марк Подвижник, 69, 12).

***

Причина всякого порока есть тщеславие и сласть (прп. Марк Подвижник, 69, 17).

***

Должно возненавидеть сребролюбие, тщеславие и сласть, как матерей пороков и мачех добродетелей (прп. Марк Подвижник, 69, 17—18).

***

Допустив в себе начало порока, не говори: он не победит меня. Ибо насколько ты предался ему, настолько уже побежден им (прп. Марк Подвижник, 69, 23).

***

Самомнение и гордость суть причины хулы; сребролюбие же и тщеславие — немилосердия и лицемерия (прп. Марк Подвижник, 69, 36).

***

Как добродетель обыкновенно рождается от скорбей и бесчестия, так и порок от сластей и тщеславия (прп. Марк Подвижник, 69, 45).

***

Страх Божий понуждает нас вести борьбу с пороком; и, когда мы боремся, Господь истребляет его (прп. Марк Подвижник, 69, 51).

***

...Через упражнение в <пороке> мы принимаем некоторый чуждый и противный естеству навык, т. е. приходим в навык некоего губительного недуга, так что, если даже пожелаем, не можем исцелиться без многой помощи, без многих молитв и многих слез, которые могли бы преклонить к нам милосердие Христово (прп. авва Дорофей, 29, 134).

***

Не желай знать пороков ближнего твоего и не принимай на него подозрений, внушаемых тебе врагом; если же они и возникают в тебе, по греховности нашей, то старайся обращать их в добрые помышления (прп. авва Дорофей, 29, 184).

***

Как свежая рана удобно излечивается, так противное сему бывает с многовременными душевными язвами, которые неудобно врачуются, хотя и врачуются (прп. Иоанн Лествичник, 57, 213—214).

***

Невозможно улучить милость от Бога тому, кто, оставя Его, раболепствует плотским сластям (авва Фалассий, 91, 300).

 

Система Orphus Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter


<<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>>